Шпилька архитекторки

В День города - пейзажи современных художников и петербургский импрессионизм, наив и графика: 1-3 - Артём Тихонов 4-5 - Николай Денисенко 6 - Татьяна Свирина 7-8- Елена Куракина 9-10 - Александр Войцеховский

Благоустройство-1968 Нашла на книжном развале раритет из библиотеки расформированного "Ленгражданпроекта": "Оборудование жилых территорий в кварталах старой застройки" (Р. Мишковский, Г. Рабинович, Ленинград, Стройиздат,1968). Вопреки мнению, что советское благоустройство - это строгое нормирование с клеточками площадок по расчёту (да, и это тоже) - речь в книге прежде всего о комфорте и эстетике среды, с акцентом на ленинградской проблематике. Как и сейчас это - стеснённость сложившейся застройки, скудность озеленения и отсутствие простых удобств. Решение конечно, предполагало эксперимент и вызов нормам. В 1950-60-е ленинградские проектные институты разработали рекомендации, проекты и малые формы для применения в центре города, а в качестве поддержки ссылались на “опыт стран народной демократии”. Фактически предлагались не просто проекты с "площадками для разных видов деятельности", а создание дворовых общественных пространств - по европейскому типу. К минимальному "набору" хозяйственных и игровых площадок - были рекомендованы ещё и  "уголки занимательного досуга" -  шахматные площадки, стенки для рисования (оштукатуренные стены домов - фактически для граффити), столы для настольных игр и чтения - причём с библиотечками. Из самого трогательного в книге - наверное кто-то ещё  помнит бионические бетонные горки слониками - оказалось, это разработка “Ленпроекта”, и в этой серии предполагался целый зоосад скульптур (я точно где-то видела верблюда). А если говорить о малых формах как об архитектурной графике (а не о детской безопасности) - то конечно тут фаворит - качалки (фото 9), профессионально отрисованные - как будто безотрывной линией, в корбюзианских (или античных?) завитках. И оказалось - это также разработка института "Ленпроект". Как видно, далеко не всё реализовалось, и почти ничего не сохранилось. Но вот однажды в парке мне встретилась сильно покорёженная ходилка-"гусеница" - точь-в-точь с картинки (8), и показалось, что только я её узнала, и стало очень жаль.

Музей в панельном доме Мемориальный музей обычно неотделим от здания, в котором “сами стены помнят”. Даже если из подлинной обстановки сохранились только кирпич и штукатурка (а сам герой в “музее памяти себя” квартиры бы не узнал) - что-то особое в этой шершавой старине всё равно витает.  А вот история другая. В Москве, в месте, где и быть музею вроде не положено, есть чудесный музей писателя Леонида Андреева. Он приютился в панельном многоквартирном доме Южного Бутово. Деревянную дачу, где писатель провёл не один сезон - снесли, как и весь дачный посёлок. Когда-то это место, популярное среди интеллигенции, пленило Андреева пейзажами с обширными полями и берёзками. Сейчас же Бутово - типичный случай, когда топонимы на Яндекс-карте выглядят живописнее ландшафтов. Но к счастью - история на этом не закончилась, и увлечённым краеведам удалось найти потомков владельца дачи - купца Москвина. Из сохранившихся у них предметов быта конца XIX - начала XX веков и подлинных вещей Леонида Андреева, переданных из частных коллекций - была собрана большая экспозиция. И самое замечательное: этот музей - школьный, точнее, организован при школе №1161 в Южном Бутово. И в нём ведётся совершенно профессиональная музейная работа. Помещения воссоздают домашнюю обстановку подмосковной дачи и её творческую атмосферу. Не слишком известно, что Андреев одержимо занимался цветной фотографией - и именно цветные снимки того самого Бутово составили основу первой экспозиции. Один из самых ранящих душу экспонатов - сохраненный резной оконный наличник с одного из снесенных домов, а самый ценный - пейзаж, написанный самим писателем на другой, собственной даче, и утраченной гораздо раньше - уже у нас, под Петербургом. Она была возле Рощино, а прежде - в Финляндии, в Ваммельсуу. Про финскую дачу я позже напишу - поводом будет ещё один ценный предмет коллекции - эскиз архитектора Андрея Оля (фото 8). Это рисунок ворот будущего дома, разработанного Олем. Конечно, интерьер музея слегка не аутентичный, за экспонатами проглядывает плитка класса “эконом” с отделкой “согласно противопожарным нормативным требованиям”, но главное, что здесь вещи обрели приют. Да, невозможно сохранить все исторические здания. И да, ситуация такая, что сейчас их спасает лишь статус ОКН. Но в норме людям важны не только памятники, а общая культурная среда их городов. Ведь как-то подзабылось, что сохраняется не статус, а красота и память. Фото - от уважаемого читателя канала, одного из инициаторов создания музея.

