𝐛𝐨𝐨𝐤𝐝𝐫𝐚𝐟𝐭𝐬_📚

ГЛАВА 201. Квартиру он открывать не стал. Пусть сама встретит. Убрал ключи в карман, достал телефон — ни одного важного сообщения — и сунул обратно. Нажал на звонок. За дверью послышались шаги — лёгкие, быстрые. Щёлкнул замок. Дверь открылась, и Егор шагнул внутрь. Кристина стояла на коленях. Прямо в прихожей, на мягком коврике. На ней был полупрозрачный голубой лифчик, почти не скрывающий грудь, сверху — атласный халатик, не завязанный, распахнутый, так что виднелась вся она. — Привет, котик, — сказала она, и её голос был низким, томным. Егор закрыл дверь, щёлкнув замком. — ну наконец-то, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. Кристина улыбнулась и потянулась к его ширинке. Пальцы — ловкие, нетерпеливые — расстегнули пуговицу, стянули молнию. Она сняла с него штаны, потом боксеры — те самые, с известной полоской, где на резинке был нарисован дорогой бренд. — Мм, — Кристина облизнулась, сжимая его в руке. — Скучал? — Очень, — ответил он. Секс был горячим. Кристина сегодня не сдерживалась — она брала своё, кричала, стонала, царапала его спину так, что длинные красные полосы, наверное, останутся на несколько дней. Егор сам вжимал её в кровать, переворачивал, входил резко, глубоко, с той грубостью, которую они оба любили. Когда всё закончилось, они откинулись на кровать, тяжело дыша. Постельное бельё было мятым — в складках, сбитое в комок в ногах. Подушки разлетелись по всей кровати. Бутылка вина, которую они открыли в перерыве, валялась почти под кроватью,. Лифчик Кристины затерялся где-то между подушками и её бедром. — Загорел, — она провела рукой по его прессу — рельефному, с чёткими кубиками, на котором золотистая кожа блестела в свете ночника. — осень скучала… — с тобой спать — это отдельное удовольствие, — сказал он, и в его голосе скользнула усмешка. — Податливая. Готовая на всё, не то что некоторые. — Некоторые — это твоя жена? — Кристина приподнялась на локте, посмотрела ему в глаза. — Всё ещё не научилось делать минет? — Не научилась, — он вздохнул. — Даже не пыталась. — Бедный, — она поцеловала его в грудь, потом ниже, потом вернулась к губам. Из колонки, стоящей на комоде, тихо играла музыка — какой-то медленный трек на английском, с тягучим женским вокалом, который заполнял комнату, делая её ещё более расслабленной и интимной. Кристина забралась на него сверху, извиваясь на его теле, как кошка. Егор привстал, обхватил её грудь руками, втянул сосок в рот, посасывая, покусывая. Она выдохнула, запрокинула голову, вцепилась пальцами в его волосы. Она вздохнула и провалилась в сон. Егор лежал, смотрел в потолок. Он погладил ягодицу Кристины, почувствовал, как её тело расслабляется во сне, и закрыл глаза. Аня снова ехала в университет с водителем. Чёрный внедорожник остановился у знакомого серого здания, она вышла на тротуар, кивнула на прощание и зашла внутрь, чувствуя, как стены обступают её, как коридоры становятся длиннее, а воздух — тяжелее. Уже у аудитории её ждал Дима. Он стоял, прислонившись к стене, с телефоном в руках, и когда увидел её, улыбнулся. — Привет, — сказал он просто. — Привет, — ответила Аня, и на душе стало чуть теплее. Они зашли на пару вместе. Выбрали места на заднем ряду, у окна, подальше от преподавателя и чужих глаз. Аня достала тетрадь, ручку, попыталась слушать, но мысли разбегались. Дима сидел рядом, иногда что-то писал, иногда бросал на неё короткие взгляды. Ничего не говорил. Просто был рядом. В обед они пошли в столовую. Там пахло котлетами, картошкой и чем-то сладким. Аня взяла поднос, выбрала салат и суп, Дима — пасту и сок. У кассы он опёрся плечом о стойку, достал карту. — Я заплачу, — сказал он. — Дима, — Аня опустила глаза. — Мне неудобно. Ты всё время платишь... — Это мелочи, — он взял её поднос, поставил к себе, приобнял за плечо — легко, почти невесомо. — Не парься. Они выбрали свободный столик у окна, сели напротив друг друга. Аня отпила томатный сок — высокий стакан, который она взяла себе, потому что любила его с детства. Дима рассказывал о том, что случилось за неделю, пока Ани не было, а она с удовольствием слушала его. А потом она их увидела.

ГЛАВА 200. — ого, интрижка за спиной у Егора Кораблина, — хихикнула Кристина. — он с ней общался задолго до того, как мы с ней познакомились, и до сих пор с ней не спал. Странный какой-то. Но крутится вокруг неё. Ходит всё рядом, обеды ей покупает. И он, как я понял, богатый, но бегает за такой… — они по-любому мутят, — усмехнулась Кристина. — просто так бы не ходил. — я сказал этим девочкам, чтобы ещё завтра посмотрели за Аней. Если продолжится, то уже буду с ней разговаривать. Я ведь специально ей карты заблокировал, думал, что без еды долго не продержится там, попросит у меня. А она теперь из-за него и не просит. Так бы хоть поунижалась, зря терплю её что ли. Медведей у неё забрал, она и тут выкрутилась. Подарил он ей. — ой, ну спала и спала с ним. Что такого, — вздохнула Кристина. — если кто-нибудь донесёт куда-то, что она так ходит и с кем-то обжимается, потом все станут говорить, что изменяла мне. Так унижаться я не хочу, — нахмурился Егор. — Переспи с какой-нибудь девушкой, которая тебе рассказала о ней. И скажи, что бы ни слова никому. — это же я Ане типа изменяю, хотя не знаю уже… Это всё нужно прекращать, пока хуже не стало. Я не знаю, что сделаю с ней, если узнаю завтра от девочек что-то похуже. — ну не думай пока об этом. Давай приезжай ко мне, я тебя расслаблю, — промурлыкала на ушко Кристина. — скоро буду, — коротко ответил Егор. Он сбросил вызов, встал с кровати, поправил одежду. Вышел из спальни, спустился по лестнице. Аня сидела на кухне, обхватив кружку с чаем, и смотрела в одну точку. Услышав шаги, подняла голову. — Ты куда-то уезжаешь? — спросила она, и в её голосе не было удивления. Только усталость. — Да, — ответил он, проходя мимо. — Вернёшься? — Не знаю. Он вышел, не оглядываясь. Хлопнула входная дверь. Аня осталась сидеть на кухне, сжимая остывшую кружку. Егор сел в машину, завёл двигатель и выехал на трассу. Ночная Москва встретила его огнями и пустыми полосами асфальта. Светофоры мигали жёлтым, разрешая ехать без остановок, и он вдавил педаль газа, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, начинает отпускать. Как он рад, что у него есть такая девушка, как Кристина. Которая не делает ему мозг. Которая не устраивает сцен, не требует говорить «я тебя люблю» каждый час, не смотрит обиженными глазами, когда он уходит. Ну, может, иногда капризничает — но это чисто ради его внимания, ради того, чтобы он её заметил, сказал, что она красивая, потратил на неё время. Ей не нужна романтика. Не нужны прогулки при луне, цветы по утрам, бессмысленные признания. Ей нужен секс. Внимание. Дорогие подарки. Статус. Пожалуйста. Всё это Егор даёт ей и будет давать дальше. Его устраивает. Они недавно говорили о будущем — лежали в постели, курили, болтали ни о чём. Он сказал тогда прямо: «Ты можешь спать с другими. В браке тоже. Просто предупреждай. Чтобы интерес не пропадал». Она тогда рассмеялась, поцеловала его в шею и прошептала: «А ты?» — «Я тоже», — ответил он. И она кивнула, даже не обиделась. Потом добавила, что может и втроём — или как они любят — при всех. Ей всё равно. Лишь бы не было этой привычки. Тупо возвращаться домой, где тебя тупо ждёт ужин и молчаливая жена, которая боится лишний раз вздохнуть. Нет, он далёк от этого. И Кристина — тоже. Она горячая девушка. Она не будет молча сидеть дома и готовить супы. Она будет уделять внимание себе, чтобы выглядеть безупречно и показывать это ему. Ходить по дому не тенью, а страстной кошечкой, от которой глаза разбегаются, которая сама лезет целоваться, сама расстёгивает ремень, сама опускается на колени. В его жизни всегда было много секса — он привык. Слишком много лет он провёл с удобными, красивыми, опытными женщинами, которые знали, что им нужно. Егор не заметил, как подъехал к её жилому комплексу — путь до которого знал наизусть. Чёрное здание в стиле хай-тек, консьерж на ресепшене кивнул ему, узнавая. Егор кивнул в ответ. У него даже ключи были от её квартиры — он достал их из бардачка, когда припарковался. Зашёл в подъезд, нажал на кнопку лифта, и кабина повезла его наверх, отсчитывая этажи бесшумным движением.

