Долматова & Co

Вопрос к лекции. Есть два типа «разгона пищевой мотивации». Первый — собаку ограничивают в еде. Логика: это сделает еду более значимой и собака начнет есть или брать еду в тренинге. Действительно, если ограничить собаку в еде, то её мозг краткосрочно увеличит направленное пищевое поведение. Это нормальная биология, когда растёт значимость ресурса, усиливается поиск этого ресурса, активизируются системы ожидания и вознаграждения. Но параллельно запускается еще одна система — стресс-ответ. Потому что для многих собак дефицит ресурса это фактор небезопасности. И тогда мы получаем конкуренцию двух процессов: поисковое поведение усиливается, но регуляция через стрессовую ось HPA и автономную нервную систему начинает искажать пищевое поведение. В свою очередь это вызывают ажитацию вокруг еды, тревожность. Часто можно наблюдать, что в тренинге собака еду брать стала охотнее, но фокус её всё-равно остается плотно на раздражителе, или на кармане, за доступ к которому она готова сейчас делать многое, но не под влиянием естественного и желаемого сотрудничества с человеком, а под влиянием голода. Параллельно с этим у таких собак, как правило, растёт общее возбуждение, фрустрация и появляется ряд других поведенческих проблем. Второй тип: про собак которые плохо едят. Ковыряются в миске, не едят по утрам, в общем, всячески отказываются нормально есть. Часто им предлагается «поразгонять пищевую мотивацию» через упражнения. Например: погоня за кусочком, провокация охотничьего поведения или какое-либо возбуждение и ритуалы вокруг еды. Многие владельцы замечают, что после игры или активной прогулки такая собака лучше ест. Логика: хотим “разбудить” пищевую систему через движение, возбуждение и игровой контекст. И, действительно, часто это работает! Собака включается в поисковое поведение, растёт уровень возбуждения, активизируются дофаминергические системы ожидания стимула. И это не «рост пищевой мотивации» как биологической потребности, а изменение режима работы нервной системы: смещение в сторону возбуждения и переключение поведения в режим преследования/поиска. Таким образом мы усиливаем контекст и формируем узкое окно поведения: собака ест только в игре, только в погоне, только в интерактиве с человеком. Сложно просто взять и покормить. На мой взгляд, эти «упражнения» не плохие сами по себе. Игровое и поисковое поведение — нормальная часть этограммы собаки. Но проблема возникает, когда их начинают использовать как инструмент “починки мотивации”, вместо того чтобы рассматривать аппетит как маркер состояния организма. Потому что аппетит — это важнейший диагностический маркер организма. И его отсутствие наиболее часто свидетельствует о серьезной проблеме в этом организме, и никак не о том, что собака выделывается. Применяя такие упражнения на собаке, которая не ест мы буквально теряем самое ценное - диагностическую ценность аппетита! Потому что мы сами создаём искусственную систему, где невозможно понять, есть ли у собаки реальная проблема со здоровьем, болью, ЖКТ или тревогой, или это результат наших манипуляций с едой и контекстом. При любом снижении аппетита первопричиной являются проблемы здоровья, пока не доказано обратное или не известна очевидная причина. И, часто, доказать это не так уж и просто. Бдительность владельцев могут усыпить в вет.клинике базовым осмотром и вердиктом «здоров». Но нет, нет, нет и еще раз нет. Если собака системно (не от жары или течной суки, и не от того что вы мешали ей горькие таблетки в корм) отказывается от еды, значит эта причина точно связана с её здоровьем. Если изучить процесс формирования пищевой аверсии и вообще восприятия еды животными, как аверсивного стимула, то столько становится понятно, что обратно в парадигму «она просто выделывается» вы уже не вернетесь.