Лютеранская идиосинкразия

Увидел новость про весеннюю конференцию, приуроченную к 150-летию Синодального перевода, в сестринской Церкви. Хорошее дело. В вопросах переводов, как и литургии, я выступаю за единообразие (внутри общин/приходов одной Церкви, а не между всеми Церквами). Одно связано с другим. Библия – (в первую очередь) литургический текст. Конкретный перевод я оцениваю с точки зрения того, как он звучит в церкви. Сегодня день Св. евангелиста Луки. В качестве автора священного текста он как нельзя лучше объединяет Писание и богослужение (Магнификат, Benedictus, Gloria, Песнь Симеона). Чтение Апостола на сегодня – 2 Тим 4:5-17. В 4:13 в СП сказано: «Когда пойдёшь, принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные». Помню восторг доктора Скаера, когда Ольга С. сказала ему на уроке в Форт-Уэйне, что в СП φαιλόνης переводится как «chasuble», а не просто как банальный cloak (плащ). У церковного и живущего литургией человека просто в эту сторону «мозги повёрнуты»: если он слышит про «книги», то думает про богослужебные книги, а если про верхнюю одежду, то про литургическое облачение. В современных переводах на русский эта магия языка развеялась, так что стало «как у всех», десакрализация, можно сказать, осуществлена успешно.

Употребление индивидуальных чашечек или стаканчиков для причастия, особенно одноразовых пластиковых (disposable communion cups). Особенно когда оставшееся освящённое вино в стаканчиках после службы сливают в отхожее место по причине теологии «рецепционизма» (отдельная важная тема, которую надо будет обсудить в будущем). Выставление национального флага внутри церкви, особенно внутри алтаря. «Кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф 22:21). Использование в алтаре так называемого «христианского флага» наряду с национальным. Когда пожелание мира (= «целование святых», см. Рим 16:16; 1 Кор 16:20; 2 Кор 13:12; 1 Фес 5:26), в лютеранской среде обычно рукопожатие, отсутствует как явление или когда совершается не перед выходом к алтарю (см. Мф 5:23-24), но переносится в другую часть богослужения. В ряде лютеранских церквей пожелание мира отпало после ковидного безумия. Использование ИИ для церковного искусства (иконопись, живопись). Лютер говорил, что дьявол подражает Богу как Его обезьяна. Человек создан по образу и подобию Бога. Изначально человек – поэт (делатель, творец), соучастник Бога в деле творения всего сущего. Когда человек отказывается от своей роли в этом деле творения и поддержания общего миропорядка и делегирует это «бездушному объекту» (cf. «Залечь на дно в Брюгге»), плодов не будет. Это мертворождённое. Либо даже наступление царства антихриста. Бога, святых Божьих, ангелов Божьих в традиционной церкви изображают люди, которым дано творить и быть соработниками у Бога. Для лютеранской церкви это не пустой звук (дом и семья Кранахов). Когда богослужение начинается с пожелания «доброго утра» или подобного мирского обращения. Не имеются в виду объявления или другие неформальные действия ДО богослужения (если таковые имеют место). Но само богослужение должно начинаться с литургического взывания к Богу. Когда в центре алтарного пространства кафедра, а не алтарь. Когда вместо алтаря просто стол (или столик) для причастия/хлебопреломления. Смешение стилей. Либо талар и беффхен (тут нужно понимать, что в Пруссии 19-го века такое было не только у кальвинистов, но и у мирских судей), либо альба и стола (епитрахиль). Ни в коем случае не стола поверх талара. Это ужас-ужас. Casual стиль или намёк на. Например, кроссовки или подобная неформальная обувь (а не чёрные туфли), особенно экстравагантных расцветок, кокетливо выглядывающая из-под альбы или фелони. Это словно сигнал для внешних, что здесь «все свои». Как будто то, что здесь, это понарошку, а реальная жизнь проходит где-то ещё, не на литургии. Массивные часы или броские ювелирные украшения на пальцах и запястьях во время преподавания причастия. Часы надо оставлять в ризнице! Гитары и барабаны внутри богослужения. Если взять шире, музыкальные формы, превращающие богослужение в «концерт» и настроенные на развлечение присутствующих. Либо на доведение присутствующих до соответствующего состояния, когда после «разогрева» клиент эмоционально готов к принятию решения, к которому его подталкивают. В ту же тему, когда люди раскачиваются и размахивают руками, но понятно, что это уже следствие. Когда постлюдия воспринимается как часть самого богослужения (хотя уже было сказано «идите с миром», «месса совершилась» и т.п.) либо, наоборот, как отдельный концертный номер, после которого все аплодируют.

Литургический кринж в лютеранской среде. [Разумные исключения в случае походных и миссионерских условий допустимы, но и тут временное может легко стать «новой нормальностью». Немного накопилось. Без претензий на полноту. Налицо бремя «насмотренности» (многое хотелось бы развидеть и расслышать, но увы), а так, на вкус и цвет, как говорится, желающие могут кидать камни. Что есть, то есть. Заранее прошу прощения у всех, кто будет обижен или задет за живое, но кто-то же должен всё это проговорить/озвучить. Подразумеваю, что в моём отечестве не всё нижеприведённое имеется в наличии, но высказываюсь здесь как человек, для которого внешние границы царств «левой руки» вторичны.] Пустой голый крест в качестве рередоса (заалтарного образа). Вдвойне, если за крестом подсветка. Стиль лофт как сознательная концепция литургического пространства. Когда заигрывают с темой «воды живой» и на входе или внутри зала устраивают фонтанчик или водопадик с журчащим потоком. Богослужебный зал, устроенный по подобию цирка. Литургическое пространство, в котором алтарная часть выглядит как театральные подмостки, а внимание сосредоточено на ходящем по сцене ведущем «стендапере». Посторонние яркие/объёмные предметы в богослужебном зале, отвлекающие внимание от кафедры и алтаря (Слова и Таинств). Любые проекторы и экраны (проекция на экране, ЖК, плазма) в богослужебном зале, куда выводится визуальный контент. «Вера от слышания» (Рим 10:17). Любые «литургические танцы» на богослужении. Особенно когда в танце используют девиц. Фокус службы неизбежно смещается (Мк 6:21-28). Отдельные «детские службы» или «детские проповеди» внутри основного богослужения. Дети – цветы жизни, но пусть они растут, как положено. Чтение на богослужении Писания мирянами в мирских одеждах. В топку раболепное преклонение лютеран перед вторым Ватиканом шестидесятых годов (а также молодёжными левыми революциями); у нас (лютеран) и так было всё в порядке с участием верных в литургии как деле всего народа, костыли не требуются. Участие женщин и девочек в литургических одеяниях на богослужении в любом качестве (аколиты, крестоносцы и т.п.). Исторически участвующие в литургии мальчики готовились таким образом к будущему священному служению кафедры и алтаря, это – нормальная практика. (Понятно, что женский пол делает всё элегантнее и аккуратнее, чем мальчики-мужчины-мужланы, но теология и литургия не про это). Трансляция богослужения в прямом эфире за исключением особых статусных служб (Специально делаю оговорку в случае прикованных к постели прихожан, для которых это палочка-выручалочка. Понимаю и сочувствую. Мои инвективы направлены на лентяев, которые не хотят оторваться от дивана при полной на то возможности. И на мнение, что нет такого понятия как литургическое пространство, куда верные ходят επὶ τὸ αὐτό). Вмонтированные в алтарь микрофоны, как если бы это была часть литургической утвари (особенно, если это заметно со стороны). Алтарю лучше бы быть монолитным (в идеале – выполненным из цельного камня). Библия, лежащая в центре алтаря. (На алтаре нормативно: свечи, литургические приборы для совершения Евхаристии, подставка для служебника … вроде всё). Цветы в большом количестве на алтаре или возле него (за исключением Пасхи и праздника жатвы, если так отмечается согласно местной традиции). Когда чашу для причастия передают друг другу, пуская её по кругу как «косяк». На традиционной литургии есть преподающие и принимающие. «Итак каждый должен разуметь нас как служителей Христовых и домостроителей тайн Божиих» (1 Кор 4:1).

