Анна Андерсен

32 квадратных метра. Полторы комнаты. Вид на соседнюю стену. И всё это великолепие за 800 евро в месяц плюс 2000 евро залога. Так и хочется переписать объявление честнее:

Здравствуйте, студенты! Если ваши родители успешно продали семейный виноградник в Тоскане или дедушка оказался тайным промышленником, то у нас для вас отличное предложение. Всего 32 квадратных метра в самом сердце Ахена. Здесь вы сможете одновременно жить, учиться и размышлять о том, почему высшее образование считается доступным для всех.»

Или так:

Когда-то студент искал квартиру рядом с университетом. Сегодня студент ищет инвестора.

Особенно умиляет обращение в заголовке: "Hallo Studenten!" Какое трогательное начало. Остаётся только добавить:

Если вы ещё не нашли богатых родителей, пожалуйста, не тратьте наше время.

Самое интересное здесь даже не цена сама по себе. В Германии давно видна пропасть между обещаниями и надеждами с одной стороны, и социальной реальностью с другой. Политики постоянно твердят о нехватке квалифицированных кадров и приглашают нехватающих специалистов из-за рубежа, университеты призывают молодёжь получать образование, хотя вопрос о существовании института университетов стоит под большим вопросом. А потом молодой человек открывает сайт для аренды недвижимости и видит, что за право жить в 32-метровой квартире ему нужно сразу выложить 2000 евро залога и каждый месяц отдавать 800 евро — с отоплением, но без горячей воды, света, интернета. И с сулящими на горизонте надбавками. Будущее выглядит düster. Учись. Работай. Плати аренду. Работай ещё больше. И где-то между сменами попытайся написать свой диплом. А ведь речь всё таки не идёт о Мюнхене, Гамбурге и Берлине. Это Ахен — университетский город, который исторически жил во многом благодаря студентам. Получается, что университеты формально открыты для всех, но рынок жилья теперь диктует дополнительный вступительный экзамен на проверку финансового положения семьи. В моё-то время многие не могли учиться из-за нехватки средств, а теперь, когда жильё стоит более чем в два раза дороже пережнего? Кто ещё готов ехать за ценным образованием в Европу?

С чего начинается новая технологическая революция? Думаю, что у России как раз есть всё необходимое для этого.

30 мая 2026 года украинский боевой беспилотник ударил по машинному залу энергоблока №6 Запорожской атомной электростанции. В стене турбинного зала образовалась пробоина. Машинный зал, в который попал беспилотник, находился в десяти метрах от реакторного отсека. Десять метров. Это как расстояние от одной стены кабинета до другой — и одновременно расстояние между ударом дрона и потенциальной ядерной катастрофой континентального масштаба. Напомню, что Запорожская АЭС сегодня это крупнейшая атомная станция в Европе. Шесть реакторов при более 5 900 МВт установленной мощности. Для сравнения стоит отметить, что Чернобыль в 1986 году имел один реактор. Так что разговор о том, что могло бы произойти при ином попадании не следует откладывать на завтра. Такая атака на базовые договорённости человечества о том, что существуют объекты, которые не трогают никогда и ни при каких обстоятельствах. Их нельзя использовать как мишени, как укрытия, либо же как аргументы в переговорах или страшилки. Это табу, выработанные после Хиросимы и Чернобыля кровью и пеплом. Как отреагировали немецкие издания на этот из ряда вон выходящий инцидент? ZDF, T-Online, Tagesspiegel — как впрочем и все остальные крупные площадки дали новость в режиме живого блога, среди десятков других событий суток. Типичный заголовок выглядел так: "Drohne schlägt Loch in AKW-Hülle — IAEA besorgt" — и стоял в одном ряду с новостью о дефиците бензина в Крыму. Это значит, что удар по крупнейшей атомной станции Европы подаётся как один из пунктов военной хроники, не требующий особого выделения! Что немецкая пресса не сделала, так это не написала ни одного полноценного комментария о том, что значит удар дрона в десяти метрах от реакторного блока крупнейшей АЭС Европы и не напомнила читателю о радиусе поражения и последствиях. Расцениваю это как ещё одну порцию анестезии общественного сознания в европейской стране, где должны помнить об ужасах войны.

