Уравнение оптимизма

Я рада, что мои родители не выбросили и не утилизировали всё подряд по методу Кондо, а сохранили мои письма и подарки, которые сегодня не просто меня радуют, но и позволяют мне по-новому взглянуть на собственное детство. Несмотря на критику, я решила разобрать по методу Кондо кухню и отобрать вещи, от которых не исходит никакой радости. И, конечно, я много чего нашла; итог стоит теперь на моем кухонном столе. Однако я не собираюсь выбрасывать эти вещи с типичной для Кондо яростью: я лучше отдам их людям, которым они, возможно, пригодятся. Изабель Грав В другом мире Заметки 2014–2017 годов

Столь много обсуждаемая сейчас в лайфстайл-прессе книга «Магическая уборка» Мари Кондо является, с моей точки зрения, настолько же бредовой, насколько полезной, но в первую очередь симптоматичной для нашего времени. Ее советы по уборке восходят к анимистическим представлениям о том, что вещи живут своей внутренней «жизнью». Она выступает за то, чтобы встречать вещи, словно человека. Каждый предмет в хозяйстве нужно внимательно рассмотреть и лишь потом принять решение, выбросить его или найти для него особое место. То есть Кондо проповедует что-то вроде любовных отношений с безжизненными объектами, которые стоит либо продолжить, либо закончить. По ее мнению, нужно не просто время от времени расставаться с хламом, но один-единственный раз по-настоящему провести уборку по ее системе, которая – как она обещает своим читатель*ницам – сообщит новый взгляд на жизнь. Ее книга нацелена на западную аудиторию: благодаря уборке и сортировке в своих заставленных вещами квартирах люди должны вновь обрести (фантазийное) чувство контроля над своей жизнью. По моему опыту, этот психологический эффект уборки действительно существует. После нее мы чувствуем себя более упорядоченными, легкими, как будто лучше понимаем свою жизнь. В связи с тем, что квартиры в крупных городах становятся всё меньше (и всё дороже), Кондо, по сути, призывает своих читатель*ниц подстроиться под эту неприемлемую ситуацию и просто избавиться от бόльшей части своего имущества, прежде всего от одежды и книг. В качестве метода отбора она предлагает поразмыслить, приносит ли та или иная вещь радость. Словно размещенные в шкафах и на полках вещи – это люди, и нужно разобраться, хорошо ли нам с ними и привносят ли они в нашу жизнь тепло. Я воспользовалась этим методом и обнаружила, что, задавая себе этот вопрос, действительно легче расставаться с вещами. Дурацкие подарки, от которых вы раньше не решались избавиться, теперь можно выбросить с легким сердцем. К сожалению, для книг у Кондо нет отдельного метода; мысль, что книги могут быть рабочим инструментом (например, для ученой), не приходит ей в голову. Поэтому она советует избавиться как минимум от двух третей всех книг. Если бы я так грубо обошлась с моей библиотекой, то мне пришлось бы отказаться от моего способа работы с прочитанным. Передача одежды, например детям или нуждающимся, также у нее не предусмотрена. Вопрос, который я регулярно себе задаю, – а не подойдет ли однажды мой гардероб дочери – для Кондо является всего лишь откладыванием решения проблемы. Ведь вместо того, чтобы избавиться от вещей, их можно нечаянно сохранить. Но, кажется, с одержимостью уборкой эта книга несколько перегибает палку. К примеру, Кондо уверяет «последователь*ниц» ее метода, что их жизнь сразу улучшится, как только они избавятся от «вещевого шума». Она предлагает фокусироваться лишь на микроуровне – на доме, негласно исходя из того, что с макроуровнем всё равно ничего не поделаешь. В ситуации, когда большинство смирились с тем, что в обществе они ничего не в силах изменить, Кондо советует им предпринять радикальные изменения у себя дома. Всю бунтарскую энергию нужно направить на собственный дом, который нужно бессердечно опустошить, как будто частная сфера никак не связана с социальной реальностью. В самом конце Кондо предлагает разобраться с семейными архивами (такими, как фотографии или письма), так как – по ее мнению – с ними легче расстаться, когда уже понимаешь суть предложенного ею метода. Даже воспоминания подвергаются у нее жесткой сортировке, как будто можно жить только здесь и сейчас.