ГЛАВА 199. — а завтра ведь ещё на работу, — усмехнулась Кристина. — знаю. Худшим решением было возвращаться в воскресенье, — тяжко вздохнул Егор. — худшим решением было лететь без меня, — надула губы, жалко, что Егор этого не видел. — ну я смотрю, ты не скучала без меня, — усмехнулся Егор. — очень скучала.. вместе с твоими друзьями, — хихикнула Крис. — мы много времени вместе проводили, в клубах, в бар ходили, — делилась Кристина, наматывая волосы на палец. — а вот ты… сомневаюсь, что у вас с Анечкой был секс 24/7. — под солнышком было неплохо, — хмыкнул Егор. — ну и сколько у вас было? — мм… — задумчиво промычал Егор в трубку. — вот и вспомни наш отдых с тобой на Мальдивах. — это конечно не сравниться. Но Аня всё равно была чем-то недовольна. Ещё перед отдыхом. — почему? — поинтересовалась Кристина, чтобы поддержать диалог. На самом деле, про Аню ей слушать было совершенно не интересно. — получила за то, что не убралась дома и не приготовила перед отпуском. Когда я приехал после наших покатушек на мотоцикле, думал, что хоть поем, но нет. Уехала тогда с подругой, ничего не сделав. — даже за мужем не следит, кому она вообще такая будет нужна, — усмехнулась Кристина. — вот за это и получила. Проехался рукой по лицу, в целях профилактики конечно же. Хотя я ей 100 раз сказал об этом, а она всё в облаках летает. — ой, ладно тебе. Не думай сейчас о ней. Я соскучилась, и это главное. Мы же встретимся сегодня? Может ко мне? — Кристина, заменив тему, тут же замурлыкала в трубку. — мм… скучно. Что я там не видел дома, — усмехнулся Егор. — каждый угол знаю уже. — Окей. Можем тогда в клуб. — ну, хорошо. Клуб так клуб, если больше некуда, — спокойно ответил Егор. — да что с тобой? После того, как ты вернулся со своего медового месяца, ты какой-то странный и другой, — нахмурилась Кристина. — вся эта ситуация с Аней очень сильно съедает, которая началась после свадьбы. — так ты же сам хотел этого, — усмехнулась Кристина. — знаю. Но видеть вечно недовольное ее лицо тоже бесит. Хотя я ничего такого не сделал, даже на отдых позвал. — может тебе лучше пожить без неё? — ага, так вообще расслабиться. И ничего слушать не будет, — нахмурился Егор. — а так ты себе хуже делаешь, — обеспокоено сказала Крис. — да переживу. Просто всю неделю были вместе, накопилось. Я привык, что девушки возле меня так себя не ведут. Это и выводит, — Егор сжал руку в кулак. — тебе внимания не хватает? — усмехнулась в трубку Крис. — не знаю, — холодно ответил Егор. — целый год ещё ждать… очень долго. — если бы она себя иначе, было бы быстрее. Когда она вела себя так, как ведут с тем, кто нравится, то меня всё более менее устраивало. — может к черту этот контракт? — не могу. Да и она беременная уже скорее всего, на что я очень надеюсь. Скоро узнать должна. — быстро ты. — я не могу больше тянуть. Итак долго ждал. Сейчас сижу, смотрю в одну точку и даже так глаз дергается. Не могу уже, — раздраженно сказал Егор. — Меня бесит её безразличие и спокойствие. Она в любой момент может прийти и попросить секс, даже если я понимаю, что с её стороны это не очень хорошо получается, но она даже не пробует. — была бы на её месте я, не отлипала бы… — пока на этом месте она, к сожалению. — но ты же знаешь, что все остальные девушки от тебя без ума, и я в этом числе, — усмехнулась Кристина. — а именно эта со мной в одном доме живёт и является моей женой. Зато все остальные, кто видит нас, говорят, как мне повезло, — хмыкнул задумчиво Егор. — Дура, — Кристина выдохнула в трубку. — Она не понимает, какую звезду с неба словила. Каждая вторая мечтает быть на её месте. Быть женой Кораблина. Чтобы он трахал её каждый раз как в последний. А эта крыска даже не пользуется этим. Не понимает. — Не понимает, — согласился он, и в его голосе появилась горечь. — ей видимо, мало, кто её муж. Еще и с каким-то другом теперь вдруг ходит. Я думал, она уже успела его забыть, но нет. Вспомнила. Учатся вместе. Мне девочки с её универа рассказали, что те всё время вместе ходят.

ГЛАВА 198. Огромная кровать, стеклянный пол, под которым плескалась вода, и панорамные окна, открывающие вид на бескрайний океан. На полу лежали лепестки роз, на подушках — маленькие шоколадки. Из колонок тихо играла музыка. — Нравится? — спросил Егор, снимая пиджак. — Это... волшебство, — выдохнула Аня. Он усмехнулся, подошёл к бару, налил себе виски. Аня подошла к стеклянной двери, выходящей на террасу, открыла её. Ветер донёс запах соли и цветов. Она сняла босоножки, ступила босыми ногами на деревянный настил. Тепло. Вечернее солнце золотило океан, и он казался расплавленным металлом — жидким, тягучим, бесконечным. Следующие дни потекли как один долгий, тягучий сон. Каждое утро Аня просыпалась от шума прибоя. Егор спал рядом — или уже нет, уходил на террасу с кофе и ноутбуком, работал, пока она ещё нежилась в постели. Они завтракали на вилле — фрукты, соки, лёгкие тосты. Иногда Егор оставался, иногда уходил в спа, в дайвинг-центр, на встречи, которых, как подозревала Аня, могло и не быть. Она не спрашивала. Ей было достаточно того, что она здесь, на этом острове, в этом раю, где можно забыть о том, что ждёт её дома. Они купались в океане — вода была прозрачной и тёплой, как парное молоко. Аня плавала, ныряла с маской, смотрела на ярких рыб и кораллы, и на несколько минут забывала, кто она и где. Егор плавал рядом, иногда держал её за руку, иногда уходил вперёд, оставляя её нагонять. Они загорали на шезлонгах, пили коктейли, читали книги. Аня читала роман, который взяла с собой «на всякий случай», Егор — деловые документы и сводки. Иногда он откладывал планшет, поворачивался к ней, и она чувствовала его взгляд — изучающий, оценивающий, не тёплый. — Ты красиво выглядишь, — сказал он однажды, и она не поверила, но улыбнулась. Они ужинали в ресторане на берегу — при свечах, под звёздами, с видом на океан. Егор заказывал дорогие вина, устрицы, мясо, которое таяло во рту. Аня пила сок, ела салаты, смотрела на него и думала о том, что в такие моменты он почти нежный. Почти. Они гуляли по пляжу босиком, оставляя следы на мокром песке. Волны набегали, смывая их, будто ничего не было. Аня держала его за руку, шла рядом, слушала, как он говорит о планах, о работе, о том, что нужно успеть до конца года. Она кивала, иногда вставляла короткие фразы, стараясь не быть навязчивой. Они не говорили о том, что было дома. Она пыталась забыть. Он — делал вид, что ничего не было. Самолёт приземлился в Москве поздним вечером спустя неделю. За иллюминатором было темно, и только редкие огни взлётной полосы освещали бетон, когда колёса коснулись земли с глухим, усталым стуком. Аня сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как за окном проплывает родной, такой серый и тяжёлый после мальдивского рая, город. Егор рядом — в наушниках, с закрытыми глазами. Домой вернулись ближе к ночи. Чемоданы остались стоять в прихожей — Аня обещала разобрать всё завтра. Егор прошёл на второй этаж, не снимая куртки, скинул туфли у двери спальни, упал на кровать поперёк, раскинув руки. Устал. Или просто хотел побыть один. Аня хлопотала на первом этаже — проверила, не засохли ли цветы, покормила кроликов, которые тыкались носами в прутья клетки, радуясь, что их не забыли. Потом заварила чай, села на кухне, сжимая тёплую кружку, и смотрела в окно на тёмный сад. В спальне зазвонил телефон. Егор не сразу понял, где он. Комната была тёмной, только свет из коридора падал на потолок. Он потянулся к тумбочке, взял телефон. Кристина. Усмехнулся, принял вызов. — Привет, котик, — её голос — томный, низкий, с той самой интонацией, от которой у него внутри всё переворачивалось. — ты уже вернулся? — да, сегодня, — сказал он, откидываясь на подушки. — ура, — она мурлыкала, как сытая кошка. — Я очень соскучилась. А ты даже не позвонил, не сказал. — Я тоже соскучился, — сказал он, но в его голосе не было той страсти, которую она ждала. Он замолчал, глядя в потолок. — просто не успел, устал после перелёта.

