АХУЛИ

ГОВНО бывает напишешь думаешь говно какое-то а потом понимаешь это было стихотворение ну какой же стих без говна без говна это не стих а говно потому что и в жизни в этой самой дружок наблюдается некая примесь из чего там слепили адама тоже еще вопрос вот смотришься в зеркало говно говном но ничего папа меня и такого любит в морду целует и приговаривает ах зверики зверики зверики мои колченогие уродики лупоглазые вот такой уж я говенный поэт! маргарита скоморох @ijona_tihaja

Так, худшионейро. Шутки кончились, не начавшись. Нужны трое пишущих, послужить делу самовозрастающего логоса и разъёба. Пишите о себе в сообщения, если осмелитесь. Д

При ближайшем рассмотрении Всё становится похуже. Вместо крови — менструение, Вместо глаз — немые лужи. Стой подальше, всё надёжное, Расписное и гигантское, Мне отсюда хлеб — пирожное И моча на цвет — шампанское... Kirill K

БРАТ ЖИВ Сила в Цое блокбастер-паблик-ток О феномене героя блокбастера, героя литературного, рок-героя, о независимой литературе от её зарождения до наших дней: необитничество, подпольный гиг, спид-дейтинг за шахматами, благотворительный марафон в пользу деконструкции литературных монополий, всеобщая мобилизация смыслов и сеанс силового редактирования в одном флаконе — экстремальная демиургия от робинзонов Рок-острова: писателя Николая Старообрядцева и шеф-редактора Чтива Сергея Дедовича. Брат, сестра, выходите на берег «Рок Остров Кофейни» из океана мейнстрима и эволюционируйте 9 октября в 18:30 (маяк — Анненкирхе). Вход свободный, по записи здесь.

про кота-лапочку ⠀ Когда я несла переноску с котом внутри, он дребезжал. Когда моему коту делали укол в его шерстяной задок, он не дышал. Когда кот вываливался на пол квартиры, предметы вокруг него исполняли ритуальный танец. Они были похожи сразу на все лица пьяниц, но больше всего мне запомнилась одутловатая морда старого тапочка. Кот обошел его стороной — не нассал на него, потому что он лапочка. ⠀ Татьяна Языкова

Пиздец как предложки мало Мы в бешенстве и всегда будем А вы — лейте ещё Дедович

Со свечами, со слезами, в полутьме, по холоду, нам по снегу бы идти всеми миллионами. Друг за другом, в тишине, опустивши головы, всем раскаявшись идти и любовью полными. Андрей Рассказов

В детстве у меня был удивительный пёс. Гигантский бассет, единственный в своем роде, поговаривали, что мутант. Мне не всегда удавалось удержать его на поводке, и он часто убегал странствовать. Обычно я находил его возле мусорок с набитым всякой дрянью пузом, практически бездыханным, неспособным самостоятельно встать. Непонятно зачем он так люто переедал, глистов у него не было, возможно ему нравилось удивлять ветеринаров, которые делали ему промывание желудка. В 9 классе я впервые испил водки и заснул на улице. Когда проснулся, он лежал рядом припорошенный снегом и выл. Поводок я не держал, но он не убежал, в тот единственный раз он даже не пытался убежать. А еще он был очень задиристым. Постоянно конфликтовал с крупными псами. В конечном итоге его загрызла стая бродячих собак. Спустя пару лет я, будучи в гостях, смотрел с корешулями «Другой мир», это про войну оборотней с вампирами. Я симпатизировал последним и всё ждал когда же они победят. Так увлёкся, что не обратил внимания, что могу опоздать на последний электрон до общаги. Так оно и вышло. Стою на Балтийском вокзале без денег, мну бесполезный проездной в руках, транспорт уже не ходит. До старого Петергофа пешком - не варик. Решил топать к друзьям на Ваську. Очень хотелось пить, попросил кипятка в шаурме. Успел сделать пару глотков и поскользнулся, расплескав остатки живительной влаги. Стал искать снег почище по пути, весной в Питере с этим проблемы, но мне удалось соорудить парочку почти белых снежков. Щеки быстро онемели, и я не сразу успел заметить, что прокусил одну из них. Очень скользко, идти устал, кровь хлещет изо рта, решил срезать по гипотенузе сквозь промзону. Там я и напоролся на стаю. Они выбежали с территории заброшенного завода, не меньше десятка, а на улице – не души. Спрятаться негде, сплошные заборы с колючкой. И тут я вообразил, что – они оборотни, а я - вампир и побежал им навстречу. Дворняги не ожидали такого поворота, пытались затормозить, сучили лапками по льду, но продолжали скользить в мою сторону. В общем, они ко мне подкатываются юзом, а я их в порядке поступления с остервенением пинаю, пока сам не поскальзываюсь. Неудачно бьюсь головой об лёд и вырубаюсь. Потом я как будто прихожу в себя и осознаю, что их становится всё больше, а меня, похоже, всё меньше, уже дербанят мое тело, отгрызают от него куски. Вспоминаю своего пса. По сути дела во всем виноват Голливуд, я зря рассчитывал на хэппиэнд.