На протяжении всего XX и в начале XXI веков ситуация с женскими карманами повторялась по привычному шаблону: модные в этом сезоне, они могли быть совершенно забыты в следующем. Женская одежда перенимала все больше предметов мужского гардероба – джинсы в 1950-х, смокинги в 1970-х, строгие деловые костюмы в 1980-х. Но в общем и целом карманы по-прежнему считали несущественным дополнением. На них требовалось немного ткани, но сделать и вшить их было делом непростым. Наличие этих элементов одежды повышало себестоимость продукции, и если производители мужской одежды воспринимали эти издержки как неизбежную часть своего бизнеса, то владельцы фабрик, производивших женскую одежду, расценивали их как совершенно неуместные траты. Например, когда Клэр Маккарделл была модельером нью-йоркской фирмы Townley Frocks, она была вынуждена, общаясь с менеджером, ответственным за сокращение издержек производства, снова и снова отстаивать необходимость снабжать одежду карманами. На изготовление карманов требовалось больше времени и денег – и это одна из причин того, почему в женской одежде так часто делают фальш-карманы; их стали использовать еще чаще с возникновением и развитием быстрой моды. Внешний клапан, возможно, и смотрится довольно привлекательно, но если добавлять к нему настоящий функциональный карман, это принесет лишь дополнительные издержки, от которых решительно отказывались во имя глобальной эффективности. Согласно более точным данным, в отличие от информации, полученной в результате неформальных инвентаризаций, можно утверждать, что в настоящее время карманы на женской одежде значительно уступают мужским в размерах и практичности. В 2018 году Джен Дим и Эмбер Томас измерили карманы у 80 пар мужских и женских джинсов от двадцати ведущих американских брендов. Выяснилось, что женские карманы в среднем на 48% короче мужских по глубине и на 6,5% уже по ширине. Кроме того, они установили, что женская ладонь помещается в карман только наполовину, а более чем в 50% случаев карман не способен вместить ни бумажник, ни мобильный телефон, ни ручку. Это лишь поддерживает убежденность в том, что в массовой одежде мода часто диктуется одними лишь эстетическими соображениями без учета нужд покупателей. Дим сочла такую разницу между ее карманом и карманом своего партнера «политической»: «Размер кармана – еще один способ контроля над женскими телами и ограничения нашей независимости в том, что нам дозволено носить» Ханна Карлсон Карманы: Интимная история, или Как держать все в секрете

Есть исследования, что если поиграть 10-20 минут в Тетрис после того, как увидели травмирующие видео или картинки, эффект увиденного на мозг уменьшается и есть возможность ослабить эффекты ПТСР. В течение 6 часов можно. «Не являюсь исследователем в области психологии, но могу предположить, что в силу того, что это головоломка с ограниченным временем, в которой нужно жонглировать множеством факторов, кратковременная память заполняется, и травмирующие образы "сбрасываются" в пользу запоминания того, сколько раз нужно повернуть деталь L. "Как можно скорее" - это, вероятно, потому, что чем раньше вы это сделаете, тем меньше вероятность того, что это станет частью вашей долговременной памяти.» https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7828932/ https://www.psych.ox.ac.uk/news/tetris-used-to-prevent-post-traumatic-stress-symptoms https://www.nature.com/articles/mp201723 #твиттер

Недавно прочитала статью о том, почему современные женщины не заслуживают обвинений в том, что они плохие хозяйки. Авторка спокойно объясняет, что жизнь крестьянских семей и женщин в частности в те времена, когда белье стирали в проруби, совсем не похожа на благостные картинки и фильмы на эту тему. Быт тогда отличался кардинально, да и требования к чистоте были другие (это важно). Готовили в лучшем случае один раз на неделю, стирали одежду редко, жили часто вместе со скотиной, а зимой в избах обваливали стены и окна почти до верха навозом и соломой, чтобы теплее было. Авторка Александра Кленова пишет: «Моя мама, чье детство пришлось на шестидесятые и семидесятые годы, вспоминала, как бабушка каждый понедельник варила кастрюлю борща. Его ели целую неделю. Все бы ничего, но суп хранили в алюминиевой кастрюле и ежедневно разогревали в ней же. От этого содержимое приобретало металлический привкус. Но мама ела борщ и не жаловалась — капризничать стыдно, а продукты достать сложно, поэтому выливать невкусный суп и готовить другой никто не будет». Вряд ли такие условия устроили бы современных патриархов. Они хотят есть свежее каждый день, надевать чистое каждый день, чтобы чистота поддерживалась постоянно. Я подумала, что авторка, наверное, хотела донести до мужчин, что современные женщины не лентяйки. Что занимаются бытом они не меньше, чем их бабушки, просто теперь это выглядит иначе. И что приводить в пример поколения женщин, которые рожали и таскали тяжести до выпадения матки – это неправильно, это желать зла тем женщинам, которые тебя окружают. С точки зрения отношения человека к человеку позиция «ваши бабушки уматывались до изнеможения, а вы не хотите», мягко говоря, странная. Но только она проповедует хору, то есть ее услышат только женщины. Это, конечно, тоже полезно, потому что женщины невротизированы лавиной общественных требований. Но ответ тут лежит немного в другой плоскости. Я очень много читала постов и комментариев мужчин на тему быта, слушала их вживую. Все эти возмущения, что женщина «поприроде» отвечает за быт, «домашний очаг» и прочее говорят о том, что женщина воспринимается как обслуживающий персонал. Чужая работа кажется очень легкой. Особенно, если ты время от времени ее касаешься. «Вот я пропылесосил, вот я помыл три тарелки, вот я сходил в магазин – ничего сложного, не переломился, все вы врете». Но не три-четыре часа каждый день, да? И когда женщина говорит, что не хочет больше в таких количествах заниматься бытом, а хочет отдохнуть после работы, хочет найти время на приятные вещи и так далее, патриархальные мужчины возмущены не потому, женщина не стирает в проруби. А потому, что прислуга захотела жить, как господа. Тоже хочет отдыха. Тоже хочет радости. Тоже хочет удовольствий. Тоже хочет гулять. Тоже хочет решать, на что потратить свое время. Тоже хочет жить для себя. Кто же тогда все это «женское» будет делать? Катерина Новицкая