В Германии снова заговорили о двойном гражданстве. Консерваторы из CDU/CSU требуют пересмотра реформы 2024 года, которая упростила натурализацию и разрешила сохранять прежний паспорт. Теперь звучат предложения вернуть восьмилетний срок ожидания, ограничить второе гражданство и вновь превратить немецкий паспорт в своего рода "финальный приз" интеграции. Попытка вернуть гражданству символический вес можно воспринимать как сигнал консервативному избирателю после миграционного кризиса, роста значимости AfD и нарастающей общей тревожности вокруг идентичности. На фоне ухудшения условий для жизни такие темы рассматривать уже стыдно, ведь на повестке стоят куда более важные вопросы.

🇩🇪 Конец восьмичасового рабочего дня Правительство Мерца планирует реформу закона о рабочем времени. Классический восьмичасовой рабочий день должен исчезнуть — вместо него вводится недельный максимум рабочего времени. Законопроект, по заявлению министра труда Бэрбель Бас, будет внесён в июне 2026 года. Смены продолжительностью до 13 часов станут допустимыми — при условии, что средняя нагрузка за шесть месяцев не превысит 48 часов в неделю. В экстремальных случаях работодатели смогут обязывать сотрудников работать 73,5 часа в неделю — то есть по 12 часов 15 минут при шестидневной рабочей неделе. Профсоюзы протестуют, расценивая реформу как демонтаж десятилетиями выстраивавшейся защиты работников. Оно и понятно, ведь это пощечина социальным достижениям, ради чего так много людей боролось в XX веке. Если коротко, то речь идёт о структурном перекладывании рисков с работодателя на работника через размывание дневного лимита на работу, легализацию сверхдлинных смен и налоговые стимулы, которые фактически поощряют любую переработку. Я знаю одно, что если у любого из нас будет зарплата, как у члена немецкого парламента, мы с радостью будем перерабатывать. Хотя минуточку...они приходят на работу, когда захотят. Если захотят...

Кто это пишет? Тут вообще не сопоставимые категории. Одно не отменяет другое и не заменяет другое. Это как сказать: "Это не про архитектуру здания — это про то, стоит оно или рухнуло". Ну да. И что?

Попался на глаза текст Артемия и не могу пройти мимо. Такая аккуратно рассчитанная, интеллектуальная граната-провокация. Мол, сейчас я брошу тезис про смерть литературы, и половина людей кинется либо аплодировать стоя, либо реанимировать Толстого. Сам его тезис звучит как очень личная биографическая справка, замаскированная под культурный диагноз. "Я давно не читаю художественную литературу, значит её время прошло". Любопытная логика. Если я перестану ездить на поездах и полюблю самолёты, железные дороги тоже объявим историческим недоразумением? У меня, например, ровно противоположный опыт. По работе я читаю огромное количество тяжёлых профессиональных текстов. И именно поэтому художественная литература для меня сменила форму своего присутствия в моей жизни, переселившись в аудиокниги, прогулки, спорт и домашние дела. В те часы, которые сегодня усреднённый современный человек обычно скармливает алгоритмической жвачке. И, честно говоря, хороший роман до сих пор делает с нашим сознанием вещи, до которых большинству сериалов примерно как туристической открытке до настоящего путешествия, если говорить о глубинных смыслах. Так зачем сравнивать несравнимое? Книга требует нашего участия. Воображение не работает на аутсорсе. Никто не подсовывает нам лицо героя, интонацию сюжета, интерьер, тревожную музыку в нужный момент и проч. Вы строите этот мир сами, а это уже совсем другой тип внутренней работы. Есть вполне серьёзные исследования про "deep reading" — глубокое чтение как особый когнитивный режим, связанный с развитием эмпатии, концентрацией внимания, а также способностью удерживать сложность. Это буквально другая нейропсихологическая механика. Посмотрите на западные страны, где дети ввиду разных культурных кодов и полит-эклномических предпосылок раньше стали массово зависеть от экрана. Думаете, что резкое падение уровня грамотности и восприятия информации как главного фактора любых познавательных процессов связано только с ухудшением образования и миграционными потоками? Как говорится, zu kurz gedacht. Наши способы потребления внимания изменились, не отрицаю, но списывать литературу это сомнительно, хотя бы только потому, что это бессмысленно делать такие заявления, опираясь на свой личный опыт, тем более понимая охват своего публичного влияния. У каждого он свой. И ещё любопытно было бы увидеть тот самый список сериалов, которые можно спокойно посадить за один стол с большой мировой литературой и не испытывать при этом культурной неловкости. Или я звучу как идеалист и замшелый сноб?