Калуга Насколько он был князь. Как Мышкин и читинский заключённый. Склонял асфальта илистую вязь, Податливо коленопреклоненный. Как томно принимал он ноги Мои В щербинами отсутствующую плитку. Как женщина, отказывая многим, Он мне держал открытую калитку. И сколько рож, чертей и мадригал Заботливо расставил в дуплах штукатурки; Каких бомжей на тротуаре наиграл Навстречу, наспех, скручивая их, как самокрутки. И эта материнская приязнь... И эта пьяно-царственная скука Болотного царя, что тосковал без плуга И устилался в гнило-яблочную бязь, Всё лишь бы я ходил, давил и каблуками стукал. И без моих шагов пробыть боясь, Без моготы Кидался в ноги ты И под ноги кидал Осколками пробитый самовар, Что ковылял с оторванною ручкой. И ты мне за него махал Тем краснолицым рыцарем Той красно-белой розы. Тем, что махал нахально взглядом сальных опахал По ней. Как боров, зревший поезд и убой, Ища последней случки. И ты нарочно дал Её Ему, Всё, чтоб я был с тобой... Ты, пьяный царь дворов И колоколен княже, Что тюркской руганью ей изжевал белье И бросил мне шероховатью фразы И кинул на кровать Её, И не дал не ходить мне. Чтоб раз за разом, Раз за разом, Я по тебе неровному маршировал Тот жгучий марш несказанной угрозы. И сколько б раз, не докурив, Я не ронял твою застенчивую погань, Ты с затхлой ласковостью в ноги Новый мне бычок подашь, Калужский Буцефал. Как дань. Как неразменный рубль запоздавшей прозы. Серафим Образцов

Эх, такую скамейку изгадили. Заплевали пространство вокруг. Помню, с Валею, Галею, Надей мы Здесь делились объятьями рук. Прямо тут, в столь знакомом нам скверике, Где весной от сирени дурман... Валя спилась, Галина в Америке, Надю ...бнул супруг-наркоман. Эх, на этой скамейке, что кована Моим дедом ещё до войны, Помню Тома была зацелована. Света с Инной в меня влюблены... Нынче в секте Тамара, в прислужницах У седьмого по счёту Христа. Света — бомж. Обитает на улицах. Инна — блогер. Тик Ток плюс Nнст@. Лишь Галине свезло, получается. Муж — латинос — барыжит в L.A. Пылесосить ударно старается Галя годный панамский шалфей. Я в разводе с Инессой Геннадьевной. Сын и дочка. Nнст@ плюс Тик Ток... Эх, такую скамейку изгадили. Не серчай, стоя выпьем, браток. Денис Жерносек

На родину мою не нападают, здесь тихо всё, коза рогами тень свою бодает — бесшумно, из блюдца кот ест молоко — бездумно, и яблоко готовится упасть, но передумав, остаётся, продолжает кишку сухую в кулачке держать. Громоздко всё, но в зиму так всегда, подштанники, горбы в дублёнках рыжих, и у забора вырвана доска, зимой заборы на дрова идут и лыжи. Младенцы, отвернувшись от окна, на лошадях спят, на неудобных спинах, носы их чуют запах молока и хлеба свежего обгрызанный затылок. Андрей Рассказов

Чёткий хой, худшие! Стартует аук с работой @koro4e_rasklad_takoi "Мутный тип" 30х30 холст, акрил, из серии "Знаки внимания". Начинаем с 5к ₽, шаг любой, но только вперёд, финиш полюбовно. Ставки принимаем в комментах к посту, дир @aaxxyyxxyy или инсте. Всем свободы, удачи и резкости! Погнали ✊️🤟