[Два с половиной месяца мучился над статьёй. Ну как мучился. Это было предложение, от которого «нельзя было отказаться», а вдохновение не приходило. Сейчас отстрелялся. Надеюсь, получится больше делать здесь, но на вопросы и комментарии оперативно отвечать будет трудно (но рано или поздно буду).] В голове оформилась мысль, которая давно уже созревала. Не хватает нормального общего исследования по истории лютеранства в РФ (вариант: на постсоветском пространстве, но это намного сложнее организовать) последних 30-40 лет. Мне бы и самому хотелось осуществить такой проект, но не уверен насчёт времени и сил. В голове, однако, имеется некоторое представление о том, что бы это могло быть. Может, кто-то займётся. Это не на один год работа, если что, и одному человеку нелегко будет такое выполнить. Это должно быть академичное и написанное в спокойном и доброжелательном тоне исследование. В нём так или иначе должны быть представлены все, кто себя относит к лютеранам. Не пропаганда одной из церквей. Там не должно быть сектантского духа и поиска врагов. Больше фактологии и меньше оценочных суждений. В первой главе мог бы быть материал о лютеранах в позднесоветское время, а в последующих лучше всего организовать материал по разным церквам (можно и хронологически, но так будет больше путаницы). Там надо, во-первых, обстоятельно показать, какую роль в возрождении церковной жизни в современной России сыграли лютеране Риги и Таллина. Посвятить отдельную главу ЕЕЛЦР (Й. Баронасу) с обязательным упоминанием тех людей, которые потом нашли себя в других образованиях и сыграли там свою роль. Отметить литургические, этнические, языковые, культурные особенности церквей, в случае развития или трансформации показать это в динамике. Особо сказать о развитии ЕЛЦИ в последние годы. Нужно не забыть рассказать про общины братской традиции, КЕЛЦ, ЕЛЦАИ, ЕЛЦ «Согласие». Применительно к ЕЛЦ/ELKRAS отдельно обсудить служение Архиепископа, рассмотрев конкретные персоналии, а также отметить региональные особенности ЕЛЦ ЕР и ЕЛЦ УСДВ. Если автор такого исследования будет сам членом одной из Лютеранских церквей (что представляется вероятным), то ему надо тщательно подумать, сможет ли он объективно писать про собственную церковь. Возможно, это лучше делегировать кому-то ещё. В общем, мне бы хотелось, чтобы такая книга была. О. В. Курило, О. А. Лиценбергер и другие в большей степени писали о более ранних временах (в основном о немцах), а по последней истории общего исследования пока что нет. Когда-то я выступал и что-то публиковал на тему современной истории. Но это было очень локально и на тот момент преследовало конкретные цели по достижению определённого результата (речь шла об образовании СЕЛЦ как автономной церкви). Тогда поставленные цели были достигнуты, но сейчас хочется, чтобы что-то было сделано без явной повестки, в более нейтральном ключе. Пусть читатель просто получит информацию, которой пока что нет в одном месте, и сам сделает выводы, если надо.

Теперь спустя 13 с лишним лет разговор продолжается. С терминологией по-прежнему сложности. Взять, например, обозначение «евангелические католики». Его возводят к Натану Сёдерблуму и шведской традиции. Симпатично звучит? Да. Но не всё просто. Эта фраза выражает два важных аспекта: сотериологию (оправдание верой) и церковную традицию. Но она остаётся беззащитной перед манипуляцией и подменой понятий последних десятилетий, когда под «Евангелием» стали понимать практически любые «хорошие новости», произвольно допуская пересмотр моральных и этических норм, ссылаясь на то, что к «Евангелию» это отношения не имеет. Общая идея того, что хочется выразить, заключена в закреплённом [на данный момент] сообщении: «Блог ведётся с позиции консервативного, конфессионального и церковного лютеранства. Это означает принятие богодухновенности Священного Писания, безусловную подпись под лютеранскими вероисповедными книгами, серьёзное отношение к преданию Христианской церкви (Вселенские соборы, отцы церкви), литургическое благочестие, уважительное отношение к традиционным христианским конфессиям, с которыми у лютеран общие догматы о Троице и Христе». Поскольку очевидно недостаточно говорить просто о «конфессиональном лютеранстве», в формулировке сказано «консервативное, конфессиональное, церковное». Это своеобразный треугольник, все грани которого должны присутствовать для сохранения самой фигуры. В идеальном мире в понятие «конфессионального» лютеранства уже было бы вложено представление о неприятии либеральной теологии и библейской высшей критики (в КС Писание обозначено как единое и истинное правило и стандарт), а также приверженность историческому христианству, включая преемство учения и священного служения (в КС недвусмысленно сказано, что лютеране желают поддерживать каноническое правление). В реальном же мире под «конфессиональными лютеранами» или «конфессионалами» зачастую подразумевают новосветских конгрегационалистов и находящихся в их орбите. В реальном мире также приходилось встречать людей, которые называли себя конфессиональными лютеранами (потому что иначе будет «у тебя скучное лицо, тебе никто денег не даст»), а при этом в своих учебных заведениях отвергали Моисеево авторство Пятикнижия и далее по списку со всеми остановками. Истинная конфессиональность не может и не должна противопоставляться ни представлению о богодухновенности Священного Писания, ни церковности и традиционности. В выражении «Лютеранская церковь» первично слово «церковь». Слово «лютеранская» выражает вероисповедный характер конкретного церковного сообщества. Как церковь в рамках самоидентификации Евангелическо-Лютеранская церковь возводит себя не к эпохе Реформации, но к Христу и Апостолам, её члены исповедуют в символе веру в «единую святую Вселенскую и Апостольскую церковь». Любой антагонизм между конфессиональным лютеранством и Лютеранскими церквами с епископским устройством – ложная дилемма, надуманная проблема. Плохую услугу самому лютеранству оказывают как выступающие против епископов конгрегационалисты, так и те представители епископально устроенных церквей, которые принижают вероисповедные книги и тем более отказываются от тех из них, которые им по какой-то причине «не зашли».