Еду в поезде как, простите, "белый человек" (ой, как не толерантно!) Никто громко не разговаривает, не кричит и орёт. Никто сам с собой не разговаривает, не дерётся, не пристаёт или же портит имущество. Никто не плюется, и, уж простите меня, гадит. Всё перечисленное "an der Tagesordnung" в Германии — каждый день, если пользуешься DB. Представляю лица молодых, хорошо воспитанных армян из аккуратных, ухоженных городов, которые поедут в Европу по безвизу.

Милитаризация в кадре: зачем Германии риторика о войне Иногда захожу в YouTube через VPN — и бросается в глаза одна вещь: на Германию там идет плотный поток милитаризированного контента. Попадаются ролики про полицию — жесткие разгоны акций, где молодые крепкие силовики бьют безоружных людей, в том числе женщин и сторонников Палестины. И что показательно — в комментариях под такими видео почти всегда одобрение. Отдельная линия — визуальный образ самих силовиков: отобранные, подтянутые, «идеальные» с точки зрения внешности. Картинка выстроена очень аккуратно и явно не случайно. Есть и другая категория — ролики про службу в армии. Там уже другой тон: мотивационный. Кадры с техникой, стрельбы, военные на фоне танков. Все снято так, чтобы вызывать интерес и даже вдохновлять. Похоже на системное информационное сопровождение — и оно совпадает с риторикой, которую в последнее время озвучивает министр обороны Германии Борис Писториус. Он не раз говорил о том, что Германия должна стать «боеспособной» к 2029 году. Речь не о том, что война обязательно начнется, а о том, что к этому времени у России, по его оценке, может появиться достаточный военный потенциал. Эта дата — 2029 год — не связана с конкретными планами конфликта. Это расчетный ориентир, основанный на западных оценках темпов развития российской армии и оборонной промышленности.

Главная задача таких заявлений — внутренняя. В Германии долгое время не поддерживали рост военных расходов. После холодной войны страна сокращала армию, отказалась от призыва, а общество в целом настороженно относилось к любой милитаризации.

Сейчас ситуацию пытаются изменить. Власти продвигают увеличение оборонного бюджета, закупки техники, реформу службы и расширение армии. Чтобы это объяснить, обществу нужна понятная причина — и ею становится тема возможной угрозы. При этом реальные изменения выглядят более сдержанно, чем риторика. Военный бюджет растет: создан специальный фонд на €100 млрд, а расходы в 2026 году должны достигнуть около €108 млрд. Но это связано не только с Россией — Германия также выполняет требования НАТО по увеличению оборонных трат. Закупки вооружений идут, но с расчетом на долгую перспективу. Новые программы — включая системы ПВО и модернизацию флота — ориентированы скорее на середину 2030-х годов, а не на 2029-й. Производство боеприпасов увеличивается, но в ограниченных масштабах. Даже крупнейшие проекты не дают объемов, которые соответствовали бы подготовке к большой войне. Однако, планируется и реформа службы: численность армии хотят довести до 460 тысяч человек, но к 2035 году. Берлин собирается адаптировать так называемую шведскую модель — немецкая молодежь (парни — в обязательном порядке, девушки — добровольно) будет заполнять специальные анкеты и проходить медкомиссию, затем желающие отправятся на военную службу (говорится о сроке от шести месяцев). Если достаточного числа добровольцев не найдется, то обсуждается призыв в формате лотереи. То есть реформа в первую очередь должна обеспечить появление в ФРГ резерва. К тому же проблемы с инфраструктурой в Германии не позволят в ближайшие годы обеспечить призыв большого числа молодежи, в первый год планируется набрать только 5 тыс. человек. В итоге получается разрыв: жесткая публичная риторика и более умеренные реальные шаги.