Год назад я писала о необычном событии, случившемся в преддверии дня города. У нас впервые прошел Фестиваль архитектуры и театра, посвященный Евгению Левинсону - самому ленинградскому и самому театральному архитектору. Была рада узнать, что формат архитектурного спектакля-променада в этом году будет продолжен. Интересно, как возникла идея спектакля, в котором авторы отметили неочевидное: "Театральные декорации во многом устроены по той же логике, что и городская застройка. В первом случае создаются воображаемые пространства, в них герои проживают сюжет. Во втором - возводятся здания, населенные горожанами, которые проживают жизнь. Неслучайно он проходит на улице, как прогулка. Ведь город - это больше, чем точка на карте. Городское пространство объёмно: в нём оставили свой след люди и их судьбы, события большой истории, личные драмы и свершения, большие и маленькие трагедии, открытия и забвение.  Я надеюсь, что архитектурные променады станут традицией, и - успехов их организатору - Театру Особняк, расположенному, кстати, в необычном здании, и по неожиданному совпадению - авторства Евгения Левинсона.

Сообщество петербургских архитекторов всё громче выступает в защиту исторических объектов: Заслуженный архитектор России Михаил Мамошин высказался за необходимость сохранения и инвентаризации памятников инженерной мысли, за изменение отношения к произведениям инженергого искусства, и предложил создать фонд инженерных сооружений - до тех пор, пока не появятся идеи и проекты по их использованию. Начать же сам бог велел с Фарфоровского моста. Проблема с мостами и инженерными сооружениями, не включённым в перечень ОКН - в том, что в отличие от исторических зданий (которые защищены 820 законом) - их ценность нулевая, и при износе или расширении дорог закон их не защитит. Тем не менее - мосты - неотъемлемая часть образа Петербурга, а инженерам чувство прекрасного во все времена было не чуждо:

"Можно ли думать, что, поскольку мы инженеры, красота не заботит нас или что мы не пытаемся строить красивые, а также прочные и долговечные конструкции? Разве подлинные функции силы не всегда соответствуют неписаным условиям гармонии? Гюстав Эйфель

Мне кажется, что лучшее место для использования клепаного арочного моста - в современном парке, и это дело будущего. Сейчас же главное - спасти эту конструкцию от участи металлолома. В связи с этим хочу в который раз напомнить историю из тех самых 90-х - когда в Москве власти решили не приносить уникальность в жертву рациональности и перевезли Андреевский железнодорожный мост по реке (фото 2) - разработав уникальный инженерный проект и этим заслужив действительно восторг, уважение и славу. Почему же в Петербурге никто не хочет войти в историю с таким проектом?

“Восстановим наши жилища” Мне посчастливилось купить редкую книгу: она издана в 1946 году в Ленинграде и рассказывает о работе общественных комиссий содействия восстановлению и эксплуатации жилья. Эти комиссии создавались с августа 1945 - из инициативных жильцов при каждом (!) домохозяйстве. Всего по городу - свыше 18 тысяч человек. В кратких очерках книги председатели комиссий делятся своим опытом. Поразительно, как за поначалу “казёнными” формулировками и отчетными словами - о “восстановлении правильной эксплоатации жилфонда, соблюдения правил социалистического общежития, санитарного режима и товарищеский помощи” - вдруг начинает звучать живая речь и в сразу чувствуешь реальность. Проделанная  жильцами домов работа кажется невероятной. Восстанавливали дома в основном “своими силами”: доставали стройматериалы, работали по вечерам и в “воскресники” (субботников не было - они и так были рабочие). Жильцы сами нередко выкладывали печи (город отапливался в основном дровами), восстанавливали своими силами канализацию с водопроводом и общедомовые прачечные, ремонтировали чердаки и крыши.