[Перепечатка заметки от 12 апреля 2012 г.] Продолжаю размышлять вслух о терминологической лютеранской самоидентификации. Как называть себя сознательным ортодоксальным лютеранам, учитывая, что не все номинальные лютеране удовлетворяют критериям лютеранства, а некоторые даже заставляют усомниться в том, что они христиане. С одной стороны, можно говорить о консервативном лютеранстве, отличая его от т.н. «либерального». Обычно под этим понимается лютеранская версия «консервативного христианства», выступающего против теологического либерализма, берущего в его нынешнем виде начало в 19-м веке. Я вижу с этим термином как минимум две проблемы, затрудняющие его восприятие в том смысле, в котором нам хотелось бы его употреблять. Во-первых, консервативная идеология приходит из мира социополитики, где она подразумевает сохранение имеющегося общественного устройства и порядка (терминологической путаницы там тоже хватает, взять хотя бы такие забавные понятия, как «либеральный консерватизм» или «консервативный либерализм»). Но что из того, что мы видим в окружающих нас сегодня богословских тенденциях, мы хотели бы сохранить? Оглядываясь назад, мы видим за собой выжженную пустыню, пусть и не без оазисов. К тому же, если бы Лютер был «консервативным» в этом смысле, то он посчитал бы обязательным для себя сохранить индульгенции, жертвоприношение мессы и многое другое, и Реформации бы не случилось. Во-вторых, понятие христианского консерватизма в значительной степени испорчено фундаменталистами, так что в некоторых кругах «консервативный» и «фундаменталистский» – это практически синонимы. Фундаменталисты начала 20 века выступали за непогрешимость Библии, но в нагрузку это сопровождалось разными занятными штуками наподобие «диспенсационного премилленаризма», что в общем было не комильфо, поскольку к лютеранству отношения не имело никакого. С другой стороны, можно говорить о «конфессиональном лютеранстве». Конфессиональные лютеране – те, кто принимают Книгу Согласия в качестве вероучительного стандарта. Но не все лютеране, называющие себя конфессиональными, одинаковы. Между ними могут быть существенные различия, например, в отношении к литургии или церковному устройству. Как быть тогда? Для меня важны литургичность и апостольское преемство, а кто-то скажет, что это «адиафора», а значит, литургию можно и даже нужно заменить на современное «поклонение» в свободном стиле с гитарами и барабанами, а пасторов выбирать на собрании общины. Поэтому есть соблазн продолжить уточнять, в чем дело, и начать использовать обозначение «высокоцерковные лютеране» и «низкоцерковные лютеране», чтобы внести ясность, но вот беда, эта терминология позаимствована из мира Церкви Англии, которая подразделялась на «высокую», «широкую» и «низкую» части, а к лютеранскому контексту эти обозначения подходят не очень хорошо, приводя к дополнительной путанице. Возможно, это отчасти начинает напоминать анекдот, имеющий хождение в самых разных конфессиях, от радикальных баптистов до тру православных, про то, как встречаются два человека и начинают расспрашивать друг друга о вере, с радостью отмечая согласие по всем пунктам и проникаясь друг к другу все большим доверием, а потом в конце концов обнаруживают, что в каком-то самом последнем и незначительном пункте они расходятся, в итоге дело заканчивается тем, что каждый обзывает собеседника проклятым еретиком. Но всё-таки к шутке все сводить бы не хотелось. Дело касается достаточно серьезных вещей. Сам я могу использовать все эти термины – консервативные, конфессиональные (этот, пожалуй, чаще других), традиционные, ортодоксальные, высокоцерковные – но при этом осознаю недостаточность и даже некоторую неадекватность каждого из них для выражения того, что хочу сказать. Пока у меня нет готового терминологического решения, но, может быть, постановка этого вопроса хотя бы отчасти приблизит нас к пониманию того, как лучше говорить.

Лютеране ставят исповедание на первое место, потому что оно – не человеческое дело. В этом смысле этимология греческого слова (ὁμολογία) помогает при объяснении смысла исповедания. Исповедовать значит «говорить то же самое». В новозаветном, христианском смысле это значит говорить именно то, что было открыто Богом. Каким Богом? Иисусом. Ключевой текст для понимания исповедания находится в Мф 16:16, где апостол Пётр говорит в ответ на вопрос Иисуса о том, за кого ученики почитают Его, знаменитые слова «Ты Христос, Сын Бога живого». Тогда Иисус ответил ему: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах». В этом смысле исповедание понимается как приходящее от Бога, как то, что получено в откровении. Лютеране воспринимают исповедание не как человеческое решение, но как по сути божественное действие, имеющее источник в Боге. Конечно, исповедание подразумевает наличие веры. Но и сама вера здесь понимается как то, что даётся Богом, приходит свыше. Настойчивость лютеран в вопросах исповедания на самом деле означает, что Христос занимает главнейшее место в фундаменте лютеранского богословия. Ставить исповедание на первое место значит ставить Христа на первое место. Потому что христианское исповедание в конечном итоге вторит тому, что сказал Св. Пётр в Мф 16:16. И смысл исповедания в том, что оно не меняется, потому что Бог не меняется, потому что Христос не меняются. 10 заповедей завтра будут такими же, какими были вчера, и символ веры, и молитва «Отче наш» никуда не денутся также. То же самое с учениями о Троице и о Христе. Таким образом, в Лютеранской церкви критерием того, чему учит церковь, служат не мнения отдельных священников или даже епископов по тому или иному поводу сами по себе, и тем более не ссылка на то (например), что «знакомые мне лютеране так говорили», но то, что исповедуется в Книге Согласия. Конечно, здоровье Церкви как раз зависит от того, какие епископы и священники в ней служат, насколько то, что они говорят и чему они учат, соответствует Книге Согласия. Поэтому так важно, чтобы от имени Лютеранской церкви выступали люди, правильно наставленные в исповедании Церкви.