Но сама риторика тоже имеет последствия. Она усиливает тревожность в обществе, делает тему войны более привычной и политизирует обсуждение обороны.

На этом фоне и появляется тот самый медиапоток — ролики про полицию, армию, силу и порядок. Это не выглядит случайным. Скорее это часть общей линии: подготовить общество к изменениям и сделать милитаризацию приемлемой. При этом важно: рост военного потенциала сам по себе не означает подготовку к войне. Но постоянные разговоры о ней повышают напряженность — и риск того, что разные стороны начнут трактовать ситуацию максимально жестко.

Я плохо понимаю, зачем покупать однушку за 20 млн в ипотеку на 30 лет ради вида на соседний балкон? Россия — огромная страна.

В ЕС всё громче звучат предложения по отключению России от глобальной сети интернет. Будет ли катастрофой, если Россию отключат? Наступит ли цифровой апокалипсис? Думаю, что от в первую очередь пострадает бизнес, а точнее те компании, которые сидит на AWS, Google Cloud, Microsoft 365, западных CRM, GitHub и проч. зверей. Этих ребят ждёт цифровой инфаркт. При этом малый локальный бизнес переживёт это состояние лучше, чем глобально интегрированный. Психологически для части городского класса это будет как отключение кислорода (Ютуба уже не будет совсем). Больно будет и академии, ведь интернет не состоит из цифрового барахла и котиков, но представляет собой мощнейшую инфраструктуру знаний, науки, международного присутствия и капитала. С точки зрения политической теории мы увидим переход от всё ещё открытого сетевого пространства к модели цифрового территориального суверенитета. Будет ли как в КНДР? Думаю, что маловероятно, потому что Россия слишком большая, слишком сложная с достаточно интегрированной экономикой. Россия уже готовилась с 2019 года к сценарию, при котором глобальный интернет станет ненадёжным, враждебным или вовсе политически недоступным. При этом сама идея состоит в том, чтобы построить такую архитектуру, при которой российский сегмент сети сможет, хотя бы в базовом режиме, продолжать работать автономно. Иными словами мы строим запасной цифровой бункер, на случай если... Удивительно складывается, что интернет, который когда-то задумывался как единое пространство взаимодействия мира теперь дробится на политические и технологические зоны влияния. Страшно-интересно наблюдать за этой технологической фрагментацией.

Скоро армянский коньяк станет редкостью для России. Станет ли он популярен в ЕС?

Уехать от одних проблем, чтобы получить другие — это, судя по всему, сегодня универсальный эмигрантский опыт вне зависимости от паспорта. Сегодня почти каждый пятый россиянин, покинувший страну после 2022 года, столкнулся за рубежом с дискриминацией по национальному признаку. Цифры по отдельным странам и вовсе выглядят неловко для тех, кто привык читать лекции о правах человека. В США на ущемление прав пожаловались почти половина опрошенных россиян — 49%, а в Польше — 36%. Страна, позиционирующая себя как форпост европейских ценностей, обеспечила каждому третьему русскому эмигранту личный опыт знакомства с тем, как эти ценности работают на практике. Картина получается занятная. Люди уехали из страны, которую принято считать "несвободной", — и обнаружили, что в "свободных" странах к ним относятся, как к второму сорту. Выходит, что механизм, который сами эти страны осуждают применительно к любым другим, в отношении русских работает исправно и без угрызений совести. Многие уже собирают чемоданы обратно.

Европарламент нашёл решение энергетического кризиса. Одному из депутатов пришла идея заменить недостающий газ коровьим навозом. Это сколько коров требуется содержать, чтобы восполнить недостающие потери ресурсов от собственной секционной политики? По скромным подсчётам уже сущестбщее поголовье нужно нарастить примерно в двадцать восемь раз, чтобы достичь цифру в два миллиарда крупного рогатого скота. Что между "навоз есть" и "навоз греет европейские дома" лежит пропасть инфраструктурных, логистических и масштабных проблем — это детали, недостойные пленарного заседания. А что тогда делать с климатом? ☘️ Биогаз из сельскохозяйственных отходов как технология реальная и местами даже очень полезная. Однако на уровне отдельного хозяйства, района и нишевого применения. Но когда её предлагают как системный ответ на выпадение российского трубопроводного газа — это звучит как жанр политической фантастики, но только с аграрным уклоном. Удивительные люди сидят в правлении ЕС.