ГЛАВА 197. Он сжал руль, обгоняя медленно плетущуюся машину. Но он не может просто так взять и выгнать её. Контракт. Деньги отца. Репутация. Нужен компромат. Настоящий. Чтобы прижать её так, чтобы она не пикнула. Пусть пока не знает, что я всё узнал, — решил он. — Пусть продолжает. А я буду ждать. И смотреть. А когда соберу достаточно — ударю. Больно. Так, чтобы запомнила. А пока — пусть отрабатывает то, за что он заплатил. Поедут в медовый месяц. Пусть улыбается в камеру. Пусть все видят, какая счастливая семья. А он будет делать вид, что любит. Он припарковался у дома, зашёл в прихожую. Аня уже ждала его — на столе дымился ужин, в гостиной горел мягкий свет. Она стояла у плиты, в своей белой кофте, с растрёпанными волосами, и, когда он вошёл, обернулась. — Привет, — сказала она. — Ужин готов. — Завтра мы улетаем, — сказал он, проходя на кухню и садясь за стол. Аня замерла с половником в руке. — Куда? — спросила она. — На Мальдивы. На неделю. — Он взял вилку, попробовал мясо, даже не взглянув на неё. — у нас, если ты не забыла, медовый месяц должен быть. Аня поставила половник, вытерла руки. Её глаза загорелись — впервые за долгое время. — На Мальдивы? — переспросила она, не веря. — Это... очень неожиданно. — Собирай чемодан, — сказал он, не давая ей больше сказать ни слова. — Бери платья, купальники, то, в чём будешь выглядеть хорошо. — Хорошо, — ответила Аня, и в её голосе скользнуло тепло. — Я сейчас. Она выбежала с кухни, и Егор услышал, как она поднимается по лестнице, открывает шкаф, начинает собирать вещи. Давай, собирайся, — подумал он. — Улыбайся. Думай, что я ничего не знаю. А я буду ждать. Он доел ужин, поднялся на второй этаж. Аня сидела на полу перед открытым чемоданом, перебирала вещи — платья, купальники, шляпы. — Розовое не бери, — сказал он, входя. — Почему? — спросила она. — Потому что я сказал, — ответил он, и она кивнула, убирая розовое платье обратно в шкаф. Он лёг на кровать, закинул руки за голову. Смотрел, как она собирается, как аккуратно складывает вещи, как её пальцы дрожат от волнения. Она была почти счастлива. — Я готова, — сказала она. — Умница, — ответил он, и в его голосе скользнула усмешка. Она легла рядом, выключила свет. Самолёт приземлился через двенадцать часов полёта, три пересадки и бесконечное ожидание в транзитных зонах, где Аня пила апельсиновый сок из пластиковых стаканчиков и смотрела в окно на чужие города, проплывающие где-то далеко внизу. Егор всё это время был рядом — читал, работал на ноутбуке, иногда перекидывался парой слов с попутчиками или отвечал на звонки. Аня почти не беспокоила его. Она привыкла быть тихой. Когда они вышли из самолёта, воздух ударил в лицо — влажный, тёплый, пахнущий солью и чем-то сладким, неуловимым. Аня зажмурилась на секунду, чувствуя, как солнце касается её кожи, как ветер играет с волосами, выбившимися из пучка. Егор взял её за руку, повёл к выходу, и она не сопротивлялась. Там уже ждал человек с табличкой «Егор Кораблин». Проводил до вертолёта. Вертолёт летел низко, и Аня смотрела вниз на бескрайний океан, на маленькие острова, разбросанные по бирюзовой воде, как драгоценности. У неё перехватывало дыхание. Егор сидел рядом, смотрел в свой телефон, иногда поднимал глаза на иллюминатор, но без того восхищения, которое чувствовала она. Остров, куда их доставили, был маленьким — совсем крошечным кусочком суши, затерянным в океане. Белый песок хрустел под ногами, пальмы шелестели листьями, и вода была такой прозрачной, что казалось, будто её нет вовсе. Их встречал персонал отеля — улыбчивые люди в белых рубашках, с холодными полотенцами и коктейлями. — Добро пожаловать, — сказала девушка с цветком в волосах, протягивая им два бокала. Аня взяла свой, отпила. Сладко. Вкусно. Их вилла стояла прямо на воде, соединённая с берегом длинным деревянным пирсом. Аня вошла внутрь и замерла.

ГЛАВА 196. Они рассыпались в благодарностях, провожали до двери, жали руку на прощание. Егор вышел в коридор, и дверь за ним закрылась с тихим, почтительным щелчком. Он шёл по коридору — властный, статный, от него пахло дорогим парфюмом, и студенты расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Он почти дошёл до выхода, когда заметил их. Четыре девушки стояли у окна, сбившись в кучку, и смотрели на него с той особенной уверенностью, которая бывает у тех, кто считает себя центром вселенной. В ней он узнал ту самую — брюнетка, высокая, с ярким макияжем и глубоким декольте, из которого выглядывало загорелое тело. Он видел её раньше. И она его — тоже. Она сделала шаг вперёд, поправила волосы, и её голос прозвучал сладко, как сироп: — Егор Владимирович... можно с вами поговорить? Это займёт всего несколько минут. Мы знаем, что у вас всё расписано по времени. Кокетство было почти неприкрытым. Егор чуть усмехнулся внутрь себя, но остановился. — Говорите, — сказал он, убирая руки в карманы. Девушки переглянулись. Та, которую он запомнил как Дашу, шагнула вперёд и заговорила, горячась: — Мы хотим сказать... вы должны знать. Ваша жена, Анна... она общается с одним парнем. С Димой. Они вместе сидят в кафе, он дарит ей мишку, они обнимаются... — И она такая довольная ходит, — добавила вторая, поддакивая. — Нехорошо получается, — вставила третья. — Очень некрасиво, — закончила четвёртая. Алина молчала. Смотрела на Егора, не отводя взгляда, чуть приоткрыв губы. Её грудь вздымалась, и она выгнула спину, чтобы декольте стало ещё глубже. Егор слушал. В карманах его рук сжимались кулаки, но лицо оставалось спокойным. Он думал о том, что теперь понятно, почему она не пишет ему, не звонит, не пытается казаться счастливой. Друг. Дима. Всё встало на свои места. — Спасибо, — сказал он, когда они замолчали. — Вы очень наблюдательны. Он встретился взглядом с Алиной, и в его глазах появилось то, чего она ждала. Он подмигнул ей — коротко, едва заметно. Она улыбнулась. — Я бы хотел попросить вас кое о чём, — сказал он, протягивая руку. — Алина? Алина растерялась на секунду, потом вложила свою ладонь в его. Он взял её за руку и повёл за собой, в сторону, за какую-то стену, подальше от лишних ушей и любопытных взглядов. Подружки остались стоять, переглядываясь и улыбаясь. — Вы же понимаете, что я не могу просто так взять и поверить на слово, — сказал Егор, глядя ей в глаза сверху вниз. — Конечно, — Алина кивнула, её взгляд был томным, почти кошачьим. — Понаблюдайте за ней ещё несколько дней. Если увидите что-то действительно серьёзное — позвоните. Напишите. Он протянул ей визитку — белую, с тиснёным названием компании и его именем. Алина взяла её двумя пальцами, будто драгоценность, и спрятала в карман. — Она поступает очень низко, — сказала Алина, глядя на него снизу вверх. — Такому мужчине, как вы... изменять — грех. Егору понравилась её лесть. Он чуть наклонил голову. — Скоро увидимся, — сказал он и, попрощавшись, пошёл к выходу. Алина осталась стоять, сжимая в руке визитку. Подружки подбежали к ней, зашептали, заулыбались: — Ну что? Что сказал? Алина посмотрела на них, улыбнулась победно. — а вам всё расскажи. Следить будем за Анькой, муж в ярости, — усмехнулась она. В коридоре снова зашумели студенты. Егор сел в чёрную машину, завёл двигатель. — В офис, — сказал он водителю. Рабочий день тянулся бесконечно. Цифры, отчёты, созвоны, люди, которые что-то хотели, просили, требовали. Егор сидел в своём кресле, смотрел в монитор, но видел перед собой другое — Аню. Её лицо, когда она сидит в кафе с этим Димой. Её улыбку, которую она дарит ему, а не Егору. Мишку, которого этот парень посмел ей подарить. Он сжал ручку так, что она чуть не треснула. Когда рабочий день подошёл к концу, Егор сел за руль сам, не дожидаясь водителя. Включил двигатель, выехал с парковки. В пробках, в потоке машин, он прокручивал в голове варианты. Как поступить с этой девчонкой? Чего ей не хватает? Денег? Внимания? Свободы? Что она прицепилась к этому мажору Если он ещё и трахает её — вообще звездец.

Ахах, нельзя так😁

💬 У тебя новое анонимное сообщение!

Можно этот Егор уже где-нибудь пропадет и Алина будет с Димой, а то уже бесит этот Егор 🤬😭