“Особенно большие хлопоты нам доставляет крыша. В жилищном управлении сейчас нет кровельщиков. Поэтому мы решили сами починить прошедшие в негодность крышу нашего дома. Жилищного управление выделило нам для этого железо, толь, доски, но на его складе не оказалось крючьев и костылей. Тогда один из членов комиссии предложил обратиться за помощью к нашему соседу - заводу имени Кирова. И кузнецы завода пошли нам на встречу. В неурочное время они изготовить крючья и костыли, что дало нам возможность приступить и к ремонту крыши ” (М. Транковская, домохозяйство Nº185 Ленинского района).

А ещё комиссии следили за санитарией на местах (чтобы в кухнях не пилили и не кололи дров), за озеленением, детскими площадками и беспризорностью. И обязательно - за "красным уголком". В приведённой статистике за время войны Ленинград потерял 4.5 млн м² жилплощади, из которых 2.3 млн м² восстановить было невозможно. Нанесенный ущерб оценивался в 25% стоимости основных фондов города. К середине 1946 года восстановлено было 1.7 млн м² жилья. Уже в июле 1948 года городской жилой фонд  почти вернулся к довоенному - возведено 2.36 млн м² жилья (“Архитектура Ленинграда” 1948, №3). И все уцелевшие и восстановленные здания, как и люди, которые их вернули к жизни - безусловные герои.

Не совсем про выставку Роскошный фасад здания на Австрийской площади, архитектора Шауба, мне всегда казался немного странноватым - как будто к барочному псевдомодерну надстроили этаж - с огромным витражом для мастерской советского художника. Но оказалось, что витраж - замысел владельца здания, придворного художника и хранителя картинной галереи Эрмитажа, Эрнеста Карловича фон Липгарта (1847–1932). Тут можно бы сказать, что на модернизм мы были обречены самою жизнью, и задолго до революции - но речь немного о другом. В апреле бывшую мастерскую Липгарта, а с 1920-х - художника Владимира Соколова (1909-1991), впервые за 120 лет открыли публике - всего на две недели, с выставкой графики (глубокой и трагичной!), и в рамках аукционной продажи мастерской. Количество посетителей - благодаря которым дверь в подъезд почти не закрывалась, а фото без интеллигентных людей в кадре сделать было невозможно - меня поразило. При том, что от эпохи и обстановки Липгарта остался только архитектурный остов - пространство с порталом-антресолью, и - нечто тактильное. Оно осталось в трещинах штукатурки, раскрытых слоях краски - до первоначального индиго, ребристых ступенях чрезвычайно узкой лестницы, в досках подоконников, и кто заметил - в странностях. Например, в жестяных каналах вдоль стен до купола. Особо любопытным рассказали, что это не скрытый водосток из купола (как я подумала), а остатки системы обогрева тёплым воздухом. Советская эпоха внесла в интерьер яркий колорит - но слегка смущаясь обстоятельствами: космическая люстра 60-х "Сатурн" завода "Эстопласт", паркет ёлочкой, и - санузел в главном зале мастерской (был скрыт за инсталляциями). Подозреваю, что не всё из перечисленного - под охраной государства, и оно вот-вот исчезнет в частной жизни. Так что интерес петербуржцев к подобным погружениям очень радует - и это аргумент в пользу того, чтобы подобные открытия случались чаще — и не только в виде жеста доброй воли (огромное спасибо устроителям!), но и по нашему праву доступа к памятникам, закреплённому законодательно (ФЗ №73, статья 52.1).

Первомайское Ко Дню трудящихся решила посмотреть, что сто лет назад публиковалось в журнале для рабочих - популярном красочном еженедельнике “Экран”. Оказалось, что это рабочее издание не ограничивало себя рамками и было дайджестом мировых новостей. Весь калейдоскоп - в том числе публикации о строительстве, жилье и производстве - был с живыми текстами и с броскими визуальными эффектами - в приёмах авангарда и даже в духе рекламных плакатов ар-деко. Вот например майский номер привлекал подписчиков видом ночного Нью-Йорка - ещё в самом начале гонки небоскрёбов, там же - очерк “у нас малоизвестного” Теодора Драйзера “Нью-Йорк как он есть”. А из серии “это любопытно” - нашлась заметка о начале строительства уникальных жилых домов-цилиндров в Грейце (Германия). Как выяснилось, построили всего один - и о нём планирую отдельно написать. Пожалуй, самые злорадные и ликующие из заметок - о бывших усадьбах знати, переданных под санатории и клубы (а если читать внимательно - то партийным ведомствам) - причины всем понятны, а самые светлые и радостные - о строительстве санаториев и здравниц - причём в неоклассической стилистике. Конструктивизма много в основном в критических заметках, иллюстрациях фельетонов и в производственных статьях. Но вот что интересно - в отличие от профессиональных архитектурных изданий, где много писалось о советских “рабочих городках” и строящихся “домах для рабочих”- здесь тема особо не звучит. Эти формулировки - ведомственного и недоступного простому люду жилья, годны для интеллигенции и для отчётности. Тут всё однозначно: рабочий быт - плакат с цехом завода. И неожиданный привет из 1926 - слово “голубинограмма”: прочла статью о том, что в 1926 была продемонстрирована практическая целесообразность голубиной почты на соревнованиях московских почтарей: депеши из Москвы в Можайск доставлены за 1 час 58 минут - по нашим временам - довольно быстро. Если интересно - подробности скину в комментарии.