#записки_неизвестной Размышляю о том, почему же никак не удаётся отдохнуть внутри семьи. Первое и очевидное: потому что остальные участники этой социальной конструкции вообще не признают права женщины на отдых и постоянно обращаются с разными вопросами. Второе менее очевидное: невозможно расслабиться, когда ты все время ждёшь от своего партнёра какой-то подлянки и когда тебе приходится за счёт своих ресурсов перекрывать его проёбы и саботаж. Видимо, подсознание считает, что нужно постоянно быть начеку, и потому напряжение потихоньку начинает отпускать, только когда драгоценная вторая половина закрывает за собой дверь. Ну и третье - это сама структура семьи, которая вообще не учитывает личные интересы женщины. Это можно сравнить с работой, где у тебя есть набор определённых функций, и при этом никого не волнует, что у тебя в голове и сердце, пока ты выполняешь прописанные в договоре обязательства. А как можно отдохнуть, когда ты все время "на работе"?

Мальчишки, побольше молитесь, думайте над своими недостатками, кайтесь, становитесь духовнее! 🙏 Вы не знаете, когда умрёте... Тем более при власти распущенных алчных мужчин смерть подстерегает вас буквально на каждом шагу! На кого-то нападут гопники в тёмном переулке, другого убьёт снарядом... Кого-то добьёт болезнь из-за того, что медицина плохо финансируется по понятным причинам. Но таков уж современный мир. Тот порядок, который некоторые мужчины (и даже вроде верующие) сами очень активно защищают. 🤷‍♀ Что ж... Немногим мудрым юношам остаётся разве что побольше сидеть дома, хлопотать, помогать сначала маме, потом жене (а, может, спрятаться в монастыре). Проводить дни в трудах и молитвах. 🙏 Не воображать, будто можно расслабиться и распутиться (всё равно, дескать, времени вагон, молодость же 🤡), а взглянуть на происходящее трезво. Смириться, помыть посуду, протереть раковину, поставить стирку, прочитать канон, постоять на коленях... #права_мужчин #духовный_мужчина

Мы, человеческие существа, не вырастаем из земли в абсолютно непроницаемой неприкосновенности, со свободной волей и объективностью. На нас не просто влияет происходящее вокруг, мы сформированы и созданы своим окружением. Желания и даже нужды могут быть сконструированы. Нам всем хорошо известны изощренные техники Мэдисон Авеню*, с помощью которых там формируют неуверенность, позволяющую продавать товары и услуги для облегчения этой неуверенности. Самые эффективные методики нацелены на наши страхи быть отвергнутыми обществом, нелюбимыми, сексуально непривлекательными. Семена этой неуверенности уже посеяны в обществе, где идеология индивидуализма разделяет людей и заставляет индивидуумов винить себя в неудачах и неумении приспособиться. Мы постоянно слышим разные вариации на эту тему, нацеленные на то, чтобы не признавать, что в нашем обществе что-то не так. «Если ты не можешь прилично устроиться в жизни, это твоя проблема: но может быть, тебе окажут профессиональную помощь». «Не пытайся изменить мир — освободи свой разум». И мы знаем, как это используют против нас в ответ на угрозу женского освобождения. «Ты _должна_ опасаться мужской критики». «_Брось_ свою семью, если она тебя так угнетает». «Если тебе не нравится, как ведет себя твой любовник, ты можешь встать с кровати». «Ты сама виновата, что не можешь получить хорошую работу — ты _допустила,_ чтобы тебе помешали, ты _выбрала_ неконкурентоспособные, «девочковые» предметы в колледже». Посыл, присутствующий во всех этих фразах — это индивидуалистическая идеология, которая твердит о том, что если ты не можешь сделать чего-то, что теоретически выполнимо (или считается выполнимым) — то это только по причинам твоей личной неспособности, и, следовательно, у тебя нет законного права жаловаться. Это изолирует людей и лишает их уверенности в себе и окружающих. Часто это порождает презрение к себе, поскольку люди видят в себе такое множество предполагаемых слабостей и психологических проблем, что уже действительно не могут быть счастливыми, сильными и гибкими в разных обстоятельствах. Это свойство нашего общества, которое изолирует всех, не только женщин. (Однако женщины, будучи наиболее угнетенными, приучены больше других винить себя за свою беспомощность, больше презирать себя, так как они изолированы сильнее и сильнее тревожатся, что никто не будет любить их). Изоляция, устанавливаемая индивидуалистической идеологией, заставляет нас еще больше желать любви и принятия, еще больше бояться одиночества. Мы не можем избавиться от страха нелюбви. «Кто меня захочет?», спрашиваем мы себя; «У меня столько недостатков». Решение, которое нам предлагают — это открыться настолько, чтобы беззаботно слиться с другим человеком. Во многих случаях это недвусмысленно подразумевает секс; все решения так или иначе сводятся к сексу. Секс становится магией, обретает собственную жизнь, придает всему интерес и ценность. Дана Денсмор Независимость от сексуальной революции 1971