@anonaskbot

ГЛАВА 195. На следующий день Аня снова сидела на лекции, смотрела в окно и почти не слушала преподавателя. Она старалась не привлекать внимания, сидела на заднем ряду, укутавшись в большой свитер, который скрывал её похудевшую фигуру. После вчерашнего разговора с Димой на душе стало чуть легче, но внутри всё равно жила тяжесть — та самая, от которой хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза. Дима появился на перерыве. Подошёл тихо, сел рядом, положил на стол что-то маленькое, завёрнутое в белую бумажную салфетку. — Это тебе, — сказал он, чуть улыбнувшись. Аня удивлённо посмотрела на него, развернула салфетку и замерла. На её ладони лежал маленький мишка. Белый, с крошечным розовым бантиком на шее, размером с её кулак. Мягкий, пушистый, с чёрными бусинками-глазами, которые смотрели на неё с таким теплом, что у Ани перехватило дыхание. — Он тебе напомнит, что ты не одна, — тихо сказал Дима. — Знаю, что своих нельзя... но этого можешь носить в сумке. Никто не узнает. Аня смотрела на мишку, и слёзы подступили к глазам. Она не плакала — сдерживалась, но внутри всё трепетало. Впервые за долгое время кто-то подумал о ней. Просто так. Не за деньги, не за контракт, не за послушание. — Дима... — прошептала она, — я не знаю, что сказать... — Ничего не говори, — он мягко закрыл её ладонь с мишкой, сжал пальцы. — Просто знай, что я рядом. Аня кивнула, пряча мишку в карман сумки. Ей хотелось обнять его, но она не решалась. Вокруг было много людей, и кто-то мог увидеть, донести Егору. Она не могла рисковать. Они сидели рядом, делая вид, что обсуждают лекцию, а на самом деле просто наслаждались тишиной и теплом друг друга. Аня чувствовала, как маленький мишка касается её руки через ткань сумки, и это прикосновение успокаивало, давало силы. — Спасибо, — сказала она ещё раз, когда прозвенел звонок на следующую пару. — Не благодари, — ответил Дима. — Ты заслуживаешь большего, чем получаешь. Они разошлись по разным аудиториям, но Аня всю дорогу до лекции сжимала в руке маленького мишку, чувствуя, как внутри разливается спокойствие, которого не было так давно. Егор вошёл в здание университета, и коридоры, ещё минуту назад наполненные студенческим гулом, будто притихли. Его шаги гулко отдавались в мраморном холле, чёрный костюм сидел безупречно, белая рубашка сверкала свежестью, а часы на запястье блестели в свете утренних ламп. Он знал, как выглядит. Знал, что на него смотрят. Он привык. Декан встретил его лично — седой, суетливый, в дорогом, но немного тесном пиджаке. За ним стояли ещё какие-то люди, чьи имена Егор даже не пытался запомнить. Они заискивали, улыбались слишком широко, жали руку с таким рвением, будто от этого зависела их жизнь. Впрочем, может, так и было. Егор давно был спонсором университета. — Егор Владимирович, — декан говорил вкрадчиво, прикрывая за собой дверь кабинета. — Мы, конечно, понимаем, что вы занятой человек, но вопрос требует вашего внимания... — Я слушаю, — Егор сел в кресло, закинул ногу на ногу. Декан начал издалека — про успеваемость, про посещаемость, про академические задолженности. Про то, что Анна Сергеевна пропускает много занятий, на семинарах неактивна, не успевает получать допуски к зачётам и экзаменам. Некоторые преподаватели поддакивали, кто-то протянул распечатку с оценками. — Мы, конечно, переживаем о том, как Анна Сергеевна будет получать высшее образование дальше, — декан сложил руки на груди, изображая искреннюю заботу. — Но мы верим, что под вашим руководством... Егор не слушал. Он смотрел на оценки — тройки, пропуски, незачёты. Злился, но не подавал виду. Его лицо оставалось спокойным, ровно настолько, чтобы никто не понял, что внутри закипает ярость. — Я поговорю с ней, — сказал он, поднимаясь. — Кофе? — декан протянул руку в сторону столика с кофемашиной. — Нет. — Егор поправил часы на запястье. — Мне пора.

ГЛАВА 194. — Всё сложно, — сказала она, отрезая маленький кусочек чизкейка. — Но я справлюсь. Дима кивнул, не настаивая. — Если что, я рядом, всегда, — сказал он просто. Аня улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от кофе — от того, что кто-то ещё помнит, что она человек. Они сидели в кафе, пили кофе, смотрели в окно на прохожих. За соседним столиком смеялись девушки, кто-то читал книгу, кто-то спорил о политике. Обычная жизнь. Та, которой у Ани больше не было. Но хотя бы на этот час она почувствовала себя нормальной. Кафе было небольшим, но уютным. Аня почти забыла, как приятно сидеть вот так — за маленьким столиком, с чашкой кофе, с человеком, который не смотрит на тебя, как на вещь. Дима что-то рассказывал про своего кота, который научился открывать дверцы шкафа, и Аня улыбалась, слушая, хотя голова всё ещё болела, а на месте вчерашней пощёчины под тональным кремом ныла тупая боль. Она не сразу заметила их. Четыре девушки за соседним столиком. Они уже давно пили свои латте и капучино, но не торопились уходить. Первой Аня увидела Алину. Брюнетку, высокую, с идеальной укладкой и яркими, как у куклы, губами. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и смотрела на Аню так, будто та была букашкой, которую случайно занесло в её мир. Рядом — Вика, Настя, Даша. Те самые четыре девушки, которые считали себя королевами факультета. Может быть, и всего университета. Алина сказала что-то тихо, и другие заулыбались. Кивнули. Потом все четверо посмотрели в сторону Ани и Димы. Аня почувствовала, как её щёки заливает краска. Она отвела взгляд, стараясь не подавать виду, но внутри всё сжалось. Они что-то обсуждали, перешёптывались, иногда поглядывали с той особенной жестокостью, которую Аня знала слишком хорошо. — Замуж вышла, — донеслось до неё громким шёпотом. — А с мажором сидит. Денежки, наверное, решила со всего мира собрать? — Не жирно ли одной? Аня сделала вид, что не слышит. Дима тоже услышал, нахмурился, но ничего не сказал. Только бросил в сторону девушек холодный взгляд. — Не обращай внимания, — тихо сказал он, накрывая её руку своей. — Они просто завидуют. — Я знаю, — ответила Аня, хотя внутри всё дрожало. Дима допил свой кофе, поставил чашку на блюдце. — Пойдём? — спросил он. — Пойдём, — кивнула Аня. Они встали, собрали вещи. Проходя мимо столика, где сидели четыре королевы факультета, Аня почувствовала, как они демонстративно отвернулись, будто её здесь не было. Будто она была пустым местом. Аня вздохнула и вышла на улицу. Следующая пара была последней. Аня сидела рядом с Димой на заднем ряду, чтобы не привлекать внимания. Преподаватель что-то рассказывал про макроэкономику, водил указкой по графику, но Аня почти не слушала. Она смотрела в окно, на серое небо, и думала о том, как устала. Дима иногда бросал на неё короткие взгляды, но не задавал вопросов. Просто сидел рядом, и этого было достаточно. Аня чувствовала себя почти спокойно — по крайней мере, здесь не нужно было улыбаться, готовить, бояться, что мишка на подушке вызовет гнев. Когда пара закончилась, преподаватель собрал тетради, студенты зашумели, начали вставать. — Пойдём, провожу, — сказал Дима. — Меня машина ждёт, — ответила Аня. — Водитель. Она сказала это так, будто это было нормально. Может, для кого-то и нормально. Для неё — нет. Они вышли из здания. У входа стоял чёрный внедорожник. Водитель вышел, открыл дверь. — Анна Сергеевна, — кивнул он. Аня повернулась к Диме. — Спасибо за обед, — сказала она, и её голос дрогнул. — Обращайся, — ответил он, глядя на неё с той теплотой, от которой у Ани защипало в глазах. — Держись. Она кивнула, села в машину. Дверь закрылась, и мир за тонированными стёклами стал чужим, далёким. Машина тронулась. Аня смотрела в боковое зеркало на Диму, который стоял у входа в университет, махал ей рукой.

ГЛАВА 193. Водитель остановил чёрный внедорожник у входа в университет, вышел из-за руля, открыл заднюю дверь. Аня вышла на тротуар, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ночная готовка, ледяной душ, синяк под слоем тонального крема — всё это давило на плечи, делало её тяжелее, старше. — Анна Сергеевна, — водитель, мужчина лет сорока с каменным лицом, говорил ровно, без эмоций. — Егор Владимирович дал распоряжение забрать вас после того, как пары закончатся. Аня кивнула, даже не пытаясь возразить или сказать, что она могла бы доехать сама. Боялась уже хоть что-то сказать против. — Во сколько у вас последняя пара? — спросил он. — В четыре, — ответила она тихо. — Понял. Хорошего дня. Он сел в машину и уехал. Аня осталась стоять у входа, глядя вслед чёрному внедорожнику, который растворялся в потоке. Хорошего дня. Она усмехнулась про себя. Она уже повернулась, чтобы зайти в здание, когда заметила, как на парковку заезжает белая БМВ. Знакомая. Аня остановилась, пригляделась. Из машины вышел Дима. Тот самый Дима, с которым она когда-то сидела на лекциях, вместе ходила в столовую, болтала о глупостях. Он заметил её, улыбнулся, помахал рукой. Аня невольно улыбнулась в ответ — впервые за последние дни. — Аня! — он подошёл ближе, оглядел её с ног до головы. — Ты чего такая бледная? Опять психологию учила ночью? — Что-то вроде того, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Они зашли в универ вместе. В коридорах было шумно — студенты бегали между аудиториями, кто-то смеялся, кто-то спорил о сдаче экзаменов. Аня чувствовала на себе взгляды: кто-то смотрел с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с откровенным недоброжелательством. Слухи распространялись быстро. Она вышла замуж за миллионера. Ахмурила богатого, глупенькая, а теперь ходит по универу, делает вид, что она такая же, как все. Аня старалась не обращать внимания. Дима шёл рядом, болтал о чём-то — о новой игре, о дурацком экзамене, о том, что преподаватель по статистике опять всех запутал. Она кивала, иногда вставляла короткие фразы. После первой пары они вышли в коридор, и Дима, взглянув на неё, спросил: — А где твой мишка? Ты всегда с ним ходила. Аня опустила глаза. — муж запретил с собой брать, — сказала она. — дома остался. Он не стал уточнять. Только посмотрел на неё как-то по-особенному, будто видел больше, чем она хотела показывать. Время обеда подошло незаметно. Дима предложил сходить в кафе через дорогу. — Там пирожные вкусные, — сказал он, подмигивая. — Я угощаю. Аня замялась. Кушать хотелось — с утра она не ела, только выпила полчашки чая, пока Егор не видел. Но оплатить обед ей было нечем. Егор заблокировал карты. Она обнаружила это ещё вчера, когда пыталась купить сок в автомате. Терминал пискнул, экран покраснел, и на дисплее высветилось: «Операция отклонена». — У меня нет денег, — призналась она тихо, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Карты заблокированы. Дима удивлённо поднял бровь, но не стал расспрашивать. — Не парься, — сказал он, открывая дверь перед ней. — Я же сказал — я угощаю. Они зашли в уютное кафе с маленькими столиками и мягкими диванами. Пахло корицей и свежесваренным кофе. Аня выбрала столик у окна, села, положила руки на колени. Дима заказал два капучино и два куска чизкейка. — Ты как вообще? — спросил он, когда официант принёс заказ. — Я слышал, ты вышла замуж. И все эти слухи... Ты правда за миллионера? Аня взяла чашку, согрела ладони о тёплые стены. — Правда, — сказала она. — Только не всё так радужно, как пишут. — А как? — спросил Дима, и в его голосе не было любопытства ради сплетни. Была тревога. Аня посмотрела на него, на его добрые глаза, на его открытое, незащищённое лицо. Она хотела рассказать. Про ледяную воду, про мишек, про пощёчину, про то, как её возили по полу, как тряпкой. Но не могла. Слова застревали в горле.