Лютеранам очень легко ответить на вопрос: «А во что верит ваша церковь»? Они сверяются с Книгой Согласия как с церковным вероисповеданием. Именно вероисповедные книги – критерий того, чему учит и во что верит Лютеранская Церковь. Понятно, времена меняются, и совершенно справедливо то, что в Книге Согласия содержатся ответы далеко не на все вопросы, которые волнуют людей сегодня. Например, в Книге Согласия ничего не сказано об ординации женщин на пасторское служение или о венчании или благословении однополых союзов (мне было бы интересно посмотреть на реакцию Мартина Лютера, если бы он услышал об этом; наверное, разразился бы соответствующей длинной тирадой в присущем ему стиле). В любом случае меняющиеся времена меняют не саму церковную догму (10 заповедей не изменишь при всем желании), но её артикуляцию. В первом веке учение о божестве Христа выражалось языком, понятным евреям. В 4-м веке то же самое учение было выражено на языке греческой философии. Сегодня далеко не все люди, называющие себя лютеранами, считаются с Книгой Согласия. В некоторых кругах эти документы считают важными и интересными с исторической точки зрения, но не имеющими никакого догматического значения для современной церкви. Но дело в том, что как бы конкретные люди ни высказывались на этот счет, общее положение не меняется. В мире встречаются разные несуразности. Например, «православные сталинисты». Это ни о чем не говорит. Лютеранство ставит во главу угла вероисповедание, и это вероисповедание выражено в Книге Согласия. На самом деле, термин «конфессиональное лютеранство» избыточен, потому что лютеранство и так по своей природе конфессиональное, то есть вероисповедное. В этом его суть. Так пришлось говорить во избежание путаницы, когда появилось немало лютеран, забывших об этом. Как и почему это случилось – тема для отдельного разговора. Как соотносятся Библия и Книга Согласия? Писание есть норма, все определяющая в учении Лютеранской церкви. На сухом языке догматики – «нормирующая норма». Книга Согласия же есть «нормированная норма», то есть, норма, подчиненная Священному Писанию. Но при этом конфессиональные лютеране исповедуют Книгу Согласия не «постольку, поскольку» она соответствует Писанию (что было бы, если бы они произвольно выбирали, с чем в Книге Согласия им согласиться, а с чем – нет), а «потому что» она соответствует Книге Согласия. Тот, кто желает стать служителем и учителем в Лютеранской церкви, должен пропустить это через себя, переварить, а потом он присягает на верность Писанию и лютеранским вероисповедным книгам. Лютеране – чемпионы вероисповедания как понятия. В древности Церковь, конечно, была вероисповедной. Но в 16-м веке именно лютеране вернули исповеданию то место, которого оно заслуживает. Предыдущие реформаторы до Лютера были очень озабочены нравственным разложением католического духовенства. Лютер же во главу угла поставил именно вероисповедание. Конечно, разложение средневекового духовенства было притчей во языцех, и Лютер писал и об этом, но основной упор он делал на вопросы веры. Потому что и совсем неверующие люди могут быть очень высокопорядочными и уважаемыми людьми (взять хотя бы образцы греческой и римской добродетели в древности), но только это не имеет никакого отношения к спасению. Если бы Реформация ограничилась только тем, что показала бы, как лучше зарабатывать себе спасение, то где была бы церковь? Катехизисы, конечно, были и до Лютера. Но в среде сторонников Реформации в Германии катехизис стал играть уникальную роль. Можно сказать, что то место, которые в кругах лютеран заняли Краткий Катехизис и Аугбургское вероисповедание, оказало воздействие и на другие христианские традиции. Даже так сильно отделенные от них во времени Катехизис Филарета и современный Катехизис Католической Церкви скорее всего не появились бы в таком виде без методологического влияния лютеран. В этом – экуменическая заслуга Лютеранской Церкви.

[Перепечатка статьи из старого блога – заметка от 30 января 2012 г. Из-за ограничений объёма текст разбит на несколько частей.] Критерии лютеранства Вопросы о том, как именно верит та или иная церковь, неизбежно вызывают вопрос об авторитете. То есть, что для конкретной церкви считается нормативным, к кому или к чему члены данной церкви обращаются, чтобы получить ответы на интересующие их вопросы. Вы скажете, что это просто и что высшим авторитетом для любой христианской конфессии является Священное Писание как божественное откровение. Но очевидно, что одни и те же слова можно понимать по-разному. Как толковать Библию, что является критерием? Кто может это делать? Как быть, если есть два конфликтующих толкования по принципиальному вопросу? Что делать, если все говорят о Библии как источнике своего вероучения, от римо-католиков до современных сектантов, но при этом выражают диаметрально противоположные взгляды по целому ряду тем? Возьмите, например, самого библейского-пребиблейского баптиста, и спросите у него, откуда он берет то, во что верит. Он скажет, из Библии. Но если вы попросите его описать то, во что именно он верит, он вряд ли откроет Библию и начнет вам читать все подряд с первого стиха Бытия, но попытается как-то собственными словами выразить сущность своей веры. Откуда он это берет? Он читал Библию и додумался до этого сам? Прочитал об этом в какой-то другой популярной книжке? Услышал от пастора или от собрата по вере? Очевидно, что должно быть дано какое-то дополнительное разъяснение о критерии авторитета. Очень трудно разобраться в мозаике современного христианского мира. Когда мы собираемся в дальнюю дорогу, то обычно пытаемся узнать хотя бы в самих общих чертах о том, куда едем. Необязательно сразу рассматривать в Google Earth местоположение конкретного дома, но неплохо хотя бы представлять для начала, на каком материке, в какой стране или в какой области находится место нашего назначения. А то можно оказаться в положении человека, который по ошибке купил билет в Канаду вместо Австралии, потому что там тоже был городок с таким же названием. Или одного моего знакомого, который, находясь в Германии, поехал на поезде в не тот Виттенберг. В этом смысле всё многообразие христианских конфессий можно свести к 4 традициям, пусть и с некоторой долей условности. Это римо-католичество, православие, лютеранство и протестантизм. Рискуя чрезмерно упростить картину христианского мира, скажу, что для католиков критерием авторитета является папский престол, для православных – предание (рамки которого могут толковаться по-разному), для протестантов – опыт («Бог мне открыл…»), а для лютеран – вероисповедание. Это не значит, что это обязательно взаимоисключающие понятия. Конечно, и у католиков опыт имеет немаловажное значение, а у протестантов тоже есть определенное представление о вероисповедании (за исключением самых радикальных). Это скорее вопрос тонкой настройки: на что именно, при наличии и прочих факторов, в первую очередь обращается внимание. Например, как выглядит типичное собрание группы по изучению Библии в (пост)протестантской среде? Собираются люди, садятся в кружок, и начинают по очереди говорить, что лично для них значит тот или иной стих, что им открылось при чтении этого стиха. Для лютеран главным критерием их веры являются так называемые вероисповедные («символические») книги. Они известны под общим названием «Книга Согласия». Туда всего входит 10 документов: Апостольский символ, Никейский символ, Афанасьевский символ (они еще могут быть представлены как единое целое, как «три вселенских символа»), Аугсбургское исповедание, Апология, Шмалькальденские статьи, Трактат о власти и верховенстве папы, Краткий Катехизис, Большой Катехизис, Формула Согласия, а также в качестве приложения Перечень свидетельств. Древние символы веры понимаются как основа Аугсбургского исповедания, а оно, в свою очередь, служит площадкой, на которой строятся все остальные документы Книги Согласия, так что они в определенном смысле выступают как истолкования Аугсбургского исповедания.

