Дмитрий Артис (стихи)

Это Макс. Ветеран Донбасса. Лишился ног, но остался в строю. Нас не победить.

больно. особенно если сидишь дома на диване, купив пару банок пива на вечер.

Нужно пяток рецензий написать. Утомительно, но ведь на кусок хлеба без масла тоже надо как-то зарабатывать. Каждый вечер загадываю: утром встану и со свежей головой пущусь в пляс по чужим текстам. Встаю и… вместо того, чтобы заниматься благородной поденщиной, сижу и думаю о судьбе русской поэзии. Ну не идиот ли? Нравится то, что неожиданно у социума проснулось внимание к современной поэзии. Нравится то, что лучшие авторы оказались на той стороне баррикад, на которой должен быть каждый порядочный человек. Но… это наглое «но» постоянно лезет в мои мысли. Оно преследует меня всюду. Стоит чем-то по-мальчишески восхититься, воспарить над бренностью, и тут же прибегает несносное «но», хватает за ноги и жестко приземляет. Всё хорошо с русской поэзией, но… Не нравится мне большой крен в сторону публицистики. Много сиюминутных текстов, которые пригодны для газетных полос – срочно в номер. Срочно, потому что завтра они уже будут неактуальны и никому неинтересны. Пропадает ощущение вечнухи, будто живём одним днём с полной уверенностью, что завтра окажемся на свалке современности. Ясное дело, мы там по любому окажемся, но… Видите, опять «но»! Но хочется, чтобы необходимость в нынешней поэзии немного задержалась. Чего у нас больше всего? Публицистика в стихах – это раз. Трагические рассказы в стихах – два. Сатирические (или юморные) фельетоны – три. И совершенно непаханое поле чистой лирики. Чаще всего чистую лирику в современной поэзии вижу у Анны Долгаревой. Лирика не везде. Анна чудесный рассказчик (внимательный к деталям и дающий чуть ли не совершенные портреты персонажам своих стихотворений), поэтому много внимания уделяет историям из своей жизни. Она ловко переносит их на бумагу, ритмизируя, добавляя элементы фольк-арта. Получается на разрыв. И я, повидавший виды, даю мощную мужскую слезу по небритой щеке, когда слушаю или читаю её. Но («но»!) – это ведь всё рассказы, истории, чем привыкла и должна заниматься проза. Читатель идет на истории, понятно. Аничку читают и, надеюсь, читать будут еще долго. Однако лучшие тексты у неё (по-хорошему ещё не прочитаны), те, в которых преобладает лирическая составляющая – «я» автора. Там, где она из кричащего или по-детски плачущего рассказчика превращается в крик или плачь по самой себе. Такую высокую ноту сейчас мало, кто может взять. Разве, что Дмитрий Мельников. Но Мельников ближе к эпосу. У него даже небольшие и ни к чему не обязывающие стихи воспринимаются, как часть какого-то запредельно большого эпического произведения. Будто обобрал весь двадцатый век русской поэзии и теперь с щедростью загулявшего казака разбрасывается богатой добычей. Высокую ноту ведь мало «взять», нужно ещё и удержать, с чем Долгарева справляется не хуже признанных мастеров словесности. При том, что у неё напрочь отсутствует усидчивость ремесленника, и в её стихах с лупой не найти чего-то искусственно или специально деланного. Стихи пишутся набело. Вот они пришли, записались и ушли. Такие вот дела. Так что, вы почитайте, а я пока ещё немного посижу и подумаю о судьбе русской поэзии. Думать мне нравиться больше, чем стучать по клавишам. Это утомительно. Я ведь до сих пор не научился прилично быстро набирать на компьютере тексты. Всё одним пальцем. #литповестка

*** Если вечером выйти на запад, то под утро придешь на восток.  Будто юбка у барышни, задран этой пестрой землицы кусок.  Кто ходил, тот уже не расскажет.  Только ветер до нас донесёт вместе с запахом крови и сажи аромат азиатских широт.  2022 г. 