ГЛАВА 192. Время тянулось. Ночь за окном становилась глубже, потом начала сереть. Аня всё ещё стояла у плиты, переставляя кастрюли, нарезая салаты, протирая столешницы. Болели руки, ныла спина, глаза слипались, но она не могла остановиться. Ей казалось, что если она сядет, то больше никогда не сможет подняться. Под утро она поставила последнюю тарелку в холодильник, выключила плиту, вытерла руки. Ноги не держали. Она прошла к столу, села на стул, положила голову на сложенные руки и закрыла глаза. Тишина. Только тикали часы на стене, только за окном начинал просыпаться сад. Аня уснула за столом, не дойдя до спальни. Ей снились мишки. Белые, пушистые, с розовыми бантиками. Они сидели на полке в её старой комнате, в том доме, где было безопасно, и смотрели на неё пуговичными глазами. Аня проснулась от того, что не могла дышать. Холод — нет, не холод, ледяная вода обрушилась на её лицо, плечи, спину, затекла за шиворот, пропитала кофту насквозь. Она вскрикнула, подскочила, поскользнулась на мокром полу и рухнула на бок, ударившись локтем о плитку. Рядом стояло пустое пластиковое ведро. В ушах звенело. Егор стоял над ней, с чашкой кофе в руке, и улыбался. — хватит спать, подъём, — сказал он. — Что... — Аня попыталась встать, но руки скользили по мокрому полу. Зубы стучали. Вода была ледяной, она застыла на коже, пропитала одежду, и тело сотрясала крупная дрожь. — Ты проспала, — он сделал глоток кофе, как будто ничего не случилось. — Я решил тебя разбудить. Аня смотрела на него, не веря. Его лицо было спокойным, почти довольным. Он поставил чашку на стол, взял полотенце, которое висело на спинке стула, и бросил ей. — Вытри пол. И себя. Аня взяла полотенце, опустилась на колени и начала вытирать. Пальцы не слушались, руки тряслись, вода стекала с волос на лицо, смешиваясь со слезами, которые она не замечала. Она вытирала плитку, чувствуя, как мокрая кофта прилипает к телу, как холод пробирает до костей. Егор смотрел. Пил кофе. Не помогал. Когда пол стал сухим, Аня поднялась, шатаясь. Её трясло. — Иди умойся, — сказал он. — Переоденься. И сделай завтрак. Она кивнула, не поднимая глаз, и побрела в ванную. В зеркале на неё смотрела чужая девочка — бледная, с красными глазами, с мокрыми, слипшимися волосами, с синяком на скуле, который начинал желтеть. Она включила воду — тёплую, наконец-то тёплую, — умылась, почистила зубы, расчесала волосы. Переоделась в чистое — джинсы, свитер, высокий воротник, чтобы скрыть следы на шее. Спустилась на первый этаж. Егор сидел за столом, ждал. На столе уже были тарелки, приборы, салфетки. — Завтрак, — сказала она тихо, ставя перед ним тарелку с яичницей и тостами. Он кивнул, попробовал. — Съедобно, — сказал он. Аня села напротив, но есть не могла. Смотрела в тарелку, чувствуя, как его взгляд прожигает её кожу. — У тебя тридцать минут, — сказал он, не глядя на часы. — Соберёшься — поедешь в универ. С тобой будет водитель. Он доложит мне, что ты доехала. — Хорошо, — сказала она, вставая. — Аня, — окликнул он, когда она уже была у двери. Она обернулась. — Ты поняла, что было неправильно? — Да, — ответила она, не поднимая глаз. — Умница. Аня вышла из кухни, поднялась на второй этаж, собрала рюкзак. Положила учебники, тетради, планшет. Надела кроссовки, взяла ключи. Внизу её уже ждала машина. Чёрный внедорожник, тонированные стёкла. Водитель — мужчина лет сорока, в строгом костюме, с каменным лицом. — Анна Сергеевна? — спросил он, открывая дверь. — Да, — ответила она, садясь на заднее сиденье. Она не смотрела на дом. Не хотела видеть его профиль в окне. Она смотрела вперёд, на дорогу, на город, который просыпался, на людей, которые шли на работу, на студентов, которые спешили на пары. Машина тронулась. Аня закрыла глаза.

ГЛАВА 191. Она попыталась, но ноги не слушались. Тогда он наклонился, схватил её за руку — за запястье, сжал так, что кости хрустнули, — и потащил. По полу. Из прихожей в гостиную. — Что ты делаешь? — закричала Аня, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Плитка была холодной, и холод пробирался сквозь её джинсы, сквозь кожу, сквозь мышцы, добираясь до костей. Её ноги бились о пол, она пыталась зацепиться за что-нибудь, но не за что. — Убираемся, — сказал он спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. — ты же не стала одна, я решил помочь. — Егор, пожалуйста... — Молчи. Он тащил её из прихожей в гостиную, потом из гостиной на кухню. Её тело скользило по полу, руки были содраны, на ладонях выступала кровь. Она плакала — уже не скрываясь, не стесняясь. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью и пылью. — Вот, — он остановился у стеллажа в гостиной, рванул её вверх, поставил на ноги. — Протри. Он схватил её руку — ту, что была в крови и ссадинах, — и провёл ею по полке. Пыль прилипла к влажной ладони. Аня смотрела на свою руку, на грязные разводы, на кровь, которая сочилась из содранной кожи, и не узнавала её. Это была не её рука. Это была рука чужой, сломанной куклы. — Видишь? — сказал он, заглядывая ей в глаза. — Пыль. Ты плохо убираешься. Она не могла говорить. Только смотрела на него, дрожа всем телом. — Оставайся на первом этаже, — сказал он, отпуская её руку. — Приготовь ужин. Я уйду в душ. Когда вернусь, чтобы всё было готово. Он развернулся и пошёл к лестнице. Аня осталась стоять, глядя ему вслед. — Егор, — позвала она, и голос её сорвался. Он остановился, не оборачиваясь. — Я не могу... — прошептала она. — У меня руки... мне больно... — мне все равно, — ответил он. Он поднялся на второй этаж, и через секунду Аня услышала, как закрылась дверь ванной. Она осталась одна в гостиной. Пол был холодным. Руки болели. Щека горела. Внутри было пусто. Она пошла на кухню. Ноги не слушались. Каждый шаг давался с трудом. Она достала кастрюлю, налила воды, поставила на плиту. Открыла холодильник, достала овощи, мясо. Всё делала машинально, не думая. Руки дрожали. По щекам всё ещё текли слёзы. Аня резала овощи и плакала. Слёзы падали на разделочную доску, смешиваясь с соком помидоров. Егор вернулся. Аня не знала, через сколько — через десять минут или через тридцать. Она потеряла счёт времени. Лицо горело, глаза жгло, и она чувствовала его взгляд, даже когда стояла к нему спиной. Он не говорил ни слова. Просто стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрел. Она слышала его дыхание, чувствовала, как он сканирует каждое её движение. — Этого мало, — сказал он наконец, и его голос был спокойным, будто он обсуждал погоду. — Приготовь ещё что-нибудь. Аня замерла, сжимая в руке нож. — Егор, уже поздно... — начала она, но голос сорвался. — Приготовь, — повторил он, и в его голосе появилась та самая сталь, от которой у неё подкашивались колени. — Я сказал — приготовь. Тогда, может быть, я отпущу тебя спать. Она не ответила. Кивнула. Открыла холодильник, достала продукты. Руки тряслись, и она уронила яйцо — оно разбилось о пол, и жёлток растёкся по плитке, как маленькое, беспомощное солнце. — какая неаккуратная у меня жена, — сказал он. Аня опустилась на колени, взяла тряпку и начала вытирать. Плитка была холодной, колени болели, слёзы капали прямо на пол, смешиваясь с желтком. Он смотрел. Молча. Потом развернулся. — Закончишь — иди спать, — сказал он, уже поднимаясь на второй этаж. — Завтра на учёбу. Хлопнула дверь спальни. Аня осталась одна. Она встала, выкинула мокрую тряпку, достала новое яйцо. Разбила в миску. Взбила. Поставила сковороду на огонь. Готовила. Овощи, мясо, яичница, какой-то соус, которого он даже не пробовал. Готовила, не останавливаясь, потому что если остановится — упадёт. Если упадёт — не встанет.