В конце Откровения написаны суровые слова предупреждения тем, кто захочет что-то добавить к книге или отнять от неё: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том что написано в книге сей» (Откр 22:18-19). В сущности, еретики и лжеучители на протяжении истории церкви постоянно занимались то одним, то другим: что-то изымали из священных текстов, а что-то добавляли и объявляли это настолько же священным, если не более, чем сами тексты Писания. Реформация в этой связи представляла собой как раз движение очищения церковной доктрины от наслоений последних перед Реформацией веков, от того самого «предания старцев», которое противоречило ясным текстам самого Писания. Любопытно, что то, что в большом христианском мире проделывают с Библией, в лютеранских кругах относят ещё и к Книге Согласия. Расскажу пару баек. Обе истории случились не со мной, но у меня нет оснований не доверять услышанному. Да и в любом случае, се нон э веро… Пасторы-миссионеры из одной из Landeskirche. Наши люди приходят на встречу и приносят с собой Книгу Согласия. В ответ откровенно насмешливая реакция. Для них абсурдна сама мысль о том, что можно всерьёз относиться к этой книге или этому собранию текстов как авторитетному, использовать их в аргументации. Для них это просто архивные документы, совершенно неактуальные, отошедшие в прошлое. Вторая история. Был тут в старые годы миссионер, который одно время хотел воспитать церковных «лидеров» из активистов прихода в стиле «института пасторского лидерства», где за основу берётся KPI. Позвал несколько человек на занятие, поставил на стол большую Библию и сказал: «Мы христиане». Потом поставил на Библию Книгу Согласия, по размеру она была немного меньше. «Но мы не просто христиане. Мы лютеране». После этого он поставил на КС книгу К. Ф. В. Валтера о церкви и служении. Получилась такая пирамидка. «Но мы не просто лютеране. Мы валтерьянцы». В том конкретном случае, кстати, такой фокус у него в итоге не сработал. Нельзя ни выбрасывать лютеранские вероисповедные книги на помойку, ни ставить на них какую-либо другую ещё книгу в качестве дополнительной надстройки как обязывающую для всех лютеран. И то, и другое неприлично, что не отменяет того, что в отдельно взятом месте могут быть достойные и уважаемые теологи и авторитетные для внутреннего употребления тексты, такие как устав и служебник.

Стоит ли заставлять всех лютеран или настаивать на том, чтобы все лютеране читали и разбирали Книгу Согласия целиком? Опасность здесь именно в перекосе в сторону интеллектуализации. Когда вера понимается только как хорошо выученный урок, как правильные ответы, которые прилежный ученик заучил и выдает на-гора по требованию. «Садись, пять». Но на суде Христос обратится как к овцам, так и к козлам с речью другого рода. Разумеется, всё это вдобавок к тому, что уже было сказано про исповедание. Одно не вместо другого. Просто пусть каждый занимается своим делом, чтобы не была «разруха в головах», и в доме Божьем поддерживался порядок. Поэтому моё мнение такое, что АИ и КК – обязательный минимум, который для всех, а остальная часть КС обязательна для священнослужителей и учителей церкви и опциональна для всех прочих. Иначе возникает своеобразный кентавр «конфессионального пиетизма», когда в большой церкви искусственно выделяется группа «аутентичных лютеран», которые постоянно хотят читать и разбирать конфессиональные тексты, а если кто не жаждет к ним присоединиться в этих упражнениях, то к ним отношение будет снисходительное или даже презрительное, будто бы они лютеране второго сорта, неправильные или ненастоящие. Разумеется, замечательно, когда люди хотят углубляться в вероисповедные тексты. Если есть группа или кружок людей, которым это очень интересно, которые хотят популяризировать наше общее конфессиональное наследие, это можно только приветствовать! Главное здесь не начать перегибать палку и не предъявлять ко всем без исключения членам Лютеранской церкви претензии и требования, которые выходили бы за рамки христианской свободы.

Возможная уязвимость лютеранской веры – в её интеллектуализации. Слишком много для головы. Перекос. А противоядие в виде пиетизма оказалось едва ли не хуже того, с чем боролось. Один теолог как-то высказался в том смысле, что лютеранство слишком скучное, потому что мало породило ересей. Не знаю. Смотря с чем сравнивать. Кант, Маркс, Ницше были из лютеранских семей, у последнего так вообще отец был пастором. У Адольфа фон Гарнака, который предлагал избавиться от Ветхого Завета как морально устаревшего и переписать Апостольский символ, выбросив оттуда мифологию про схождение во ад, отец был именитым конфессиональным профессором. Возможно, тот теолог под ересью имел в виду какую-то особую «движуху», на которое лютеранство не сподобилось, а не что-то банальное, не знаю. Лютеранские ереси – от «головы». «Большая ученость доводит тебя до сумасшествия» – только здесь по-настоящему. Усвоение Книги Согласия уместно представить в виде трёх концентрических окружностей. «Двигаться дальше. Как страшно двигаться дальше». По дефолту все лютеране знают и литургически употребляют три Вселенских символа веры (Апостольский при крещении и конфирмации, Никео-Константинопольский на воскресных и праздничных службах, Афанасьевский на праздник Святой Троицы). Также они знают Краткий Катехизис и Аугсбургское Исповедание. Это – внутренний круг, центр, где все. Для тех членов Евангелическо-Лютеранской церкви, которые бы хотели узнать больше о вере, которую исповедуют, логичное продвижение выглядело бы следующим образом. Краткий Катехизис уместно дополнить Большим Катехизисом. Вообще, если говорить о том, что прочитать в КС после АИ и КК, я бы обеими руками выступил в первую очередь за Большой Катехизис. Это гениальное сочинение, которое простыми словами очень глубоко говорит о христианской вере. Это лучшее или одно из лучших богословских произведений Лютера, которые он написал в течение всей своей карьеры. В некотором смысле это вершина его творчества. Если кто хочет глубже усвоить учение Аугсбургского Исповедания, следующий логичный шаг состоит в том, чтобы прочитать Апологию Аугсбургского Исповедания. В сравнении с самим АИ она гораздо более пространная и на первый взгляд может показаться, что Меланхтон повторяется. Некоторые термины и понятия трудны для восприятия (meritum de congruo/de condigno и им подобные), но в целом там очень хорошо объясняется учение Мартина Лютера и лютеранской Реформации на контрасте с римским учением. Кто прочитал БК (как расширение КК) и Ап. (как расширение АИ) и хочет ещё большего, далее – на третьем круге – можно уже приступить к Шмалькальденским артикулам, Трактату о власти и верховенстве папы (чтобы оценить антиримскую риторику в преддверии Тридентского собора) и, наконец, к Формуле Согласия, чтобы понять, какими были лютеранские междоусобицы второй половины 16-го века. Формула Согласия фактически открывает век лютеранской ортодоксии и вводит в оборот протестантскую схоластику. Чтобы читать Хемница, Андреэ и последующих лютеранских авторов, желательно уже быть знакомым с основами философии Аристотеля. Подобно тому, как томизм есть переработка философии Аристотеля с учётом положений средневековой теологии, так Хемниц и последующие авторы лютеранской ортодоксии (Иоганн Герхард, Эгидий Гунний, Леонард Гуттер, Николай Гунний, Абрахам Калов, Иоганн Квенштедт, Давид Холлац и другие) в некотором смысле приспосабливают базу Аристотеля/Фомы для нужд лютеранской догматики. Если вы добрались до этого третьего круга в усвоении Книги Согласия и испытываете интеллектуальное и духовное наслаждение от погружения в такую лютеранскую теологию, это почти что верный признак того, что Бог призывает вас для служения или работы в Лютеранской церкви. Это то, что называется внутренним призванием в отличие от внешнего, которое происходит через публичное благословение или рукоположение. Внешнему оно предшествует. Короче, в таком случае у вас есть дар, который желательно бы не закапывать в землю. Дар знания, в частности.