*** Женщины приходят и уходят… Ставя на замедленный режим, не успеешь даже о погоде словом перемолвиться одним. Не желтела мытая посуда, не кончалась в кранике вода, но качался маятник отсюда так же, как стремительно сюда.

Утомляют истерички, вопящие из каждого утюга. Отправьте уже кто-нибудь нашу патриотически настроенную творческую интеллигенцию на шашлыки, пусть отдохнёт. Глядишь, в информационной войне добьёмся таких же прекрасных результатов, какие имеем на реальном поле боя. Читателям телеграмм-каналов и прочих пабликов рекомендую отписываться от людей и групп людей, лишенных чувства самообладания. Истерика – вещь заразная. Она передается не только половым и воздушно-капельным путем. Её можно подцепить даже через самые защищенные гаджеты.

Если коротко: Нулевые можно обозначить, как столкновение бумажной и сетевой литературы. Литературные и окололитературные сайты против обоймы Журнального зала, куда входили наиболее значимые толстые журналы советского и постсоветского мира. К исходу наиболее значимые авторы сетевого пространства укрепились на бумажном поле, а часть бумажных авторов ушла в сеть. Всё смешалось в доме Облонских. Тема перестаёт быть актуальной. Сетевыми авторами начинают называть юношей и девушек с раскрученными вконтактными пабликами. Десятые запомнились противостоянием верлибра (свободного) и силлабо-тоники (регулярного стиха). За первым стоял преимущественно агрессивный пубертат, за вторым – тихие традиционалисты среднего возраста. Но уже к пятнадцатым годам позиция верлибра заметно ухудшается. Его сторонники либо по законам природы выскакивают из периода полового созревания и перестают сочинительствовать, либо (в силу инфантильности) остаются в нём, но постепенно переходят из литературного в политическое поле, на котором занимаются перформансами, акциями и прочей никому ненужной лабудой, привлекая к себе остатки внимания. Лагерь традиционалистов, наоборот, пополняется новым поколением авторов, пишущих в смешанной технике. Они обогащают поэзию приёмами противостоящих форм. От свободного стиха берётся разнузданный размер, от традиционалистов – ясность высказывания, ритм, образная структура. Заметно расширяется словарь рифм. Начало двадцатых годов можно обозначить как разделение авторов на представителей русскоязычной и русской поэзии. Космополитизм против русского национального характера. Статус человека мира привлекает русскоязычных авторов, но пристроиться к нему мешают сильные голоса нового русского стиха. Трудно быть человеком мира, когда тебя не слышно даже в собственной избе. Поэтому космополитизм принимает форму борьбы с русским национальным характером. Проще говоря, принимает форму… русофобии. Не хотел писать это слово – русофобия. Меня от него воротит. Оно больше говорит о неутешительном диагнозе отдельных представителей русскоязычной поэзии, чем о поэзии, как таковой. Но обойтись не получилось. Проблема русскоязычных авторов в том, что они пытаются отказаться от того, чем живут – от русского языка. А всякая проблема противостоящей стороны укрепляет позиции авторов, несущих в себе мощь национального характера. Это похоже на помолвку, где авторы предлагают руку и сердце истории своего народа. На сегодняшний день поэтические голоса представителей нового русского стиха звучат намного сильнее русскоязычных авторов, достигших возраста свадебных генералов. И есть ощущение, что свадьба состоится, но генералов на неё уже не позовут.

*** Слова, бегущие в закат, сорвутся с языка быстрее света во сто крат, белее молока: легко, спокойно, хорошо, прилив душевных сил, всё потому что день прошёл и вечер наступил, всё потому что в животе пластинка пастилы, а мысли, как бы ни вертел, со всех сторон милы, всё потому что ночь близка, и жить на кураже никто не требует пока, точней сказать, уже. 2020 г.