Архитекторы, по счастью, ещё входят в круг специалистов, относящих свою деятельность к искусству.  Даже если работа наша называется “изготовление проектной документации”, и победный финиш - маркировочные планы с ведомостями перемычек, без стройной их гармонии и соразмерности нормоконтроль раздел АР не примет. И очевидно, что владение знаниями об искусстве и истории даёт архитекторам огромнейшее оправдание преимущество. А незнание - грозит конфузами. Перечитывая который раз Витрувия, поняла, что даже наши традиционные приёмы нужно использовать чрезвычайно осторожно. Вот скажем, история про кариатид: "Так, например если кто-нибудь в своей постройке поставит вместо колонн мраморные статуи женщин в длинных одеждах, называемые кариатидами, и поместит на них мутулы и карнизы, он любопытствующим даст такое объяснение:

Пелопонесский город Карии заключил против Греции союз с неприятелями - персами; впоследствии греки, со славою завоевав себе свободу победоносным окончанием войны, с общего согласия объявили войну карийцам. И вот, взяв их город, перебив мужчин и опустошив их государство, они увели их жен в рабство, при этом не позволив им снять ни их длинных одежд, ни прочих уборов замужних женщин не только для того, чтобы провести их один раз в триумфальном шествии, но чтобы они, служа тяжким примером рабства, покрытые вечным позором, явно платились за преступление своих сограждан. Ради этого тогдашние архитекторы применили для общественных зданий изваяния этих женщин, поместив их для несения тяжести, чтобы и потомство помнило о наказании карийцев.

Если такой эффект с моралью вам не нужен, а тема искусства наоборот, близка - обратите внимание на онлайн-лекторий «Синхронизация». Я с ними знакома давно и рекомендую! Сейчас же предлагается сразу два курса по цене одного. Сначала двухмесячный интенсив «Человек культурный»: соберёте культурную базу, разберётесь в литературе, кино и театре и подготовитесь к основному курсу. А затем десятимесячный «Как стать искусствоведом» — серьёзное погружение в историю искусства с дипломом о профессиональной переподготовке в финале. На нём вы научитесь видеть связи между эпохами, стилями и художниками, анализировать произведения, говорить и писать о них глубже и точнее. До 7 мая на эти два курса максимальная скидка. Если тема вам близка и вы планируете повысить компетенции до уровня профессионала - рекомендую присмотреться. А промокод ARCHISPILKA даст ещё дополнительную скидку 10 000 рублей. Смотрите подробности по ссылке и занимайте место.

Замечено: цвет сакуры и запах корюшки приходят в Петербург одновременно.

Побывала в воскресенье на очень "Ленинградском дне рождения" авторов телеграм-каналов Марины Павлюченко (“Брежневка в Купчино”) и Александра Тупеко (“Антропоидник” ) Марина и Александр буквально по фрагментам находят и сохраняют тот “недавний Ленинград” который большинству из нас почти не знаком. И к радости подписчиков - их увлечение выходит далеко за рамки телеграмм-контента. Видео с неспешным транспортом на Невском (найденное, кстати, на блошином рынке Сортировки), лекция о том, как в 60-е в Купчино пытались воплотить коммуны будущего, фарфоровые артефакты с бывшей свалки, (ставшей сквером Дружбы) и - расстрогавший до слёз рассказ о том, как жители дома на Бухарестской улице пытались, но не могли спасти стеллу с советской мозаикой - вот лишь часть того, чем поделились авторы - в слегка спонтанной атмосфере домашнего квартирника. В какой-то момент личные воспоминания становятся историей, привычное - особенным, и складывается ощущение, что по сохраняемым кусочкам прошлого можно восстановить образ целого. Всё это полностью меняет представление об уникальности, и пожалуй, это те впечатления, что все унесли с собой (конечно не считая тепла напитков и души, и всяческих призов, половина из которых кажется, каким-то образом досталась мне).