Исповедание – не разовая декларация. Оно не работает в стиле «спасён раз – спасен навсегда». Про крещение мы действительно говорим, что оно совершается единократно, но оказывает воздействие на всю христианскую жизнь, а не только на самое её начало. А вот исповедание – действие продолжающееся и постоянное. Христианин всегда исповедует веру. Постоянное пребывание христианина на литургии подразумевает и включает в себя продолжающееся исповедание «перед Богом и перед Его Церковью». А также перед миром и перед дьяволом и его слугами. Исповедание есть постоянное возвращение к крещению и утверждение крещения. Можно ещё сказать, что исповедание грехов и исповедание веры смыкаются здесь в едином действии: христианин снова и снова провозглашает, что он есть не «ветхий человек со своими грехами и злыми вожделениями», а «новый человек, которому жить вечно в праведности и чистоте пред Богом». Теологические вопросы хорошо осмысливать эсхатологически. В жизни будущего века исповедание грехов отойдёт за ненадобностью (когда окончательно упразднится «тело греховное» – Рим 6:6; 1 Кор 42-57), а исповедание веры останется, потому что символ веры представляет собой молитву и славословие, которые сохранятся и на небесах. Исповедание выражается в первую очередь в произносимых словах. «Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мёртвых, то спасёшься, потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим 10:9-10). Но исповедание выражается не только в словах. Оно выражается ещё в образе жизни. Сама жизнь христианина является его исповеданием. И в том числе его неизбежные падения, его грехи – с последующим покаянием и прощением – тоже есть исповедание Христа как Спасителя, который «есть мой Господь». Мытарь в храме – изображение христианина, серьёзно относящегося к исповеданию как образу жизни.

Под Книгой Согласия очевидно имеется в виду полное собрание вероисповедных книг. Если же говорить про Аугсбургское исповедание как собственно исповедание Евангелическо-Лютеранской церкви, здесь другая история. Несомненно, все члены Лютеранской церкви должны его читать. Более того, при присоединении к Лютеранской церкви, перед крещением (в случае взрослых) или конфирмацией с ним полагается ознакомиться. В чинопоследовании конфирмации, как она проводится в СЕЛЦ, в числе прочих звучат предельно конкретные вопросы: «Убедился ли ты в том, что в церкви Евангелическо-лютеранского исповедания Слово Божие проповедуется в полной чистоте и святые таинства преподаются в соответствии с установлением Господа нашего Иисуса Христа»? «Обещаешь ли прилагать все старания к тому, чтобы жить согласно твоему исповеданию, возрастая в Христианском учении, и даже в гонениях, нужде и смерти не отрекаться от него»? В отличие от конфессиональной подписи, которую ставят под клятвой кандидаты на священное служение, эти вопросы обращены ко всем, кто становится «полноправным участником во всех дарах, благословениях и правах, которые наш Господь даровал Церкви Своей на земле», ко всем без исключения христианам евангелическо-лютеранского исповедания. «Евангелическо-лютеранское исповедание», которое далее обозначено как «твоё исповедание», это, собственно, и есть Аугсбургское исповедание. Меня удивляет, как некоторые люди несколько легковесно исповедуют веру «перед Богом и перед Его Церковью». По крайней мере, так по видимости, а потом внешнее впечатление подтверждается тем, что люди через какое-то время после крещения или конфирмации (иногда практически сразу же) забывают дорогу в церковь. В то время как это самое «перед Богом» здесь важнее всего: «Итак, всякого, кто исповедует Меня перед людьми, того исповедую и Я пред Отцом Моим Небесным; а кто отречётся от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным» (Мф 10:32-33). «Убеждение» в первом вопросе складывается в первую очередь из опыта пребывания на литургии, опыта слушания проповедей в поместном собрании и наставления от священника при подготовке к крещению или конфирмации, но также и из самого чтения Аугсбургского Исповедания и согласия с тем, что там написано. А как иначе осмыслить, что значит жить «согласно твоему исповеданию», если не знать, что написано в самом АИ? Лютеранской вере (в смысле исповедания) присуща сознательность, осознанность. Человек верует не просто потому, что «ему так сказали», а потому что он сам убедился (ср. Деян 17:11). Поэтому я бы сказал, Аугсбургское исповедание входит в обязательный набор того, что каждому лютеранину надо знать, с чем быть знакомым. Оно сравнительно небольшое по объёму. И я даже готов пойти на дальнейшую уступку и сказать, что минимум миниморум здесь – это основная его часть, 21 статья без следующих спорных 7 статей. В идеале следует прочитать всё, но хотя бы эту основную часть. К обязательному «джентльменскому набору» лютеранина я добавил бы ещё Краткий Катехизис как карманную версию самого Слова Божьего. Он действительно краткий и прочитывается очень быстро, хотя возвращаться к нему, повторять его, изучать его и размышлять о нём лютеране продолжают на протяжении всей жизни. Вот эти две книги – Аугсбургское Исповедание и Краткий Катехизис – являются в полном смысле неотъемлемой частью самоидентификации каждого прихожанина Евангелическо-Лютеранской церкви. В лютеранских приходах очень важно проводить регулярные занятия по КК и АИ в том числе для тех, кто уже давно в вере. «Писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно» (Фил 3:1).