*** Боже, сколько сил в тебе, сколько сил, скольких женщин ты на руках носил, а к этой боишься приблизиться, будто птаха, боже, сколько сил в тебе, сколько страха. Яблоко, тыблоко, облако – лишь перезвон. Маятник сердца качается и горизонт. Где бы ты ни был, куда бы ни шёл и покуда небо горит, моется где-то посуда. Но, боже, сколько сил в тебе, сколько сил, по каким приютам ветер тебя носил, а в собственном доме кресло – почти что плаха, боже, сколько сил в тебе, сколько страха. Всё равно ведь спину держишь дугой, дугой, а представь, если одну любишь, а спишь с другой. Ведь бывало раньше: раскладывая пасьянсы, не обращал внимания на этакие нюансы. А теперь, как мальчик из сказочного ларца, кого чувствуешь, с той и получается. Много о любви знает волшебный ларец: только сыграешь свадьбу, а сказке уже конец. 2019 г.

ШОТЛАНДСКАЯ Вышел из дома всего на час - Дональду скучно дома, и тут же девчата со смехом кричат: - Где твои брюки, Дональд?  Катится в честь королевских чад праздник по всей округе.  Гуляю по площади, слышу - кричат: - Дональд, надел бы брюки!  В замке объявлен бал-маскарад,  как не бывало, скуки.  Меня не узнает никто из девчат, если надену брюки.  2022 г.  #стихи #дмитрий_артис2022 #поэзия #poetry #poems

Стихи, которые посвящены событиям сегодняшнего дня, связаны между собой тегом: #дмитрий_артис2022

*** Однажды узнаю, что жизнь коротка, вот-вот и закончится лето, и лампа, свисающая с потолка, не даст ощущение света. Напротив открытого настежь окна пустые, как облако, вёдра поставит уставшая за ночь луна и ляжет почёсывать бёдра. Некстати накроет меня с головой почти речевая фигура: не знающий слов о любви отставной полковник сменил Трубадура… Измерю давление, пульс и воды глотну, позабыв о микстуре. Но всё же, как много прекрасной беды в моей уходящей натуре! Чем реже дыхание, тем интерес от жизни чуть ближе к напеву: я стольких имел под собою принцесс, что время любить королеву. 2019 г. #стихи #дмитрий_артис2019 #поэзия #poetry #poems

*** Слегка умереть для того, чтобы завтра чуть солнце воскреснуть и двинуться в лес, прокрасться по рыхлой тропе динозавра с огромной рогатиной наперевес. Пусть где-то ревёт, как чумной, мегаполис, дома прирастают - этаж к этажу. Топорик расчётливо суну за пояс и за воротник три по сто заложу. Я буду опасен, как только замечу чешуйчатый блеск и зелёную слизь. Так детские страхи становятся мельче и вдруг начинается взрослая жизнь. В привычку войдёт этот славный обычай… С таким не сравнятся любые дары: вернувшись домой, ухмыляясь, добычу к ногам твоим брошу и сделаю: «Рррры!» 2019 г.

*** Когда в расеях строился бордель на двести миллионов прихожан с размахом, от которого балдеть потомкам, я себя воображал то каменщиком с пальцами жида, то кузнецом, то плотником, и мне подвластны были ветер и вода, и глина, побывавшая в огне. Я был одним из лучших работяг. И не внапряг мне было дотемна выуживать из грязи известняк и обращать бараки в терема. Не отпускал испытанных речей, не говорил случайные слова. Я, как умел, на каждом кирпиче свои инициалы рисовал. Вот почему за вашу благодать несу ответ, столетия спустя, и знаю то, что знаю: никогда бордель не рухнет, дети не простят. 2009 г.

*** Лишённый детства собственных детей, я всё ещё надеюсь встретить старость не в местной богадельне, как пристало, а где-нибудь в борделе между тел двух непотребных девок, всем на зависть. Глядишь, надежда совести польстит, изменится покрой скупой одежды. Но сандалет за босу ногу держит того, кто пишет этот самый стих, кто просто пишет стих, как точит стержень. Надень пиджак за тридцать три рубля и затяни гофрированный галстук на белых гландах, и глаза погаснут. Я задыхаюсь, говорю без бля, но я иду ко всем чертям на кастинг: привет, привет! Я поклоняюсь тем, в которых я, как сумрак, обесточен; в которых я, как хирургия, точен... Я редко вижу собственных детей, и этот стих не больше, чем подстрочник. 2007 г.