Известно, что важнейшие изменения в жилом строительстве происходили в результате технологического бума - и одновременно подстёгивались спросом. Когда я писала пост о Гавре, мне вдруг вспомнился роман Роберта Хайнлайна “Дверь в лето” (1956). В фантастически закрученном сюжете герою - талантливому изобретателю, пришла счастливая мысль заняться механизмами для работы по дому. Ведь “как утверждают женские журналы” - домашний труд составляет пятьдесят процентов всей работы, производимой в мире”:

“Эти журналы толковали об «облегчении домашнего труда» и «функциональных кухнях», но то был детский лепет; на глянцевых картинках красовались приспособления, в сущности мало чем отличавшиеся от домашней утвари времен Шекспира. Техническая революция, заменившая карету реактивным самолетом, еще не коснулась труда домохозяек”. 

И вот что интересно - вторым по тяжести труда конструктор видел работу проектировщиков. И его следующим “выстрелившим” в цель изобретением стала чертежная машина. Она управлялась по принципу электрической пишущей машинки с экраном, а ещё лучше - с двумя, для проектирования в изометрии. Напомню - роман написан в 1956, когда ЭВМ - это целое сооружение, а действие романа происходит в далёком 1970. Вот цитата, полная эмпатии и понимания, и вызывающая умиление:

Думаю, в США наберется тысяч пятьдесят инженеров, которые изо дня в день, до исступления, горбятся, теряя здоровье и зрение, над своими чертежными досками, ненавидя их. И не потому, что им не нравится проектировать, – они выбрали эту работу и хотят ею заниматься. Но сама работа очень тяжела и физически. Мое изобретение позволило бы им, сидя в удобном кресле, нажимать на клавиши, а чертеж появлялся бы на экране, укрепленном над клавиатурой. Одновременно нажимаете три клавиши – и в нужном месте появляется горизонтальная линия; нажимаете еще одну клавишу – и связываете горизонталь с вертикалью; нажатием четырех других клавиш получается изображение линии под любым необходимым углом. Да что там! За небольшую доплату можно встроить второй экран, что позволит архитекторам проектировать в изометрии (единственно правильный способ проектирования!) и получать второе изображение в идеальной перспективе, не глядя на чертеж. Можно даже научить машину снимать планы этажей и лестничных клеток прямо с изометрического изображения. [...] Вся прелесть проекта состояла в том, что машину легко было почти полностью собрать из стандартных деталей, которые можно найти в любом магазине радио- или фототоваров. Кроме панели управления. Но я был уверен, что смогу добыть для нее необходимые узлы, купив электрическую пишущую машинку, распотрошив её и приспособив клавиши для управления всем комплексом. Месяц уйдет на создание примитивной модели, еще полтора – на устранение неполадок…

И ведь действительно, так и случилось -  лет на 12 позже, чем в фантастическом романе. Совершив "технологический переход" в быту, первым нам был явлен AutoCAD - в 1982 году, раньше чем Microsoft Word (1983), не говоря уже о чисто хипстерских офисных продуктах 1990-x.

Гавр. "Типовая жилая единица". Бетон Гавра прекрасен, но восстановление города - это прежде всего первый массовый проект социального жилья. Поэтому предлагаю заглянуть внутрь - в типичную квартиру начала 1950-х от Огюста Перре и его команды. Сделать музей из квартиры, сохранившей аутентичный облик, было решено после включения Гавра в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, в 2006 году.

Важно отметить: все квартиры предоставлялись пострадавшим в обмен на государственную компенсацию. Программа называлась ISAI - “Здания без индивидуального распределения”.