В представлении лютеран Писание есть «чистый и ясный источник Израилев». Именно в Писании содержатся слова, которые «суть дух и жизнь», потому что это слова, высказанные святыми пророками, указывавшими на Христа, самим Христом и далее святыми Апостолами как Его посланниками. В настоящее время многие христиане и в том числе (увы) многие номинальные лютеране мало читают и плохо знают Библию. Это само по себе проблема. Поэтому вопрос о чтении лютеранами Книги Согласия должен рассматриваться в связи с вопросом о чтении ими Библии. Для лютеранина было бы противоестественно не читать Библию, но читать вместо Библии Книгу Согласия. Библия, как известно, это не одна книга, по собрание книг, очень разных по жанру. Поэзия там сочетается с бухгалтерскими заметками, а исторические повествования с бытовыми законами, и есть много всего. Часто люди, начинающие её читать с Бытия и по порядку, «увязают» во второй половине Исхода или в книге Левит, а один мой знакомый начал читать с Нового Завета и сразу «застрял» на родословии (как и в каком порядке лучше читать Библию – отдельная тема). В общем, первое очевидное рассуждение, которое приходит в голову, это то, что библейские тексты – те самые «самолеты», которые должны идти первым делом. Не только Евангелия или, допустим, любимые лютеранами послания Апостола Павла к Галатам и Римлянам, должны иметь первенство перед конфессиональными документами, но и другие библейские тексты. Вот если Библия прочитана, тогда да, хорошо приступить и к Книге Согласия. Но вначале Писание, потом Книга Согласия, а не наоборот. При этом «герменевтический круг» лютеранского читателя Библии вполне может подразумевать, что он прочитал Писание, потом Книгу Согласия, и далее вернулся к Библии и начал её перечитывать с учётом усвоенного в лютеранских вероисповедных книгах. Но вот прочитать кусочек Библии, а потом забросить её и взяться за Книгу Согласия, это было бы методологически странно и неправильно. Я не говорю, что это невозможно, но это точно не тот путь, который я рекомендовал бы. Поэтому если говорить про убеждение, про призыв к чтению духовных текстов, это должен быть в первую очередь призыв к чтению самого Писания и только потом Книги Согласия.

Итак, необходимо ли читать всю Книгу Согласия членам Евангелическо-Лютеранской церкви для того, чтобы их можно было считать конфессиональными лютеранами? Тут снова не обойтись без понимания экклесиологии и священного служения, свойственного этому блогу. Что касается тех, кому поручено самим Богом через возложение рук по апостольскому обычаю публично совершать проповедь и учение Слова Божьего с церковной кафедры в Евангелическо-Лютеранской церкви, тут без вариантов. У этих людей должен быть выработан навык (если его нет, никогда не поздно восстановить упущенное) «сверки часов», регулярного обращения не только к Священному Писанию, но и к Книге Согласия, для удостоверения того, что проповедуемое и преподаваемое учение по-прежнему основывается на этих текстах, а не каких-то других и тем более не на собственных фантазиях. Что касается всех остальных, то вспоминается одна фраза из популярной книги моего детства: «В подъезде сидел комендант. У всех входящих он строго требовал пропуск, но если ему пропуска не давали, то он пускал и так». Читать Книгу Согласия хорошо. Есть много читающие люди, буквально глотающие книги и ежесуточно переваривающие гигантские объёмы информации. Разумеется, было бы странно, если бы много читающий исповедующий лютеранин прочитал множество других книг, а Книгу Согласия при этом не прочитал. Но когнитивные способности людей разные. Способность чтения и понимания длинных текстов (например, способность пересказать прочитанный текст своими словами или выделить основные мысли в прочитанном тексте) не у всех присутствует. Возлагать на людей «бремена неудобоносимые» было бы бесчеловечным. Популяризировать, пробуждать интерес – почему бы нет. Но без фанатизма. [Продолжение следует.]

К этому можно добавить ещё очевидную сложность при усвоении текста современным читателем. Например, трудно воспринять аргументацию Апологии без знания риторики и юриспруденции того времени (как выстраивались речи в суде, как понималось доказательство, что такое опровержение, какую роль играли свидетельства и т.п.). В рамках больших проектов по изданию КС в оригинале и переводе поэтому выпускают ещё сопровождающие комментарии либо публикуют дополнительные тексты и документы эпохи, проясняющие исторический контекст.

Есть ещё вопрос языка. Это не секрет, что Книга Согласия целиком в течение долгого времени не переводилась даже на ряд языков, носители которых были лютеранами. Только в последние годы на эти языки были переведены вероисповедные книги, в частности, усилиями Фонда «Лютеранское наследие». Из этого факта, однако, было бы неправильно делать вывод, что КС совсем не имела значения в соответствующих церквах. Дело в том, что в строгом смысле конфессиональная подпись ставится под КС на языках оригинала. Подписант не несёт ответственности за то, что могут нагородить переводчики. Например, если в одном из переводов на русский в описании Христологии вместо слова «природа» было использовано слово «сущность» (говорить про две сущности Христа, это как-то по-несториански, наверное…), то на это подпись quia не распространяется. Или как в другом переводе специально опустили упоминание крестного знамения в Кратком Катехизисе, чтобы не смущать пиетистов. Исторически студенты высших учебных заведений, получавшие образование для служения в Лютеранской церкви, владели как немецким, так и латинским, и именно на этих языках и читали вероисповедные книги, как это положено. Латинский изучали в школе или гимназии, а немецкий был родным либо его тоже изучали в школе. Сегодня всё обстоит в этом отношении гораздо печальнее. Элементарно не хватает времени для усвоения этих языков в рамках семинарского курса ввиду того, что основное внимание надо уделять языкам библейским. Но люди, которые изучают тексты Книги Согласия и тем более используют вероисповедные книги для учительства, должны как минимум сверяться с оригиналом, особенно в проблемных случаях, или когда между версиями на разных языках есть различия, как в Аугсбургском Исповедании (оба текста были отдельно подготовлены Меланхтоном). Стандартное издание для серьёзного изучения КС – Die Bekenntnisschriften der evangelisch-lutherischen Kirche. Его обычно называют просто «Бекеннтнисшрифтен», и всем понятно, о чём речь. У большинства людей на руках стандартное издание 1930-го года, которое много раз допечатывалось. Есть и новое издание 2014-го года. У меня нового нет, поэтому я не могу сказать, насколько сильно оно отличается от предыдущего. Подозреваю, что минимально, но доподлинно не знаю. Если у кого-то из читателей есть опыт работы с обоими изданиями, было бы интересно узнать. Один из нюансов, имеющий более историческое значение и не всегда интересный для широкой публики, это какие именно тексты документов используются в современном научном издании: в том виде, в котором они появились в момент первой публикации, или в том виде, как они были представлены в Книге Согласия 1580-го года? Что более авторитетно? Для англоязычных лютеран, которые хотят что-то быстро просмотреть в КС, есть ещё Сoncordia Triglotta. Некоторым ей удобнее пользоваться, чем Bekenntnisschriften. Что касается переводов, то перед переводчиком всегда встаёт выбор, с какого языка переводить. Допустим, понятно, что Краткий и Большой Катехизисы надо переводить с немецкого, а Трактат с латинского. Но что делать с тем же Аугсбургским исповеданием? Иногда выбирают какой-то один язык, и именно с него переводят (издание под ред. М. Сяреля целиком переведено с немецкого). В других случаях создают гибридный текст, объединяя и синтезируя две версии оригинала. Ещё могут ставить альтернативный текст в скобках в отдельных случаях. Либо давать два отдельных перевода с двух языков. Но вопрос в целом нетривиальный, потому что нужно тщательно взвесить все «за» и «против». И часто бывает, что бОльшая легкость восприятия текста достигается отказом от точности передачи содержания.