ГЛАВА 190. — прости… тебя туда снова вызвали? — да, выслушиваю всё про тебя, не зная, что отвечать. Поэтому завтра ты туда не идёшь, а летишь на крыльях ветра. — зачем такой надзор за мной? Моя же учёба… — ты под моим контролем, а значит я могу за тобой следить и знать о каждом шаге хоть 24/7, — строго сказал Егор. — и что снова за самостоятельность? Медведь валяется дома. — э-э… я случайно достала, пока тебя не было… — а я разрешал? — тебя же не было, — ещё тише сказала Аня. — я достала всего лишь одного… — это не значит, что можно делать всё, что вздумается. Как ты меня бесишь! И игрушку эту больше ты не увидишь. Хотя… увидишь. Порву при тебе, — усмехнулся Егор. — нет… Егор! Пожалуйста! Не надо! — всплакнула Аня. — я пытался по-хорошему, ты не понимаешь. И ты бы лучше не вопросы задавала, к думала, сколько у тебя ещё так медведей пропадет. И насчёт твоих обязанностей. Дома пыль, готовой еды нет, а ты шатаешься не пойми где. Зачем тебя содержу, вопрос. — я… вчера убиралась. — а нужно каждый день. Уже грязно. В доме всегда должно быть чисто, как и должна быть еда, пока ты здесь живёшь. Это твоя первая обязанность. Заплатил отцу твоему неизвестно за что. — прости… — карты твои заблокирую, чтобы не на что было гулять. Аня снова заплакала. Он слышал её всхлипы, её дыхание, её попытки что-то сказать. — Стоя на месте, — сказал он. — Сейчас за тобой приедет охрана. Будешь убираться. При мне. — Егор, пожалуйста... — Я сказал, — перебил он. — Не перечь. Он сбросил вызов, не дожидаясь её ответа. Открыл контакты, нашёл номер начальника охраны, нажал вызов. — Слушаю, Егор Владимирович, — ответил мужчина. — Заберите мою жену. Гуляет по городу с подругой. Вышлите машину, она стоит на... — он замолчал, понимая, что не знает, где она. — Ладно, я сам скину геолокацию. Ждите. — Принято, — ответил охранник, и Егор сбросил вызов. Он откинулся на спинку дивана, посмотрел на потолок. В доме было тихо. Скоро она вернётся. Будет плакать, убирать, готовить. А он будет сидеть и смотреть. И может быть, потом, когда закончит, захочет её. Или нет. Он ещё не решил. Он встал, подошёл к бару, налил себе виски. Сделал глоток, чувствуя, как горьковатая жидкость обжигает горло. Потом поднялся на второй этаж, зашёл в спальню. Мишка лежал на подушке, смотрел пуговичными глазами, и Егор усмехнулся. — Жди, — сказал он ему. — Скоро я с тобой разберусь. Он сел на кровать, взял телефон, открыл геолокацию Ани. Отправил адрес охране. Через минуту пришёл ответ: «Выезжаем». Егор сделал ещё глоток виски и откинулся на подушки. Аня зашла в дом, и тишина ударила ей в лицо. Не та тишина, которая бывает, когда дома никого нет, а та, тяжёлая, давящая, которая предвещает бурю. Егор стоял в прихожей, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он не смотрел на неё — смотрел сквозь неё, в какую-то точку за её спиной, и от этого взгляда у Ани подкосились ноги. — Закрой дверь, — сказал он. Она закрыла. Рука дрожала, когда она поворачивала ключ в замке. — Ты что, не понимаешь по-человечески? — его голос был тихим, но в этой тишине звенела сталь. — Я же говорил. Предупреждать. Всегда. Зачем ты уехала без спроса? — Я думала... — Ты не думала, — перебил он. — Ты вообще не умеешь думать. Где еда на столе? Где уборка? Аня открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Его рука взлетела и опустилась — тяжело, со всей силы. Пощёчина. Аня не вскрикнула — звук вырвался из неё, как сдавленный всхлип. Она отлетела в сторону, ударилась плечом о стену, потом рухнула на холодную плитку пола. Боль обожгла щёку, в ушах зазвенело, перед глазами поплыли чёрные круги. Она не плакала. Сначала — нет. Просто лежала, прижавшись щекой к холодной плитке, и смотрела на его ботинки. Чёрные, дорогие, стоящие больше, чем вся её жизнь. — Вставай, — сказал он.

ГЛАВА 189. Они проехали ещё несколько километров, и город остался далеко позади — огни растаяли в зеркалах заднего вида, сменившись темнотой и редкими жёлтыми пятнами одиноких фонарей. Егор свернул на узкую асфальтовую дорогу, которая уходила вдаль, теряясь среди деревьев. Ни домов, ни машин, ни людей. Только ветер, только ночь, только тусклый свет одного фонаря, который мерцал где-то впереди, освещая пустоту. Самое то, подумала Кристина. Егор заглушил двигатель, и тишина ударила в уши — резкая, почти оглушающая после гула мотора. Они сняли шлемы. Влажные волосы Кристины рассыпались по плечам, и она провела рукой, откидывая их назад. Егор поставил шлем на сиденье, повернулся к ней. Она прыгнула к нему на руки, обвив ногами его талию, и впилась в его губы — жадно, голодно, не спрашивая. Он поймал её, сжал её ягодицы, прижал к себе так, что она почувствовала, как он твёрдый даже через джинсы и кожу штанов. Он опустил её на землю, развернул, прижал к байку. Металл был холодным, но Кристина не почувствовала — всё её тело горело. Она оперлась руками на сиденье, выгнув спину, подставляясь ему. Егор стянул её кожаные штаны до колен вместе с чёрными стрингами, оголяя ягодицы и всё, что между ними. Его пальцы скользнули между её ног, начали тереть — круговыми движениями, уверенно, без нежности. Кристина застонала, прикусила губу, чувствуя, как пальцы скользят по влажным складочкам, как внутри пульсирует желание. — Да, — выдохнула она. — Ещё. Егор расстегнул ширинку, освободил член, и вошёл в неё — резко, глубоко, без предисловий. Кристина вскрикнула, выгнулась, вцепившись в сиденье. Он начал двигаться — грубо, быстро, не жалея, не сбавляя темпа. Она стонала в голос, не сдерживаясь, и её стоны разносились в ночной тишине, смешиваясь с шелестом ветра и редкими звуками далёкой трассы. Он не останавливался. Ускорился. Вколачивался в неё с такой силой, что байк чуть покачивался на подвеске. После он помог ей поправить штаны, застегнуть ремень. Она повернулась, обняла его, поцеловала в губы — нежно, почти благодарно. Егор вернулся домой, зашёл в дом, повесил ключи на крючок в прихожей, скинул куртку и сразу почувствовал, что что-то не так. Тишина. Не та тишина, которая бывает, когда Аня сидит в спальне или на кухне, готовит, убирается, ждёт его. А та, пустая, холодная, которая бывает, когда в доме никого нет. Он прошёл в гостиную — пусто. На кухню — пусто. На второй этаж, в спальню — пусто. Только разобранная кровать, её розовая пижама на спинке стула и один белый мишка с розовым бантиком на подушке. Тот самый, которого он просил убрать. Егор сжал челюсть. Дура. Без его спроса куда-то делась. Он же объяснял: предупреждать. Всегда. Обо всём. Он достал телефон, нашёл её контакт, нажал вызов. Гудки. Раз, второй, третий. Она взяла. — Где тебя носит? — его голос был холодным, ровным, но в нём звенела сталь. — Я... я гуляю, — голос Ани дрожал. — С подругой. — гуляешь? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — А меня предупредить не судьба? Или ты думаешь, что можешь уходить, когда захочется? — тебя не было дома с самого утра, — её голос стал тише, почти шёпотом. — Я думала, что ты не вернёшься сегодня... — Не тебе решать, вернусь я или нет, — перебил он. — Ты должна быть дома. Всегда. И ждать. С уборкой. С едой. Я что, не объяснял? Аня молчала. Он слышал её дыхание — частое, прерывистое. И где-то на заднем плане — голоса, смех, городской шум. — мне просто скучно было одной, вот я и согласилась погулять… — за успеваемостью своей следить надо и сразу скучно не будет, — продолжал он, проходя в гостиную и садясь на диван. — у мен работа, а у тебя должна быть учёба. А тебя на ней нет. Почему ты на ней не появляешься? — я… я там слышу постоянно обсуждения в свою сторону. Все обсуждают мое замужнее положение, косо смотрят, — грустно сказала Аня. — из-за того, что ты туда не ходишь, ничего не изменится. А долги кто закрывать будет? У тебя их столько, что уже и не запомнить. Завтра же пойдёшь туда и всё закроешь. Мне про тебя все рассказывают, а ты теперь моя жена. Стыдно слушать.