Звучит как бюрократический кошмар, но по сути схема была справедливой и быстро реализуемой: проект начался в 1947, а первые жилые блоки закончили в 1949 году (кстати, марсельская жилая единица “Сите Радиёз” Ле Корбюзье также проектировалась по ISAI, но позже - в 1952). В модулях 6.25×6.25 м строилось жильё от студий (36 м²) до 6-комнатных апартаментов. На фото - квартира площадью около 100 м² на семью из четырех человек. Единственное что смущает в этой сетке - бетонная колонна напротив входа, в центре холла. Надеюсь, что жильцы быстро сроднились с восьмигранной текстурной красавицей, а не зашивали её в шкаф или перегородку. Уж таковы издержки типизации и экспериментов. Отсутствие внутренних несущих стен открывало возможности свободной планировки, но большинству жителей старого Гавра это казалось слишком революционно. К тому же Перре предлагал решения, позволяющие получить максимум с каждого метра. Что же пересмотрел Перре в традиционном жилье французов? Прежде всего - он создал новую модель жизни благодаря техническим инновациям. Сердце дома, кухня - ранее единственное отапливаемое помещение, становится высокотехнологичной кладовой продуктов и минимизируется. Она уступает место столовой, а душой квартиры становится гостиная по американскому образцу. Механическая вентиляция позволяет перенести санузлы в центр жилья, освободив окна и естественный свет для комнат. Ещё одно достижение технокомфорта - центральное отопление тёплым воздухом. Никаких радиаторов, а подогретый воздух распределяется через вентиляционные отверстия над дверями (это работает в мягком климате). Мусоропровод и двойные стеклопакеты входят в комплектацию. И конечно, технологический бум дополнил недорогой и функциональный мебельный дизайн. Эксперименты архитекторов Гавра служили прототипом для следующих жилищных проектов и заложили новый - и доступный - образ жизни целого общества. И этот опыт, безусловно, был изучен архитекторами в СССР.

Можно встретить утверждения, что нейросети готовы автоматизировать чуть ли не 80% задач архитектора. Лично я к этим цифрам отношусь скептически, но вот чего в нашей профессии действительно много - так это рутины. И здесь вопрос не в замене специалистов, а в том, сможет ли ИИ освободить нам время для настоящего проектирования. 24 апреля архитектурная школа МАРШ приглашает на вебинар «ИИ в архитектуре: как агенты меняют профессию уже сегодня». Обсудим, куда на самом деле движется искусственный интеллект и как эти изменения влияют на архитектурную практику. Вы узнаете: — чем ИИ-агенты отличаются от привычных LLM и как с ними работать; — как архитекторы могут «расширять» свою команду за счёт ИИ-агентов; — как интегрировать ИИ в привычные инструменты: Rhino, Blender, Photoshop и другие; — как меняется роль архитектора в новой цифровой реальности. Отследим актуальные подходы и сервисы для решения архитектурных задач. Вебинар проведет Алина Черейская, куратора программы «Нейросети в архитектуре», архитектор и партнер SA lab. → 24 апреля, 18:30, онлайн → Необходима регистрация

Текстуры Гавра. Продолжаю изучать французский Гавр как первый город массового железобетонного строительства. И заодно мне вспомнился факт, который объясняет "чувство узнавания" его застройки: Ленинград был городом-побратимом Гавра. Такая форма официального сотрудничества с европейскими городами в СССР существовала, и не всегда была протокольной. Но вернёмся к бетону - ведь город знаменит не только панелями. "Мой бетон прекраснее камня" - сообщал Огюст Перре, главный архитектор Гавра (до войны - известный мастер ар-деко, автор театра на Елисейских полях). Он довольно радикально декларировал:

Тот, кто скрывает какую-либо часть несущей конструкции, лишает себя наиболее законного и прекрасного архитектурного украшения. Тот, кто маскирует столб, совершает ошибку. Тот, кто создаёт фальшивый столб, совершает преступление".

Для фасадов Перре использовал три основные технологии декоративной обработки бетона: • Промытый бетон - струя воды среднего давления обнажает гальку, гравий или щебень, придавая ему зернистую текстуру. • Бетон, обработанный бучардой - после снятия опалубки поверхность обрабатывается молотком-бучардой. Текстура становится рельефной - в зависимости от удара и от того, делается ли это вручную или механически. • Бетон со следами опалубки  - Перре уделял особое внимание этому типу, выбирая ту опалубку, что оставляет красивый отпечаток. Особенно заметно это в церкви Святого Иосифа: отчётливо видны текстура и сучки деревянных досок. В верхних секциях порой создаётся иллюзия, что это уже не бетон, а дерево. А розовый оттенок - просто свет, проникающий сквозь витражи. Так мастера модерна и ар-деко передавали эстафету модернизму.