Май у меня выдался "перебойный" в плане публикаций на канале. Тут вам и беспилотники, и ракетная тревога, вытекающие в полное отсутствие интернет-связи. Когда я рассказываю об этом знакомым в Европе, в их глазах появляется что-то похожее на смущение. При чём не неверие, а скорее растерянность перед реальностью, которая не вписывается в привычный порядок вещей. Да, они верят. Просто это даётся им с усилием, как будто им предлагают принять что-то, что противоречит самому устройству их мира. Меня интересует, почему эта тема так редко звучит в международной повестке? Почему привычка жить под небом, которое может оказаться опасным, воспринимается где-то как курьёз, а не как данность? У меня есть соображения по этому поводу, но сначала я хочу услышать вас. Почему мы об этом не говорим открыто, чтобы не уверять население западных стран, что страна постоянно подвергается атакам. Ведь это бы серьёзно пошатнуло один из главных нарративов противостояния.

Почему мои посты выходят в мае не каждый день? Интернет, друзья. Атаки беспилотников и ракетная опасность. Когда я говорю об этом своим друзьям и знакомым а Европе, они не верят. Говорят, да не может же такое быть! Конечно верят, но им это даётся с трудом. Вот у меня и вопрос к вам, дорогие друзья, почему мы об этом так мало говорим? Почему в нашей международной повестке эта тема не освещается (не должным образом)? У меня есть ряд предположений, но хотелось бы услышать ваше мнение.

🇷🇺 🇪🇺Россию принято считать страной без настоящей демократии. Ну а как тогда назвать систему, где верховная власть передаётся по наследству? Именно так традиционно устроены некоторые государства Евросоюза. Из 27 государств — членов ЕС семь сохраняют монархическую форму правления. Все они являются конституционными монархиям и, где король или великий герцог выполняет преимущественно представительские функции, а "реальная власть" принадлежит парламенту и правительству. Бельгия — король Филипп (с 2013 года). Федеративная монархия, символически важная для единства страны, разделённой по языковому признаку. Нидерланды — король Виллем-Александр (с 2013 года). Одна из старейших конституционных монархий Европы. Люксембург — великий герцог Анри (с 2000 года). Единственная в мире суверенная великогерцогская монархия. Испания — король Филипп VI (с 2014 года). Монархия была восстановлена после диктатуры Франко и сыграла ключевую роль в демократическом транзите — именно об этом говорил в интервью принц Гогенцоллерн. Швеция — король Карл XVI Густав (с 1973 года). Один из самых долгоправящих монархов Европы. Дания — королева Мария (с января 2024 года), после отречения Маргрете II. Смена на троне произошла совсем недавно. Добавлю отдельно Швецию, поскольку она входит в ЕС с 1995 года, хотя нередко ассоциируется прежде всего со Скандинавией. А ещё есть Норвегия, Великобритания и Лихтенштейн — тоже монархии, но в состав ЕС не входят. Швейцария считается отдельной республикой вне ЕС. Видимо, наследственная власть становится проблемой только тогда, когда на троне сидит не тот. На что же живут короли и королевы в 2026 году? Помимо собственного имущества и капиталов большинство королевских семей исторически накопили значительное личное состояние в виде земли, замков, акций и различных произведений искусств. Не смотря на это парламент ежегодно выделяет фиксированную сумму на содержание монарха и его семьи — резиденции, охрана, персонал, официальные мероприятия итд. В Нидерландах это около 50 млн евро в год, в Бельгии — порядка 40 млн, а в Швеции живут скромнее, тратя около 15 млн в год. 👉 По-сути налогоплательщики содержат людей, которых никто не выбирал. Поэтому в периоды экономических трудностей — как сейчас, это становится политически чувствительной темой. Не даром вы Бельгии на этих выходных прошли массовые протесты против повышения пенсионного возраста до 67 лет. А что? Кому-то же надо работать и содержать королевские покои.