*** Я – пишу, ты – читаешь меня, между нами черта, мы на разных полях, где одно именуется автор, а другое – читатель, читатель обязан читать всё, что автор напишет и это единственный фактор как бы определяющий нашу совместную жизнь, бытие, отношения, веру друг в друга шлифуя. За него, как за стебель нефритовый, крепко держись и читай, даже если не нравится то, что пишу я. По-другому никак, не бывает иных величин: не читатель, но здание, коему автор – основа. Каждый сам по себе невозможен по ряду причин, центровая: отсутствие смысла в значениях слова. То есть, слово-то было и будет, как божий миндаль, предвкушение вечности, чаша святого грааля, но, скажи мне, кому пригодится в хозяйстве педаль, если к ней не прикручен сверкающий корпус рояля? Я – пишу, ты – читаешь меня, и другим не чета наша тонкая связь, у обоих – припухшие веки. Буду больше писать, чтобы ты ещё больше читал, а когда испишусь, то и ты – исчитайся навеки. 2012 г.

*** Тяжелее всего начинать. Досчитаешь до ста, не решаясь наполнить пространство пустого листа. Доброй ночи тебе! Мои боги уснули немного на широкой груди своего ненадёжного бога – так они называют меня. Я вздыхаю чуток и считаю до ста, и смотрю, как дурак, в потолок. Баю-баю-баю, баю-баю-баю, баю-баю, не смеюсь над собой, но слегка сам себя улыбаю. Мои боги – я так называю три года подряд золотого ребёнка и мать его – вроде бы спят. Можно встать и писать, и печататься в собственном блоге: «Доброй ночи, Господь, и спасибо, что счастливы боги». 2012 г.

*** Из Москвы со Смоленской, известной своим гастрономом, "Спецэлектромонтаж" отправлял пионеров на отдых. Восемнадцать автобусов типа "Икарус" колонной по Садовому шли, волоча загазованный воздух. Расступались машины посольские "Волги" да "Чайки". У домов и деревьев одна аккуратная стрижка. На замызганном пазике самый суровый начальник пионерского лагеря мчал за колонной вприпрыжку. Впереди жигуленок отпугивал галок мигалкой, и чуть-чуть в стороне, будто лишний, прилизанный рафик, на котором весёлые медики старой закалки, разливая пробирки, скользили, как будничный график. Я в последнем отряде, но самый большой, потому что на затылке пилотка, конфетами пахнут гостинцы, на коленке болячка, похожа на мамину мушку, а ещё заусенец почти не кровит на мизинце. И куда ни посмотришь, кругом олимпийские флаги, даже солнце расходится кольцами над облаками. Говорят, этим летом взлетит, как причудливый ангел, косолапый медведь, на прощанье сверкая боками. 2020 г.

*** Святославу, сыну моему Представь себе, что папа любит маму а мама любит папу до сих пор, и если мама снова моет раму, то папа чинит старенький забор. Идиллия. Собаки лают редко. Ты – только изучаешь алфавит. Плющом увита скромная беседка, где самовар, как вкопанный, стоит. Растут в саду и яблони, и груши, и вдоль забора зреют лопухи, и ты садишься вечером послушать родителей, читающих стихи. В лучах заката стынут чашки с чаем, на папе шарф, на маме нежный плед, и весь твой мир нисколько не случаен, и ничего не обещает бед. 2011 г. #стихи #дмитрий_артис2011 #поэзия #poetry #poems

*** Напротив дома не просто церковь, но жизнь, которой не будет рядом. Скупые строки на лист тетрадный ложатся ровно, всё ближе к центру. Мы не венчались, нетрезвый попик не пел псалмы нам, не правил жизни. Во мне на счастье живущий шизик был в одночасье с другими пропит. Казалось, буду слепым и кротким, что агнец Божий, как солнце бежев. Ты относилась ко мне небрежно, а мне хотелось любви и водки. 2007 г.