ГЛАВА 188. Она подошла, взяла из его рук второй шлем — тяжёлый, пахнущий кожей и бензином, — надела его, привычным движением закрепив ремешок под подбородком. Села сзади, обняла его за талию, прижалась грудью к его спине, чувствуя тепло его тела даже через куртки. Двигатель взревел, и байк сорвался с места, вливаясь в ночной поток. Огни Москвы поплыли мимо — витрины, фонари, рекламы, небоскрёбы, отражающиеся в тёмной воде реки. Кристина закрыла глаза, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как его тело вибрирует под её руками, как она сжимает его сильнее, чтобы не упасть. Ей нравилось это чувство — скорость, опасность, его близость. Несмотря на шлем, несмотря на ветер, она чувствовала его запах — парфюм, кожу, свободу. Они летели по набережной, потом по мосту, потом снова по трассе, и город оставался где-то позади, но Кристина не знала, куда они едут. И не хотела знать. Ей было всё равно. Лишь бы с ним. Кристина провела рукой по его животу, чувствуя, как напряжены мышцы, как он реагирует на её прикосновение. Он нажал на газ сильнее, и ветер стал ещё холоднее, ещё быстрее. Кристина прижималась к Егору, чувствуя, как ветер обтекает их тела, как вибрирует двигатель, как его спина — твёрдая, надёжная — становится для неё единственным центром мира. Она закрыла глаза и улыбнулась под шлемом. Он рядом. Он не с этой Аней, которая наверняка сидит сейчас дома, обнимает своего дурацкого мишку и плачет. Плачет, потому что никто её не любит. Потому что она никому не нужна. Потому что она — никто. Какая с неё Кораблина? — думала Кристина, сжимая его талию чуть сильнее. — Эту фамилию достойна носить только я. И точка. Она уже мечтала. Представляла ситуации, которые обязательно случатся, когда они с Егором будут вместе по-настоящему. Когда кончится этот дурацкий год, когда Аню вышвырнут, как ненужную вещь, и она, Кристина, займёт своё законное место. Она будет решать все проблемы с высоты своего статуса. Представляла, как кому-то, кто посмеет ей перечить, она скажет, вскинув подбородок: «А вы вообще знаете, чья я жена?» Как круто это прозвучит. Как они испугаются. Как уважать будут. Когда уже пролетит этот год? — она вздохнула. — Скорей бы. На светофоре Егор повернул голову к ней, приподнял визор, подмигнул — быстро, по-мальчишески. Кристина томно улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло от его внимания. Они проехали ещё несколько километров, когда он решил, что пора передохнуть. Свернул на широкую обочину, заглушил двигатель. Машины проносились мимо, иногда останавливаясь на светофорах вдалеке, но здесь было тихо. Только ветер шелестел в придорожных кустах да где-то вдалеке лаяла собака. Они подняли визоры, чтобы видеть лица друг друга, чтобы слышать голоса без помех. — Ну что, байкер, — Кристина провела рукой по его плечу, — накатались? — Не начинай, — усмехнулся он. — А что? — она наклонилась ближе, почти касаясь губами его уха. — Я уже не могу терпеть. Хочу тебя. Егор выдохнул, сжимая руль. — Крис, ты с ума меня сводишь. — Я знаю, — она провела языком по его мочке. — Хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь. На обочине. — Знаю одно место, — сказал он, наконец, и в его голосе появилась та самая хрипотца, которая заводила её всегда. — Укромное. Никто не увидит. Там я тебя нагну на байке и трахну. Как мечта любого байкера. — Мечта? — Кристина усмехнулась. Она встала, потянулась, выгибаясь перед ним, провела руками по своим бёдрам, обтянутым чёрной кожей, по талии, по груди. Егор смотрел, и его глаза горели. — Садись, — сказал он. Кристина встала спиной к нему, чувствуя его руки на своих бёдрах. Он сжал их, притянул её к себе, и она тёрлась об него, как кошка, чувствуя, как он твёрдый даже через кожаные штаны. — Ещё? — спросила она, не оборачиваясь. — Хватит, — он шлёпнул её по мягкому месту, и она выгнулась напоследок, прежде чем он отошёл. — Поехали. Иначе я прямо здесь начну. Она села на байк, обняла его за талию. Он завёл двигатель, и они снова сорвались с места, вливаясь в поток, уносясь в ночь, туда, где их никто не видел.

ГЛАВА 187. Егор вышел из кабинета, на ходу поправляя часы на запястье. Кристина сидела за своим столом, уже собранная, с сумочкой на коленях, и смотрела на него с той самой улыбкой — кошачьей, томной, предвкушающей. — Я поехал, — сказал он, проходя мимо. — Жду, — ответила она, посылая ему воздушный поцелуй. Он не сдержался. Подошёл к ней, взял за талию, поднял и усадил на стол, сдвинув ежедневник и чашку с остывшим кофе. Кристина ахнула от неожиданности, но тут же обвила его шею руками, прижимаясь ближе. Он поцеловал её — жадно, глубоко, с языком, не спрашивая, не стесняясь. Она ответила, вцепившись пальцами в его рубашку, чувствуя, как его язык скользит по её губам, как его дыхание становится тяжелее. Его губы спустились ниже — по подбородку, по шее, к ключицам, к вырезу блузки, где кружево чёрного бюстгальтера виднелось из-под ткани. Он облизнул это место — медленно, смакуя, — и Кристина выдохнула, запрокидывая голову назад. — Егор... — прошептала она, и это было похоже на молитву. Его пальцы скользнули под кружево, сжали грудь, и он наклонился, кусая через ткань. Кристина застонала — громко, не стесняясь пустого офиса, где только они вдвоём. Она откинула голову, прикрыла глаза, чувствуя, как его язык обводит сосок, как его зубы сжимают кожу, как его другая рука сжимает её бедро. — Кайфую от тебя, — сказал он, поднимая голову, и в его голосе была усмешка. — Я знаю, — ответила она, всё ещё тяжело дыша. — Третий размер не шутка. Он вернулся к её губам, поцеловал глубоко, на прощание, и она почувствовала, как его пальцы сжали её бедра в последний раз. Она поправила его воротник рубашки, провела пальцами по вороту, стряхивая невидимую пылинку. Егор усмехнулся, чмокнул её в лоб и направился к выходу. — Не опаздывай, — крикнула она ему вслед. Кристина осталась одна в приёмной. Она сползла со стола, поправила юбку, одёрнула блузку и подошла к своему креслу, где на полу стоял небольшой белый пакет от дорогого бренда. Внутри лежали чёрные кожаные штаны, облегающие, как вторая кожа, чёрный топ с глубоким вырезом и лёгкая кожаная куртка. Она достала вещи, разложила их на стуле, провела рукой по мягкой, дорогой коже. Знала, что уломает Егора на свидание. Знала, что нужно только немного пообижаться — показать, что ей больно, что она недовольна, что она его ревнует. Он всегда реагировал на это. Не криком, не скандалом — нет. Он просто становился мягче. И давал ей то, что она хотела. Кристина переоделась в приёмной, не стесняясь камер, которые, наверное, были здесь везде. Егор всё равно увидит. Ему понравится. Она разложила свою офисную одежду в пакет, поправила волосы, подкрасила губы ярче — красной помадой, той самой, которую он любил. Через полтора часа Егор вернулся к офису. Чёрный байк замер у входа, глухо урча двигателем, блестя металлом и хромом в свете вечерних фонарей. Он достал телефон, написал коротко: «Спускайся». Кристина прочитала сообщение сразу — телефон лежал на столе, и экран загорелся, как только пришло уведомление. Она отложила ежедневник, встала, потянулась. Пакет с офисной одеждой она оставила под столом — завтра наденет что-нибудь другое, неважно. Она подошла к зеркалу, висящему на стене приёмной, поправила волосы, хотя знала, что через минуту наденет шлем. Но даже до этого Егор должен видеть её идеальной. Помада — красная, та самая, которую он любил, когда она красила губы перед ним. Она посмотрела на себя в последний раз, одёрнула топ, проверила, не сбилось ли кружево, и вышла из лифта на первом этаже. Охранники на ресепшене проследили её взглядами — с ног до головы, задержавшись на бёдрах, которые обтягивала кожа, и на декольте, которое виднелось в вырезе топа. Кристина не обратила внимания.. На улице вечер был прохладным, но не холодным. Егор сидел на байке — чёрном, низком, хищном, — в чёрной кожаной куртке, в шлеме с поднятым визором. Его глаза скользнули по ней, когда она подошла, и она увидела, как уголки его губ дрогнули в усмешке.