В отношении к социальной адаптации контрацепции можно выделить три подхода: а) подход, апеллирующий к независимости частной (интимной) жизни гражданина от государства. Правовая регламентация со стороны государства, с точки зрения этого подхода, неуместна; б) подход с позиций "социальной необходимости" - как совокупность временных, вынужденных мер для решения определенных социальных проблем - например, высокого уровня рождаемости или необходимости обеспечить женщинам возможность участвовать на рынке труда; или сокращение числа абортов; в) подход с позиции выравнивания возможностей женщин и мужчин и самоопределения личности независимо от принадлежности к тому или иному полу. Только третий подход обеспечивает подлинную репродуктивную свободу для женщин, гарантирующую социальное равенство мужчин и женщин, и свободу от дискриминации по признаку пола. Только в этом контексте должна ставиться и решаться проблема контрацепции. Право на контрацепцию и аборт здесь выступают как право женщины не быть дискриминируемой, не быть средством "воспроизводства" человеческого материала, не быть "беременным телом" или, что тоже самое, как право на законодательную регламентацию своей жизни на "языке самоидентичности". Политика равенства, признающая самоидентичность женщины (в том числе и беременность как потенциальную характеристику женской телесности), должна исходить и из признания равного значения безопасной контрацепции и безопасного аборта как альтернативных средств осуществления репродуктивного выбора. Баллаева Е. А. Гендерная экспертиза законодательства РФ: репродуктивные права женщин в России 1998 г

Как OnlyFans наживается на эксплуатации детей Журналистское расследование, проведенное Reuters, показало, что хотя OnlyFans продвигается как платформа исключительно для взрослых, на сайте неоднократно размещался сексуализированный контент с несовершеннолетними. Статья целиком по ссылке: https://netovar.org/2026/06/14/onlyfans-child-exploitation/

Наши друзья, супружеская пара с детьми, переехали в Кириллов несколько лет назад. Как рассказывал отец семейства, их первый совместный выход на озеро с бельем – действие, которого они до переселения в Кириллов не совершали, был значим для них обоих. Они чувствовали, что делали нечто ожидаемое от них местными жителями. Полоща вместе белье, они проявляли свою лояльность по отношению к традициям локального сообщества. Муж сам изготовил для жены бельевой шест – кичигу. Подробные объяснения этой практике были даны нашей коллегой Ириной Геннадьевной Щукиной, научным сотрудником Кирилло-Белозерского музея. Когда мы проводили полевые исследования в Белозерском районе, мы ежегодно останавливались в одном и том же доме, стоящем на берегу Белого озера. Мы вместе с ней наблюдали с крыльца привычную картину семейного полоскания белья: несколько пожилых пар на берегу возились с бельем. Женщины полоскали, нацепляя белье на шест, мужчины отжимали и складывали. Ирина Геннадьевна обратила наше внимание на одну молодую пару, полоскавшую белье в озере, и рассказала о том, как выходят на полоскание молодожены. Первый совместный выход молодых супругов является предметом общего внимания горожан. Жена шествует с шестом, муж – с санками (зимой) или каким-то другим средством транспортировки – детской коляской, велосипедом и пр. летом. Как можно судить по белозерским и кирилловским интервью, эта совместная работа супругов представляет собой один из обязательных семейных ритуалов, входящих в набор действий, представляющих мужчину и женщину перед обществом как супружескую пару. Практика полоскания работает, с одной стороны, на подтверждение прочности брака, с другой – на демонстрацию этой прочности. Согласие мужа на публичное участие в «женской» работе – акт публичного признания мужчины в том, что он, заботясь о своей жене и помогая ей, готов нанести урон общей мужской «чести». Ради своей жены он готов понизить свой мужской статус, выполняя «женскую» работу. Для мужа это публичный акт демонстрации своих жизненных приоритетов и акт публичного признания своей любви к жене. Для жены это одна из немногих практик публичного супружеского признания. Тема супружества в символическом подтексте этой практики очень важна, полоскание – совместное действие супругов. Когда женщина выходит полоскать одна или с детьми – это значит, что она вдова, или солдатка, или «брошена» и т. д. Выход с бельем, таким образом, – символическая артикуляция счастливого супружества или, напротив – расстройства семьи, вдовства или одиночества. А поскольку белье нужно полоскать в любом случае, выполнение этого действия становится невольным чистосердечным публичным высказыванием на тему межличностных отношений внутри семьи, на уровне речи обсуждаемую очень редко и сугубо приватно. Адресаты для такого высказывания всегда находятся: здесь начинает работать многократно отмеченная особенность провинциальной жизни – фантастическая внимательность к соседским мелочам. Соседи непременно заметят, что некая Марья Ивановна Иванова полощет одна, значит, не все так хорошо в семействе Ивановых, как они изображают. Светлана Адоньева Символический порядок

На самом деле всё не так. Как клитор, так и женский оргазм встречаются не только у людей – скорее всего, и то и другое есть у большинства млекопитающих. А семья тут вообще ни при чем. О наличии клитора у других млекопитающих никто уже не спорит. У нового эмбриона всех млекопитающих между задними лапами, похожими на весла, находится небольшой комок тканей – так называемый генитальный бугорок. У зародыша человека он сохраняется примерно до девятой недели беременности. По мере роста эмбриона у самцов бугорок нарастает верхушкой и превращается в пенис, а у самок развивается у основания и становится клитором. Плацентарные млекопитающие, такие как мы, до рождения находятся в удобной матке, куда поступают все питательные вещества, и появляются на свет уже с полностью сформированными гениталиями. У сумчатых же детеныши рождаются на раннем сроке и долго не покидают материнскую сумку. Гениталии самцов и самок на этом сроке неотличимы друг от друга. В семье валлаби новоиспеченные мама с папой далеко не сразу смогут ответить, мальчик у них или девочка. Им придется регулярно заглядывать в сумку, где живет малыш, и ответ станет ясен только спустя четыре месяца после рождения Менно Схилтхёйзен Как животные: что интимная жизнь насекомых, птиц и зверей говорит нам об эволюции, биоразнообразии и нас самих