Ув. @dmitriev_m2, дает профессиональный обзор лучших ЖК - где кстати Петербург представлен трижды. Я же обратила внимание, что среди продуктов, нет, для меня все-таки проектов - есть удачный пример из Уфы с реализацией встройки исторического здания в фешенебельный ЖК. Причём оказалось, что это здание - не ОКН. На мой взгляд, в таком сочетании современная архитектура выигрывает многократно, и если нельзя сохранить ценный исторический объект без "поглощения", то нужно использовать любой шанс.

👣 Продуктовые прогулки (ч.3) Два года назад уже вышла первая часть продуктовых прогулок, а в прошлом году выпустил вторую. С тех пор на моем пути встретилось много крутых проектов, а значит, что пора снова зафиксировать здесь самые интересные из них. 🏙 ЖК Европейский Берег — один из знаковых проектов Брусники, который за годы превратился в вернакулярный район. Большой цикл реализации, 40+ домов, супер-школа, набережная, эксперименты с типологиями: от балконов-переходов до стеклоблоков в МОПах. Прям полигон продуктовых решений получился. А еще самый крутой паркинг, который я видел. 🔥 ЖК Flora & Fauna — редкий случай, когда загородка меня затянула. Бесшовная территория, взрослые сосны, мульти-сценарное благоустройство, низкое небо и прибрежная линия. Архитектура аккуратно балансирует между выразительностью и фоном. Один из самых атмосферных проектов за год для меня! ✅ Barahat Musheireb (Доха) в трех актах: типология, архитектура, благоустройство. Сильный пример новодельного района, где многое сложилось: спокойные оттенки экстерьеров, единая высотная логика и связная посадка, орнаменты, долговечные материалы и адаптированное под климат благоустройство. 🏙 ЖК Аристократ — сходу цепляет пульсация французских балконов. В целом вся архитектура собрана плотно и фактурно: клинкер, металл, молдинги, узорные панели и ни намека на экономию. Еще встроенное историческое здание с рестораном, променад с мостом. 🔥 ЖК Северная корона (в двух частях) — один из сильнейших проектов Питера. Локация рядом с каналом и кафе с красной маркизой. Фасады — фактурная классика с камнем, клинкером и металлом. Понравилась идея двух дворов с разными функциями: тишина и активность. И внутри концепт галерейного уровня: мягкий интерьер, мозаики, камины, коворкинг бизнес-класса. ✅ Meriton Zetland (Сидней) в ракурсах: типология, благоустройство/дворы и интерьеры. Выверенный район Сиднея, где ставка не на вау-решения, а на человекоцентричную среду. Квартальная посадка с переменной этажностью, ощущение «низкого неба», аккуратные фасады и фокус на функциях: зеленые дворы без шума, BBQ-зоны, «порталы» из живых арок, бассейн и т.д. 🏙 ЖК Тихомиров — яркий проект с повторяющимся паттерном «Т» на фасаде. Выглядит нетипично. А еще гранд-лобби на два дома и внутренняя инфраструктура — от коворкинга до кинотеатра. Плюс крутое решение — два верхних этажа как встроенный «бизнес-класс» в комфорте. 🔥 ЖК Metropole (Алматы) — проект от Bazis-A, мимо которого невозможно мимо проехать: деревья прямо на пульсирующих фасадах сразу дают WOW-эффект, круто сочетаясь с ритмом окон и балконов. 🏙 ЖК Новый Кедровый — пример, где «гармония с природой» не просто фантик, а крепко собранный продукт. Зеленый здесь цвет доминирует, а хвойный лес по периметру усиливает этот эффект. Частые террасы, эко-аттракторы и детали вроде огородов, «гостиницы» для бабочек и дома для белок. 🏙 Проекты Австралии: часть 1, часть 2, часть 3 и часть 4. Здесь архитектура не кричит, а затягивает в детали. Материалы, рельефы, геометрия, вертикальное озеленение — все собрано в многослойную мозаику городов. Даже ультра-плотная посадка здесь воспринимается так, что здания не спорят друг с другом, а складываются в цельную ткань. 🏙 ЖК Петровская доминанта — лофтовый проект, где через связь с водой считывается портовый характер проект с фешенебельным лоско. Кирпич ручной формовки, скатные крыши и террасы усиливают концепцию. Нравится, что коммерция и детский сад тоже вшиты в лофтовый стиль. ☺️ Детский плейхаб в Сиднее (в двух частях) — площадка является полноценным рекреационным узлом и развлекает сразу несколько кластеров. В центре — гранд-МАФ с массой сценариев, водные МАФы, лазалки и навесы. ➕ Еще прогулки за этот год, которые не вошли в основную подборку, но тоже заслуживают внимания: — ЖК UNO (Казань) — Малоохтинский, 68 (СПБ) — Grand View (СПБ) — ЖК Richmond Residence (Новосиб) — Mumian Beijing (Пекин) — District Mina (Доха) — Клубный дом АМО (СПБ) — Центральный офис RBI (СПБ) — Благоустройство в Новой Зеландии На этом всё. Любите ваш продукт, боритесь за его наполненность и гуляйте чаще!