АДИДАС ЗАМОК НАЙК ФОРПОСТЫ Половинят чужую хату РЕЖУТСЯ ЗУБЫ ДЖЕМИНИ, — Ребята за всё отвечают. ДЕДУШКА ФОРД ДАВНО В КАТАФАЛКЕ – Гробик на колёсиках во главе планеты. ДНЁМ НЕЗАВИСИМОСТИ КОФЕВАРКИ ОБЪЯВЛЯЕТСЯ КОНЦЕРТ ПО БИТВЕ: уникальное предложение, шанс, который нельзя упустить — ЗУБОДРОБИТЕЛЬНОЕ НЕСТЛЕ для генномодифицированных орудий труда. Средства производства, источители стандартов, перед вами выступит ДЕВА: «Мне караты на уши, На мне ДОРОГО БУСЫ, В моей жопе импланты — МОИ ДЕТИ АТЛАНТЫ». Далее в программе Эпоха тяжёлых облаков — ГУГЛ ДИСК ХОЧЕТ БЫТЬ ПЕСКАМИ САХАРЫ, ОПУСТЫНИВАНИЕ ДО САМЫХ КРАЁВ; МЕТА* ДОКАЗАЛА, ЧТО ЗА ПРЕДЕЛАМИ В НЕБЕ НЕТ НИЧЕГО кэшбек весит килограммы, большие надежды поглощает ии, информация весело горит В ЦЕПЯХ ЯНДЕКСА для вас только и навсегда, эксклюзивно, сохраните для будущего, передайте по всем друзьям — КРЕМАТОРИИ РАБОТАЮТ КРУГЛОСУТОЧНО. Килограмм Андреев *правительственные органы страны России признали Meta экстремистской организацией, будьте бдительны

Бессмертный хой! Палим коллаб худших фотогафов с худшими художниками, фотки выставляли в спб и сургуте, просто чуток добавили красок. Размер А2, цена 3k ₽. Пишите в дир @aaxxyyxxyy или в коментах к посту номер работы или скрин которую хотите, все в единственном экземпляре, повторять не будем. Всем свободы и удачи! Погнали✊️🤟

В страшное время живем, в страшное странное время Капают злые слова мутной водицей на темя Кап Кап Кап Капитан без сомнений садится в шлюпку: И никто не посмеет сказать, что в каюте он должен хлюпать, Что на дне рыбок должен кормить офицерским просоленным телом Честь по чести, но чести нет в том, чтоб лезть в перекрест прицела Кто растит из груди своей лес — из постели уже не встанет, даже если придет беда, дом родной спеленает пламя — Лишь живой может быть не ленив, может быть всей душой отзывчив: Ни к чему торопить И так идущий без устали вычет Ржавый труп корабля опустился на дно — как любой долговечный мусор. Кап Кап Кап Капитан Делит скудный паек: Кто посмеет назвать его трусом? Кобоша @a_kobosha