В середине XVI века между двумя учеными разгорелся ожесточенный спор. Анатом Габриэле Фаллопий утверждал, что «обнаружил клитор» (вот сколько времени понадобилось на поиск ученым, среди которых практически не было женщин), а великий Андреас Везалий отвечал ему, что этот «новый бесполезный орган», вероятнее всего, имеется только у уродцев-гермафродитов. Следующие 450 лет обсуждения на эту тему проходили примерно в том же духе.На протяжении почти всего XVII века анатомы при виде клитора сразу порывались его удалять: всё-таки сам Везалий заявил, что ничего подобного у женщины быть не должно. Только в 1672 году голландский врач Ренье де Грааф опубликовал подробное описание клитора во всей красе – а орган это, как мы скоро убедимся, внушительный. «Нас безмерно удивляет тот факт, что некоторые анатомы игнорируют этот орган, словно его вовсе не существует в природной вселенной», – писал он. Кроме того, он прямым текстом заявил, что природа подарила женщинам клитор не случайно. Разве стали бы они беременеть и рожать, рискуя собой, если бы ни один этап процесса не приносил им удовольствия? Казалось бы, мир наконец должен был узнать, что такое клитор и для чего он нужен. Увы, вскоре после этого де Грааф впал в депрессию из-за анатомического спора со своим соперником Яном Сваммердамом и покончил с собой. Лишившись своего главного защитника, клитор снова погрузился в бездну медицинского забвения и пробыл там больше полутора веков. В следующий раз о нем вспомнили лишь в 1844 году, когда у немецкого анатома Георга Людвига Кобельта вышла книга «Мужские и женские органы страсти у людей и некоторых млекопитающих». Как и Де Грааф в свое время, Кобельт обнаружил, что всем известная головка клитора (как правило, совсем крошечная) и изогнутый венчик сразу под ней – это лишь вершина айсберга. Почти весь клитор скрыт под тазовой костью и жировой прослойкой, причем скрывать там есть что. От головки назад ведут две тонкие ножки клитора длиной около 10 см, огибая две короткие толстые «луковицы», расположенные по обе стороны влагалища. Вместе ножки и луковицы формируют крупную пирамиду – снаружи видна только ее верхушка. Ко всему клитору подходит множество кровеносных сосудов, благодаря которым он набухает при возбуждении. Кроме того, он пронизан невероятно толстыми пучками нервных волокон, о которых Кобельт писал так: «Вот и они – настолько толстые даже перед их вхождением в орган, что сложно представить, как в этой крошечной структуре среди бесчисленных кровеносных сосудов уместилось такое обилие нервной массы». Несмотря на попытки ученых пролить свет на устройство клитора, до недавних пор большинство учебников по человеческой анатомии или вовсе его игнорировали, или вскользь описывали небольшую его часть, видимую снаружи. Поэтому неудивительно, что публикация австралийского анатома Хелен О’Коннелл в 1998 году стала для многих большим откровением. Проведя исследование по последнему на тот момент слову науки, она заново описала весь человеческий клитор целиком. «Он в десятки раз крупнее, чем думает большинство!» – восторженно отзывался журнал New Scientist. Клиторальный оргазм постигла та же судьба, что и ответственный за него орган. Мужчины (кто же еще), знающие о его существовании, или считали его рудиментом, доставшимся нам от диких предков, или – как Фрейд – рассматривали его как начальный этап сексуального созревания женщины, на смену которому по мере взросления должно было прийти полноценное вагинальное удовольствие. Встречалась и ровно противоположная точка зрения: некоторые полагали, что женский оргазм существует только у людей и что развился он для сближения мужчины и женщины, – в 1960-х эта точка зрения была особенно популярна. В своей знаменитой книге «Голая обезьяна», вышедшей в 1967 году, Десмонд Моррис пишет, что «женский оргазм – явление уникальное среди приматов» и что появился он «в качестве щедрой поведенческой награды, которая завершает совокупление с партнером. Как и другие усовершенствования сексуальности, он помогает укрепить узы, связывающие пару, и способствует сохранению семьи»

Феномен деперсонализации тела вообще характерен для переживания беременности и родов. Уже беременность связана с утратой женщиною ее «я»: даже ее спонтанные желания традиция настойчиво интерпретирует как исходящие от будущего ребенка: захотелось ей фруктов, рыбы, соленых огурцов, прогуляться под дождем или поплакать — говорят: «Это она с брюшка захотела», ее «потянуло» и т. п., — приписывая желание не ее собственной, а другой воле. Действие ряда традиционных табу ведет к тому, чтобы опыт деторождения не включался бы в структуру личности женщины, а остался бы вне «я». Например, запреты смотреться в зеркало (современная модификация — фотографироваться) во время беременности, а также подносить к зеркалу и фотографировать маленького ребенка, обычно до 40 дней:

«Моя бабушка говорила, что ребенка до 1 месяца или даже до 40 дней никому показывать нельзя, ты думаешь, для чего уголок на одеяло? Чтобы никто не видел. Дома обязательно бутылочка со святой водой стояла, моя бабушка очень верующая, перед тем, как мы Катю принесли из роддома, она все углы святой водой окропила. Они мне даже фотографировать ее до 1 месяца пытались запретить, но ничего у них не получилось» (Ирина, 27 лет).