Не так давно я писала о нашумевшем интервью на подкасте "Ben ungeskriptet" с Бьорном Хёке, которое записал популярный немецкий подкастер Бенджамин Берндт. Герр Хёке —политик от партии "Альтернатива для Германии", которого немецкие спецслужбы официально классифицируют как "правого экстремиста." Депутат Бундестага от СДПГ Саския Эскен отреагировала публично на это "злодеяние" так, что мало не покажется. Она призвала рекламодателей бойкотировать подкаст. По сути, предложила наказать независимое медиа блогера экономически — лишить его дохода за то, что Бенджамин дал Хёке слово. Я прослушала первые 45 минут интервью и могу отметить, что автор подкаста в первые же минуты записи подробно объяснил публике, почему он считает важным дать площадку своему гостю и тут вмешивается Фрау Эскен... При этом некий гражданин по имени Димар Мюллер — по всей видимости, слушатель подкаста — написал открытое письмо в Бундестаг ка реакцию на призыв к бойокту. В своём обращении он спрашивает, имеет ли право депутат Бундестага публично организовывать экономическое давление на журналиста только за то, что тот записал неудобное интервью? Письмо Герра Мюллера опубликовали "Берлинская газета" и "Остдойче Альгемайне Цайтунг" (там один и тот же издатель). В письме приведены семь конкретных вопросов к парламенту с просьбой дать письменный ответ: 1. Совместимо ли с депутатским мандатом публично призывать к бойкоту независимого журналистского формата? 2. Согласен ли Бундестаг, что политическая критика медиа — это одно, а экономическое давление на журналистов — принципиально другое? 3. Готов ли парламент публично подтвердить, что интервью с неудобными политиками нельзя блокировать через запугивание — ни политическое, ни финансовое? 4. Попросят ли Эскен уточнить свои слова и отказаться от призыва к блэклистингу? 5. Согласны ли фракции, что даже жёсткая критика должна соответствовать достоинству парламентского мандата? 6. Считает ли парламент допустимым систематически навешивать на политических оппонентов исторически тяжелейшие ярлыки — такие как "нацист"? 7. Следует ли рекомендовать депутатам вести политическую полемику точнее, жёстче по существу — но с осознанием институциональной ответственности? Кажется на этот публичный ультиматум не последует ответа. А отсутствие ответа, как известно, тоже ответ. Неужели депутатам больше нечем заняться, как слушать подкасты политических оппонентов? P.S. Скоро выйдет моя статья о том, какой жизнью живет немецкий парламент и его депутаты. Будет интересно!

"Зелёные" давно испортились, став коричневыми. Иначе не объяснить отказ от атомной энергетики при полном согласии на атомное оружие. Причём удивляет и то обстоятельство, что озабоченные экологическими вопросами граждане этой двойственности в дискуссиях не видят.

И ещё немного о Грузии...Французский парламент принял резолюцию с требованием персональных санкций против руководства "Грузинской мечты": запрет на въезд в ЕС, заморозка активов, пересмотр финансовой помощи Тбилиси. Поводом стал закон об иностранных агентах в Грузии. За этот закон проголосовали 68 депутатов, против всего 28. В те же дни французская военно-промышленная делегация посетила Тбилиси для переговоров о поставках вооружений. Санкционная риторика и деловые контакты, очевидно, друг другу не мешают. Между тем закон, вызвавший столь острую реакцию, обязывает НКО, получающие свыше 20% финансирования из-за рубежа, регистрироваться и раскрывать источники средств. По данным Азиатского банка развития, свыше 90% бюджетов грузинского гражданского общества формируется именно за счёт внешних поступлений. Схожие механизмы существуют во Франции, США и большинстве европейских государств. Американский закон FARA предусматривает уголовное преследование и лишение свободы до пяти лет — грузинский ограничивается административными штрафами. Уже по традиции это различие в дискуссии предпочитают не обсуждать. Грузия плохая, потому-что хочет оставаться суверенным государством, регулируя внешнее воздействие на общество.