[Какое-то время назад в обсуждении упомянул, что выскажу своё мнение относительно чтения мирянами Книги Согласия. Придётся немного развернуть вопрос. Спойлер: я только «за», но есть нюансы.] Кандидаты на священное служение в Лютеранской церкви обязуются учить и проповедовать в соответствии с Книгой Согласия. Поэтому они должны знать, о чём говорит Книга Согласия. Для этого они учатся в семинарии. Этот процесс занимает не один год. Перед рукоположением (которому непосредственно предшествует та самая безусловная «конфессиональная подпись» или клятва кандидата) у будущего служителя имеется достаточно времени, чтобы «побороться» с текстами вероисповедных книг. Задать этим текстам вопросы, пройти n-ое кол-во раз эти лютеровы oratio, meditatio, tentatio и дальше либо согласиться с тем, что Книга Согласия действительно правильно выражает учение Священного Писания и при любых расхождениях с иными вероисповеданиями большого христианского мира именно она права, либо отойти в сторону и избрать другой путь. Такое решение принимается до ординации. Именно поэтому важно учиться долго и в полноценной очной программе. В неконфессиональных лютеранских учебных заведениях Книга Согласия либо не изучается специально (ей может уделяться какое-то внимание в общем теологическом курсе либо при изучении истории Реформации), либо ограничиваются одной дисциплиной. В учебном плане нашей семинарии есть три отдельных курса по лютеранским вероисповедным книгам. На первом году обучения студенты изучают документы Книги Согласия последовательно в двух отдельных учебных курсах (в первой части от Вселенских символов до Апологии и во второй части всё остальное), а на последнем году обучения проходят отдельно богословие Книги Согласия (где берутся теологические темы и «прогоняются» по всей КС). Совмещение этих двух подходов даёт наилучший результат, представляет более объёмную картину. Но также и в других курсах по догматике преподаватель может обращаться к КС как одному из источников, например, при обсуждении крещения разобрать соответствующий раздел в Большом Катехизисе, а при рассмотрении христологии заглянуть в Формулу Согласия. В общем, это всё серьёзно; относиться легкомысленно к тому, что имеет непосредственное отношение к священному точно чревато неприятностями для проповедника и учителя. [Продолжение следует.]

Слово «исповедание» лютеране используют в единственном либо множественном числе. В единственном числе говорится про само Аугсбургское исповедание. Тогда входящие в Книгу Согласия три Вселенских символа веры (Апостольский, Никейский и Афанасьевский) рассматриваются как его предшественники, а последующие документы КС – как его истолкование и очерчивание границ, куда нельзя заходить в его объяснении. То, что при этом слово «исповедание» рассматривалось и понималось в единственном числе как именно Аугсбургское исповедание, очевидно из того, что ряд церквей центральной и восточной Европы исторически назывались (евангелическими) церквами Аугсбургского исповедания. «Аугсбургская церковь» (Kościół Ewangelicko-Augsburski) или «церковь Аугсбургского исповедания» = Евангелическо-Лютеранская церковь. Итак, если «исповедание» – то однозначно Аугсбургское исповедание. Слово также употребляется во множественном числе, когда говорится про вероисповедания или вероисповедные (символические) книги. Так, в клятве кандидатов на служение дьякона, священника и епископа в СЕЛЦ используется следующая формулировка: «… обещаю и даю клятву перед Богом и Его Словом, что в своем служении я буду проповедовать и преподавать только такое учение, которое основано на Ветхом и Новом Заветах, Апостольском, Никейском и Афанасьевском символах веры, Аугсбургском Исповедании (подлинном) и других вероучительных книгах, которые собраны в Книге Согласия». В этой формулировке прослеживается преемственность с Уставом ЕЛЦ Российской Империи, утверждённом Николаем I 28 декабря 1832 года. Гл. 1 – О учении. § 1. Евангелическо-Лютеранская Церковь исповедует учение, основанное на Пророческих и Апостольских писаниях Ветхого и Нового Завета и объясняющими оные Символическими книгами признает: Апостольский, Никейский и Афанасьевский Символы Веры, Неизмененное Аугсбургское вероисповедание и прочие внесенные в Собрание, известное под наименованием Liber Concordiae. Эти формулировки подразумевают безусловное (лат. quia) принятие всей Книги Согласия, а не только какой-то её части, а также отказ от возможных реформатских (кальвинистских) интерпретаций Аугсбургского Исповедания. Это следует из того, что специально прописывается подлинное или неизмененное Аугсбургское Исповедание 1530 г. в отличие от крипто-кальвинистской версии Меланхтона 1540 г., известной как Variata («изменённое» АИ), а так же из того, что в Книгу Согласия входит Формула Согласия, основной мишенью которой выступает всё тот же крипто-кальвинизм, представленный поздним Меланхтоном и его учениками и сторонниками. Безусловное принятие всех вероисповедных книг не означает того, что они должны рассматриваться как находящиеся на одном уровне (это не было бы полезно делать и в отношении книг Священного Писания, и уж тем более в отношении любых других книг). Аугсбургское исповедание можно рассматривать как алмаз, а прочие документы 16-го века как его огранку или инструменты, позволяющие ему сиять ярче (то же самое – в отношении катехизиса и христианской педагогики – мы говорим про Краткий Катехизис). https://t.me/lutheran_idiosyncrasy/318