Традиция препятствует фиксации внимания женщины на телесности деторождения, так чтобы облик ее и ребенка в это время не совмещался бы с ее представлениями о самой себе, не был вписан в систему ее самосознания. Любопытное замечание относительно отчуждения женщины от своего тела сделали психологи, работавшие в рамках Второго Независимого Женского Форума в Дубне (ноябрь 1992 г.). Проводя тренинг «Говорящее тело» (где женщины говорили о своем теле, затрагивая, в частности, тематику беременности и родов), психологи Н.Рыбалкина и М.Либоракина отметили феномен «культурного отчуждения женщины от своего тела», характерного для значительной части участниц тренинга. Отчуждение женщины от ее собственного тела фиксируется не только в пост-тоталитарной России, но и в демократической Америке (что позволяет рассматривать его как феномен культурный, а не политический). Эмили Мартин, изучая самоописания американок, касающиеся их женского телесного опыта, заключает, что «центральный образ», который использовали женщины при описании этого опыта (особенно — беременности и родов), следующий:

«Твое „я“ отделено от твоего тела». Тело — «то, к чему ты должна приспосабливаться», с чем «ты борешься», оно «нуждается в контроле с твоей стороны» и «посылает тебе сигналы» — но оно вне тебя».

Явление деперсонализации, отчуждения женщины от ее собственного тела весьма характерно для системы родовспоможения. Метафоры «смерти», «безумия», «звериности» поддерживают и обозначают эту деперсонализацию, а тем самым — и статус женщины в системе родовспоможения: статус «пациентки». Система принимает ее только на эту роль — пассивного объекта: «мертвого тела», лишенного собственного разума или, во всяком случае, знания — основания собственной активности и инициативы. Монополия на знание (и, следовательно, действие) принадлежит институту. Щепанская Т. Б. Мифология социальных институтов: родовспоможение

Отсюда можно сделать вывод о крайней важности доступности социального капитала для карьерного продвижения, о необходимости специальных усилий со стороны менеджмента компании (например, через менторство) по формированию социальных связей. Исследования показывают, что поддержка наставника гораздо важнее для успеха женщины, нежели мужчины. Женский пол считается препятствием для формирования социального капитала, необходимого для получения преимуществ в продвижении по карьере. Существуют особые неформальные практики общения мужчин, исключающие для женщины возможность присоединиться к социальной сети, дающей доступ ко всем ресурсам ее участников, к участию в нетворкинг-процессах на микро- и макроуровне. Интересно, что субъективное чувство удовлетворенности карьерой как мужчин, так и женщин связано только с количеством мужчин в профессиональном социальном окружении. Поскольку карьера — это обучение, обмен и продвижение в социальной системе, выход на ресурсную позицию в социальной сети, то можно предположить, что ключевыми механизмами воспроизведения гендерного неравенства будут механизмы, связанные с формированием социального капитала. На успех в карьере как на целостный феномен будут влиять такие отношения, как менторство, а также закрытость/открытость рабочей социальной сети, степень доступности «элитных» ресурсных связей и оптимизм до первого осознания гендерности организаций. Все это говорит о специфике и проблематичности построения социальной основы успешной карьеры у женщин. Марарица Лариса Валерьевна Казанцева Татьяна Валерьевна Гуриева Светлана Дзахотовна Феномен гендерного неравенства как фактор карьерного капитала женщины: постановка проблемы