Насильно отправленных в рай всё больше, в солевой чехарде Петрограда наступают дни тёмной мзги, я обращаю время в копоть в своём пентхаусе на первом этаже, где ковёр задаёт стиль всей комнате. Дверь у меня прямо во двор, я снял бывшее нежилое помещение. Сидел за компом в трусах, в дверь постучали, я подумал, ремонтники или дверью ошиблись, накинул халатик и открыл. ФСБ. Двое матёрых управляющих подпространствами одетые по гражданке, за ними длинношеий старлей в погонах, а за ним человек двадцать в тяжёлой амуниции и с автоматами: поздравляем вас с добрым утром. И я в халатике, литтеррорист федерального масштаба. Вопросов задавали премного. Задавали вдвоём, по очереди, как только я на один вопрос кончал отвечать, прилетал новый от второго, чтобы у меня передышки не было. Интересовали их явно не ответы, а мои язык тела и речь при общении с ними: чувствую ли я, что они меня охраняют, или наоборот, что охраняют от меня. Странные были вопросы, вплоть до того, всегда ли у меня вот так открыты окна. Не всегда, говорю, только днём, потому что ночью в них комары налетают. А зачем, говорю, такие странные вопросы? Крепкоскулый, с проседью коротких волос отвечает: «Я вас понять хочу. Потому что я вас не понимаю. Кто вы? Что вы? Живёте, вот, в нежилом помещении». Я сказал им, что это литературная мастерская, просто я в ней сплю. Ну ладно, говорю, понимание — это важно, спрашивайте дальше. А он говорит: «Я уже узнал достаточно». И ушли всей ватагой. Ничего у них на меня не было. Да, я всё ещё на свободе и иду туда, где кони гибнут. Русский Динозавр в режиме мортал комбат: много вызовов, связанных с перестройкой экономики и кризисами военного времени, но также много новых специалистов и волонтёров, желающих примкнуть к делу изменения общественного сознания. Впрочем, всё ещё недостаточно много — вещание радио Овердрайв пришлось снова приостановить. Сосредоточимся на перезапуске Чтива: к его девятилетию, через месяц, мы планируем запустить новый сайт Чтива — вы от него просто рехнётесь. Пролетая над гнездом кукухи, врубаюсь в Тредс, веду там личный аккаунт и аккаунт Чтива, пока не найдём подходящего СММ. Тредс — славная игрушечка: текстоцентричная и даёт виральность, какой интернет не знал с ранних десятых готов. Лёха Никонов приходит ко мне в комменты и пытается казаться глупее, чем есть, а за ним ползут его бандерлоги. В общем, есть, чем поразвлечься. С якоря снимусь в конце октября. Продолжу Сверхдержава-трип, Посещу некоторые русские города, а затем Китай и Вьетнам. Может быть, там продолжу новую книгу, если к тому моменту разберёмся со всеми перезапусками и адаптациями. Недели пролетают как пули. По-прежнему я против всего мира, потому что за него. Люди странные. Люди пишут: «Книга — это продукт». Люди не понимают: если у них всё вокруг продукт, то они и сами продукт. Или понимают, и их это устраивает? Хуй знает. Я не стремлюсь в такие глубины понимания, как голова случайного незнакомца. Потому что люди просто охуеть какие разные. На моём ковре сидела опаляющей красоты малышка-нереалка в зелёном дыму, с припутанными волосами, с глазами птицы-убийцы, с татуированными руками, на фоне лайва Мэрилина Мэнсона, и я рассказывал ей, как читал у незнакомца в Тредс: «Пацаны, кто был на СВО, расскажите, как там, стоит идти?» И люди присмаковываются к обсуждению и рассказывают, как там на СВО, стоит ли идти, плюсы-минусы, подводные камни. Как будто обои помогают выбрать. Я, мол, знал четверых, вернулся один — инвалидом. А этих дроны атаковали, когда они перебирались через минное поле. А кто-то пишет: «Вы понимаете, что вам там нужно будет убивать людей?» Автор отвечает: «Да». «И вам это ок?» «Да». И в профиле его: «Есть здесь психологи? Расскажите мне, пожалуйста, о влечении к смерти или танатосу». Люди охуеть какие разные. Прямо вообще не такие как ты. Прямо строго противоположные иногда. Что ещё? По России бродит НБП, ведомая лимоновским призраком. У Лимонова было непревзойдёное чувство юмора. НБП будет сложновато найти нового живого литературного бога, который сравнится в своём чувстве юмора с Эдуардом Вениаминовичем. Им придётся круто потрудиться. А между тем, как он и завещал, мы смотрим на фламинговое рдение востока, потому что запад окончательно охуел. Но не забываем, что для востока мы запад. И что за востоком для нас тоже нет ничего кроме запада. Ведь в конечном итоге, не устану повторять, самая дальняя точка, куда ты можешь путешествовать, всегда находится за твоей спиной. И это касается не только пространства, но и времени. Прошлое — каскад фантазий, основанных на воспоминаниях о воспоминаниях. Будущее — просто каскад фантазий. Есть только миг, и это уже не новости, но даже если ты понял это, ты можешь быть сбит с панталыку. Да, ты умрёшь, и лучшее, что ты можешь делать — непрерывно осознавать смерть как нечто имманентно присущее жизни, дополняющее её, а не противоположное ей. Но эта мортальная сквозистость не значит, что ты должен быть мёртв уже сейчас. И ты, фрактальное дитя, можешь оказаться мёртв при жизни не только в коконе потребительства, но и в собственной очень правильной философии, если замотаешься ей с ног до головы, не оставив щели для любви. Ибо время склоняется перед любовью и только лишь перед ней — если верить Николасу Виндингу Рефну. Она сказала мне: «Каждая чашка уже разбита». Я ответил: «Каждая чашка — всё ещё чашка». И да, теперь можно спрашивать.