Арбенин. Зимовье Зверей и другие

Второй случай произошёл лет десять или пятнадцать назад. Я играл квартирник в одном старом доме, в самом центре Петербурга. Окна огромной шикарной квартиры выходили прямо на Невский проспект. Готовясь к выступлению, я спросил организатора, не жалуются ли соседи на периодически проходящие в квартире концерты. Он ответил, что вверху соседей нет, это последний этаж, а внизу расположен нелегальный хостел, и, поскольку он нелегальный, его хозяева и постояльцы никак себя не проявляют, ведут себя тише воды ниже травы – так что, с концертами никаких проблем нет, да и стены с перекрытиями в старом здании довольно толстые. Меня зацепил момент про хостел. Тогда это слово было для меня в новинку, и я понял его неправильно – я перепутал хостел с хосписом. И потом в течении всего концерта я думал об этих людях, которые лежат ниже этажом, и умирают. И положение их усугубляется ещё и тем, что этот хоспис – нелегальный, это всё противозаконно, и они даже попросить о помощи толком не могут… Каждую песню я исполнял, представляя себе трагедии находящихся под нами людей, и мои собственные стихи наполнялись для меня новыми смыслами и непредсказуемыми интонациями. И только после концерта, по дороге домой, когда я стал делиться с женой впечатлениями и рассказал о том, что чувствовал, она посмотрела на меня с удивлением и разъяснила, что я всё перепутал! Что организатор говорил о хостеле, а не о хосписе, и что это совсем разные вещи! Я ещё сильнее жены удивился собственной ошибке, но вздохнул с облегчением – слава богу, никто подо мной во время квартирника не мучался, не просил о помощи, не умирал… И всё-таки ко многим из своих песен, исполненных на том концерте, я стал относится иначе – что-то новое мне в них открылось в тот вечер, опять же благодаря контексту опережающего заблуждения. С тех пор они мне стали ближе, родней, они мной были как бы переосмыслены и как бы заново рождены.