«Представление об успешном менеджере» содержит мужские характеристики, не ассоциирующиеся с женщинами. Множество кросскультурных исследований придали этому эмпирическому феномену статус факта. Вторым важным и подтвержденным серией репликаций открытием стал феномен «двойных стандартов», работающий при оценке женщин-лидеров, сравнении кандидатов при назначении на должность или оценке деятельности при определении финансового вознаграждения. Эти два феномена в разных вариациях считаются ответственными за блокирование успеха женщин (т. н. «стеклянный потолок»). В то же время мужчины в традиционно женских профессиях получают преимущества, помогающие им быстрее добиться высокого положения и статуса («стеклянный эскалатор»). Недавние исследования показывают, что женщины, которым удалось прорваться сквозь «стеклянный потолок», чаще всего оказываются в ситуации опасного лидерства — «стеклянной скалы» («glass cliff»), когда лидерская позиция сопряжена с кризисным периодом в компании, во время которого риски неудачи наиболее высоки. В этом подходе предикторами «стеклянных» феноменов являются когнитивные механизмы, такие как имплицитные теории лидерства, социальные роли и «теории статусных характеристик» («status characteristics theory»), в которых желаемые характеристики приписываются человеку в зависимости от пола. Объяснительный механизм социальной роли работает за счет отсылки к историческому разделению мужского и женского вклада и наличию характеристик, необходимых именно для этой деятельности. Социальные роли не только описывают мужское и женское поведение, но и предписывают его, поэтому «неподходящие» для работы в организации женщины проигрывают «подходящим» мужчинам. Статусное объяснение, появившееся в социологических исследованиях, связывает гендер со статусом в обществе, который ассоциируется с компетентностью и влиятельностью, а те, в свою очередь, — с мужчинами. Статус может отвечать как за толкование различий, так и за дискриминацию, коренящуюся в групповых отношениях, и за иерархию, определяющую законность претензий. В данном контексте гендер — слишком очевидный, удобный и простой маркер, инструмент заполнения лакун в типичной для сложной организационной среды ситуации неопределенности, чтобы от него отказываться. Для того чтобы добиться успеха, женщинам необходимо своим поведением опровергать гендерные стереотипы, но это сопряжено для них с риском потери адекватности в глазах окружающих, с вероятностью показаться «социально неполноценной» женщиной. «Мужское поведение» для женщины опасно тем, что часто провоцирует отрицательную обратную связь как в социальном, так и в экономическом плане, но без него успех невозможен. Это противоречие получило название «дилемма управления впечатлением», оно заставляет женщину быть внимательной и все время пребывать в напряжении, чтобы не оказаться «слишком эмоциональной», «слишком уверенной» и т. д.. Исходя из этого подхода, женщины должны решать свои проблемы, прибегая к самомониторингу, балансируя и демонстрируя поведенческую гибкость. Женщины должны вырабатывать креативные стратегии, в то время как предположительно «гендерно нейтральная» среда остается в тени. Согласно данному подходу, все, что может сделать общество — это дать женщине лучшее образование и призывать к невозможному — изменению культуры, прекращению гендерной категоризации. <...> Анализ феноменологии гендерного неравенства показывает, что женщины исключаются из властных кругов, если не процедурно и физически, то психологически. Они все равно ощущают себя изолированными, чувствуют, что мужчины-коллеги их избегают, не советуются с ними и не заинтересованы в развитии привычных рабочих связей. Только особые стратегии нетворкинга (действия, направленные на формирование своего профессионального социального окружения) помогают нивелировать влияние гендера, но именно возможности нетворкинга малодоступны для групп меньшинства.

Одна из ведущих исследовательниц проблемы сексуализированного насилия - Анна Кларк - провела скрупулезное изучение взаимосвязи и взаимовлияния властных отношений, дискурса сексуального насилия и восприимчивости общества к женскому историческому опыту в своем скрупулезном анализе сексуального насилия в Англии между 1770 и 1845 годами, то есть, в период зарождения индустриального общества и складывания классовых отношений (многие британские историки считают формирование классового общества неотъемлемой составляющей индустриализации). Главной гипотезой Кларк стало утверждение о том, что сексуальное насилие изменило свою функцию в процессе нарастающей динамики обретения мужчинами власти и усиления женского сопротивления этому. Идеология нарождавшегося среднего класса конструировалась вокруг понятия женской невинности, что на практике означало низведение существования женской сексуальности до уровня, подконтрольного мужчинам, прежде всего, отцам и мужьям (то есть контроля над девственностью дочерей и чистотой жен, а также и регулирования супружеского секса). Женщины, потерявшие невинность, переходили в разряд «падших» и, вне зависимости от приведших их к этому состоянию причин, несли ответственность за свое «падение». «Рыцарский» же кодекс поведения по отношению к женщине получил причудливое возрождение в рамках идеологии «либертинства», санкционировавшей неконтролируемую канализацию мужской сексуальности, что, с одной стороны, все еще сохраняло идею битвы за женщину по правилам «честной игры», но не обязательно устанавливало ответственность за последствия завоевания. Эти изменения лишили женщин возможности говорить о сексе и о сексуальном насилии. Суды на практике относились к женщинам как виновницам свершившегося над ними сексуального насилия просто потому, что те смели заявить об этом в суд. Дома же от женщин требовалось полное подчинение мужу или отцу в обмен на защиту, но отец и муж в рамках традиционной патриархатной системы могли использовать насилие или, по крайней мере, угрозу его применения в качестве средства контроля и воспитания. Марианна Муравьева Методологические проблемы современной историографии сексуального насилия на Западе и в России