На этих снимках – подлинные отремонтированные окна в исторических домах, не являющихся памятниками архитектуры. Слои небрежного окрашивания с подтёками, советская фурнитура, треснутые стекла, утрата штапиков, местами замена створоксоветского периода – всё это в домах, идущих на капремонт – показания к замене. Подлинные окна в здании – не-памятнике ничем не защищены. Однако качественный ремонт подтвердил, что их восстановление возможно и целесообразно. В Петербурге сейчас накоплен опыт бережного восстановления оконных заполнений, проделана большая работа по аналитике и взаимодействию с экспертами и исполнительными органами власти. 16 апреля в пространстве ЦИФЕРБЛАТ на Мойке, 90, с 11 до 17 часов будет проходить конференция «Культура сохранения ценных элементов историко-культурного наследия», посвященная большому спектру вопросов и опыту сохранения неподохранного ценного наследия. Программа конференции - в комментариях к посту.

За год до первого полёта В 1960 году журнал "Советская Архитектура" опубликовал проект победителей конкурса на обелиск в честь запуска первого искусственного спутника Земли. Авторы - архитекторы А. Колчин, М. Барщ, скульптор А. Файндыш-Кандиевский. Из описания проекта:

Перед обелиском будет установлена монументальная скульптура К. Э. Циолковского. [...] Внутри постамента размещается музей, состоящий из вестибюля, вводного зала и "Зала спутника". Во вводном зале демонстрируются экспонаты, связанные с историей запуска искусственных спутников. В "Зале спутников" воссозданы условия запуска и существования первого искусственного спутника Земли. Стены и потолок зала задрапированы черным материалом, поглощающим световые лучи; этим создаётся впечатление необычайной глубины пространства. Пол зала - по контрасту - зеркальный. Часть его представляет собой обзорную площадку, с которой зрители могут наблюдать картину движения спутника в космосе. Над площадкой смонтирована модель первого искусственного спутника Земли в натуральную величину, а перед выходом из зала, на стене, помещены фотографии, полученные при дальнейших исследованиях космических пространств. Гигантский обелиск высотой 90 метров будет отражаться в водном зеркале бассейна, устроенного перед ним со стороны проспекта Мира.

Пока инженеры и архитекторы работали над проектом, начались пилотируемые космические полёты, и монумент получил название "Покорителям космоса", а архитектурные решения "немного" сократились. Торжественное открытие состоялось 4 ноября 1964 года. Та эпоха, когда космические технологии опережали строительство и проектирование.

Необычные и современные формы часто использовались в православной архитектуре. Самые впечатляющие - это пирамиды, появившиеся ещё в шатровой архитектуре  XVI века. 1-5 - Наиболее известная из "пирамид" - колокольня петербургской церкви Троицы (1785-1790), в народе - “Кулич и Пасха” - гения русского ампира Николая Львова. Церковь ("кулич") выполнена в форме ротонды ионического ордера. Эти образы могли возникнуть под влиянием французов-модернистов Леду и Булле, возможен и “египетский след” наполеоновских походов, и впечатления архитектора-палладианца от римских храмов и пирамиды Цестия. Джакомо Кваренги был восхищен этой церковью и включил в альбом рисунков "Петербург и окрестности". 6 - Храм-памятник погибшим воинам в Казани, архитектор Н. Алфёров. Форма усеченной пирамиды здесь также соединяется с ампиром - портиками дорического ордера (1813-1823). 7 - Свято-Никольский храм, Севастополь, архитектор А. А. Авдеев, (1857-1870). Эклектика: пирамида на рустованном цоколе в "византийском" стиле. 8 - Памятник на Бородинском поле, архитектор Б. А. Альберти, (1912). Неоклассицизм в идеальном сочетании дорических порталов с пирамидой. И интересно, что храмовая архитектура в принципе свободна - в ней нет стилевых канонов и утвержденных форм.