В остальном же, надо признать, в российском обществе продолжают доминировать патриархальные принципы. До сих пор принято считать, что хороший руководитель — это мужчина. Ведь женщина обременена дополнительными гендерными обязанностями (рождение и воспитание детей, поддержание порядка в доме и пр.). Именно эти традиционные представления о социальных ролях полов и являются тем «стеклянным потолком», который ограничивает развитие карьеры женщин. Российское общество в этом отношении до сих пор остается одним из наиболее консервативных. Семейные статусы и положение женщин в социальной иерархии — это то, что закладывается в раннем детстве. Возникает вопрос: происходят ли изменения в сложившейся асимметрии за последние годы? Изучение динамики представительства женщин на высокостатусных позициях в системе образования показывает, что трансформация если и есть, то темпы ее ничтожны. Кейс руководителей университетов подтверждает это: за последние 6 лет число женщин-ректоров в рейтинге 100 лучших государственных вузов снизилось с 12 до 11 человек. Другими словами, процесс ресо-циализации, по сути дела, еще не начался в элитных и околоэлитных кругах. О чем говорят более низкие показатели женщин в интеллектуальном и административном плане? Напрашивается ответ: женщины слабее. Такой ответ был бы верным, если бы в России существовали открытые меритократические механизмы вертикальной мобильности и наверх пробивались только сильнейшие. Но именно это вызывает сомнения. Отбор происходит не вполне естественным путем, когда в конкурентной борьбе побеждают более умные и более способные. Системой отбора занимаются государственные ведомства, которым подчинены вузы. Сама система отбора кадров на высшие позиции в сфере образования является закрытой и непрозрачной. Чтобы понять ее логику, необходимо учитывать как явные, так и латентные функции системы образования. Современные российские университеты, кроме рутинной функции передачи знаний, отвечают еще и за воспитательную работу со студенчеством. Поэтому фигура ректора государственного вуза приобретает политический вес, а это, в свою очередь, вызывает дополнительные требования к отбору личности. Научных достижений и административных компетенций сегодня недостаточно. Руководитель университета должен быть лоялен и должен находиться в фарватере политического мейнстрима. Судя по тому, что главами вузов не всегда становятся персоны с наивысшими наукометрическими показателями, латентные требования политического характера могут играть немаловажную роль. Крыштановская О. В., Лавров И. А., Юшкина Н. А. Женщины-ректоры и «стеклянный потолок»

Мы видим феномен «пирамиды асимметрии»: женщины составляют большинство занятых в системе образования, при этом их доля последовательно снижается с каждым статусным уровнем. Подавляющее число ректоров — мужчины: 81,2 % в общем списке и 89,0 % в списке 100 лучших вузов страны. Численность женщин в ректорском корпусе составляет менее одной пятой от числа всех руководителей вузов. Из 274 ректоров государственных вузов 52 женщины — 18,8 %. Причем их удельный вес уменьшается по мере улучшения позиции вуза: в сотне лучших российских вузов доля женщин -ректоров — 11,0 %, в топ-50 — 8,0 %, в топ-30 — 6,7 %. В десятке лучших вузов России женщин-руководителей нет. Это положение сохраняется из года в год, позитивной динамики не наблюдается. <...> Наше исследование показало, что женщин среди глав государственных университетов значительно меньше, чем мужчин (всего 11 % среди глав лучших вузов в 2022 г.). У них хуже наукометрические показатели: количество публикаций в 3,2 раза меньше, чем у коллег-мужчин, а h-индекс — в 3,4 раза скромнее. По индексу административного ресурса они также уступают мужчинам: 1,2 против 2,7 у мужчин. Эффективность женщин как руководителей вузов тоже ниже: 58,4 % против 70,5 %. Чем это можно объяснить? Женщин не пускают на управленческие должности? Женщины не стремятся к высоким показателям? Или женщины не могут? Чтобы попытаться разобраться в этом, следует разделить проблему на две части: первая связана с самим фактом назначения, вторая — с показателями деятельности после назначения. Первый показатель — назначение на должность — прямо не зависит от женщины. Формированием ректорского корпуса занимаются головные министерства, но de facto на этот процесс серьезное латентное влияние оказывают политические группы, формирующие свои «обоймы». При назначениях ректоров существенную роль играют представления кураторов о месте и роли женщин в современной элите. Наши данные показали, что можно говорить о «женском лобби» в правительстве: ведь большинство назначений женщин приходится на период, когда головными ведомствами руководили женщины. И все же подавляющее большинство назначений руководителями вузов приходится на мужчин, что соответствует доминирующему в России стереотипу, что лучшие руководители — это мужчины. Поскольку большинство назначений ректоров делается высокостатусными мужчинами, можно увидеть, какой именно тип женщин они отбирают на роль руководителя университета. Как правило, это не женщина -ученый, не большой авторитет в научной среде. Мы видим, что чаще на руководящую роль отбираются женщины, прошедшие административный путь. Типичный трек для женщины-ректора — это карьера в основной профессии (например, до заместителя главного врача больницы), затем переход на работу в региональную администрацию (например, на должность замминистра или министра здравоохранения) и затем назначение ректором государственного университета. Наличие административного опыта для женщин оказывается значительно важнее, чем для мужчин. Почему? Вероятно, должность ректора воспринимается назначающим ведомством как требующая бюрократического опыта и понимания системы власти (иначе говоря, лояльности). Относительно показателей второй группы, которые зависят от самой женщины. Здесь надо сказать о том, что назначаемые ректорами женщины моложе своих коллег-мужчин, что может свидетельствовать о формировании пока еще слабого тренда на восстановление паритета, ведь молодые руководители имеют больший потенциал и еще могут себя показать в будущем.

#однафеминисткасказала Вкладывать всегда надо в первую очередь в себя, так как вы в своей жизни - единственная константа. Вложение в себя - это потенциальная свобода выбора и действий; свобода быть с тем, с кем хочешь, или ни с кем вообще. Но конечно выбрать эту свободу не каждый может, особенно если с детства прививаются идеи о том, что свобода, самовыражение, независимость - это не для тебя, деточка. Для тебя - пожизненный сервис с надеждой на подачку. Такую промывку мозгов преодoлеть очень и очень непросто.