ГЛАВА 186. На совещании она отвечала резко, коротко, не глядя в его сторону. Отчитывалась о задачах, как робот, без обычных улыбочек и томных взглядов. Несколько раз она краем глаза замечала, что он смотрит на неё, но не поднимала головы. Пусть знает. Пусть помучается. Когда совещание подошло к концу, сотрудники зашевелились, загремели стульями, кто-то уже шёл к выходу, проговаривая про себя задачи, которые раздал Егор. Кристина не осталась. Обычно, когда она не обижена, она задерживается. Подходит к нему, садится на край стола, проводит рукой по плечу, шепчет что-то. Все знают, что она может себе это позволить. Все завидуют. Но сегодня — нет. Егор прошёл в кабинет, и через полминуты Кристина услышала через открытую дверь его голос: — Кристина, зайди через две минуты. Она кивнула, хотя он не видел, и продолжила печатать. Через две минуты не зашла. Подождала ещё три — в наказание, в игру. Потом встала, поправила юбку, одёрнула блузку, провела пальцами по волосам и пошла к нему. Дверь открыла без стука. — Ты просил? — спросила она, останавливаясь у порога. — Подойди, — сказал он, не поднимая головы от бумаг. Она подошла. Встала рядом, чуть сбоку, положив ежедневник на край стола. Его рука легла на её бедро — через тонкую ткань юбки, скользнула вверх, почти до кружева чулок, и остановилась. Пальцы чуть сжали кожу. Он убрал руку, положил на стол. — В чём дело? Чего такая недовольная сегодня? — спросил он, глядя на неё снизу вверх. Кристина выждала минуту. Смотрела на его лицо, на его серые глаза, на его губы, которые она целовала сегодня утром. Потом медленно, почти по слогам, сказала: — обычная. — обычно ты себя не так ведёшь. — тебе показалось, — прищурилась она. — да конечно. Уж я тебя знаю. — ну… ты вчера же был с Аней, раз не приехал ко мне, даже с друзьями в клубе не был, — сказала она, прикусив губу. Егор усмехнулся. — и что? Я с ней живу. От тебя вроде как не скрывал. — и зачем ты с не был? Разве не ты говорил, что она скучная? — я. Но вчера так нужно было. Аня снова устроила забастовку против меня, надо было её задобрить. А то сказать ничего нельзя ей было. — ну и что? Зачем она тебе нужна? — мне нужно, чтобы она не выносила мне мозг. Да и беременность её тоже уже нужна мне. — ты же говорил, что не будешь с ней милым и нежным, — скривилась Крис. — я и не был. Только переспали. — она меня бесит! — возмутилась Кристина. — Меня тоже, но уже свадьба прошла. Осталось только ждать, когда родит ребенка. — потом ты с ней разведешься? — конечно. А сейчас это просто формальность, не нужно всё усложнять. — просто… ты только мой и я не хочу тебя ни с кем делить. И ты можешь понять, как мне тяжело, когда ты с другой, — вздохнула девушка, отведя взгляд. — не могу только с тобой спать. Ты же понимаешь, что нужно иногда разнообразие, даже если не с Аней. Как ты тоже делаешь, — усмехнулся Егор, поглаживая бедро Кристины. — просто… хочу больше внимания от тебя, — сказала Кристина, прикусив губу. — и на что намёк? Он поцеловал её — коротко, но уверенно, нажатием губ, от которого у неё перехватило дыхание. — я хочу.. свидание, — сказала она, когда он отстранился.. — ну ты вообще, — усмехнулся он. — где я, а где романтика. — Мне не нужна романтика, — Кристина провела пальцем по его подбородку. — Я хочу прокатиться с тобой на байке. Как раньше. Егор посмотрел на часы, потом на неё. — Через час я поеду домой, заберу байк. Потом покатаемся. Хотя я знаю, чем закончится это катание на первом же светофоре. Кристина улыбнулась — широко, счастливо, той улыбкой, которую она редко кому показывала. — конечно, — сказала она, сползая со стола, поправляя юбку. — но зато интересно. Она вышла из кабинета, покачивая бёдрами, чувствуя его взгляд на своей спине. Сев за свой стол, она открыла ноутбук, но думала не о работе.

ГЛАВА 185. — я видел, что у тебя чая много. Твои, разные, которые ты любишь? — сказал Егор после недолгой паузы. Аня подняла глаза, удивлённая внезапной нежностью. — Да, есть, — ответила она. — Мятный, с бергамотом, фруктовый. — Завари мне какой-нибудь вкусный, — сказал он, и в его голосе не было приказа. Только просьба. — Хочу попробовать. — хорошо, — Аня даже улыбнулась. — у нас беседка есть в саду. Можем там посидеть, попить чай. Посидим вместе под пледом. — я только за. Очень.. романтично. Аня встала, прошла на кухню, поставила чайник. Руки дрожали, когда она доставала чашки и заварки. Она не понимала, что происходит. Зачем ему чай? Зачем эта нежность после всего, что было? Она заварила чай — мятный для него, фруктовый для себя, — поставила на поднос и вышла на улицу. Егор уже сидел в беседке, укутавшись в плед, и смотрел на звёзды. Аня села рядом, поставила поднос на стол, разлила чай по чашкам. — Холодно, — сказала она, кутаясь в свой плед. — сейчас будет тепло, — ответил он, но в его голосе не было злости. Они пили чай молча, глядя на ночное небо, на звёзды, которые мерцали в вышине. Вдалеке лаяла собака, где-то проехала машина. Было тихо и спокойно. Аня почти забыла, что час назад плакала в ванной от страха и унижения. Егор поставил чашку, повернулся к ней, протянул руку, коснулся её щеки. — Иди сюда, — сказал он, скидывая плед и притягивая её к себе. Аня оказалась у него на коленях, лицом к лицу. Он поцеловал её — нежно, почти ласково, и она ответила, закрывая глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Его руки скользнули под её пижаму, под мягкую ткань штанов, и она вздрогнула, когда его пальцы коснулись её там, внизу. — Тише, — прошептал он, и она замерла. Его пальцы двигались медленно, уверенно, и Аня прикрыла глаза, чувствуя, как удовольствие нарастает, как тело расслабляется, как страх и боль отступают. — Сначала доведу тебя пальцами, — сказал он, и она почувствовала, как его дыхание касается её уха. — Два раза. А потом уже секс. — Прямо здесь? — прошептала она, оглядываясь на темнеющий сад, на дом, где горел свет. — Здесь, — ответил он, и его голос стал низким, хриплым. — Обещаю, будет жарко. Она не спорила. Она не могла спорить. Её тело уже откликалось на его прикосновения, дыхание сбивалось, голова кружилась. Она откинулась назад, опираясь на его руку, и позволила себе забыть. Оргазм пришёл быстро — первый, тихий, почти неслышный. Она закусила губу, чтобы не закричать. Егор не остановился. Через минуту — второй, сильнее, заставивший её выгнуться и вцепиться в его плечи. — Умница, — прошептал он. Потом, снимая с себя одежду, Егор аккуратно, но резко вошёл в неё. Аня выгнулась от ещё большего удовольствия. Она прижималась к нему, чувствуя, как он входит в неё, как её тело сжимается вокруг него, как мир сужается до этого момента. Они кончили почти одновременно, и Аня упала на него, тяжело дыша. — Пойдём в дом, — сказал он, поднимаясь и подхватывая её на руки. В спальне они продолжили — медленно, глядя друг другу в глаза. Когда всё закончилось, они лежали в обнимку, и Аня чувствовала, как его рука гладит её по спине. — было хорошо, — сказал он. — завтра отвезу тебя в универ. Засыпай. Она закрыла глаза и провалилась в темноту. С утра в офисе Кристина ходила обиженная. Егор заметил это сразу — она не скрывала. Ей нравилось, когда он замечал. Нравилось, когда он спрашивал, в чём дело, когда его глаза следили за ней, когда он терял свою вечную сосредоточенность на работе и переключался на неё. Она развернулась перед ним специально, когда он проходил мимо её стола, — так, чтобы он успел протянуть руку и не дотронулся. Он чуть дёрнулся, но она уже отвернулась, сделав вид, что что-то ищет в ящике. Егор усмехнулся. Она слышала эту усмешку — ленивую, снисходительную, и внутри всё закипело, но она не подала виду.

ГЛАВА 184. — Завтра встретимся на работе, — сказал он, и она кивнула, скользнув на заднее сиденье. Егор помахал рукой, дождался, пока огни машины скроются за поворотом, и зашёл в дом. В гостиной горел мягкий, тёплый свет. Аня уже спустилась на первый этаж, переодетая в пижаму — розовую, мягкую, с длинными рукавами. Волосы распущены, лицо бледное, но уже не заплаканное. Она сидела на диване, сжавшись в комок, и смотрела в пол. Егор сел рядом, откинулся на спинку, положил руки на колени. Тишина. — Егор… я хотела поговорить, — сказала Аня тихо, не поднимая головы. — за столом нужно было разговаривать, но говори. — я… услышала, как ты с друзьями разговаривал о том, что они могут меня забрать за деньги… чтобы… — пыталась произнести эту мысль Аня, но дыхание только учащалось от волнения. — не забрать, — спокойно уточнил Егор. — на время, для… того, чтобы переспать со мной, — на глазах снова навернулись слёзы. Она смотрела на свои руки, которые лежали на коленях, и ждала ответа. — это же шутка? — Я пока не знаю, — ответил Егор равнодушно. — Решу позже. — Не надо, — выдохнула Аня, поднимая на него глаза. — Пожалуйста. Я не хочу. Я не могу. Я не согласна… — Не истери, — сказал он, и голос его стал жёстче. — Ничего пока не решено. Тебя спрашивали они там? Нет. — нет, Егор, пожалуйста, не надо… — всхлипнула Аня. — я всё сделаю, но только не это. — ну тоже секс, — пожал Егор плечами. — ты же уже знаешь, что это такое. — но… но не с другими и не за деньги! Я же не… Я не такая, с которой спят да деньги! — истерично говорила Аня. — а эти деньги и не тебе, — спокойно говорил Егор. — я же только твоя… — а мне для друзей ничего не жалко, — усмехнулся Кораблин. — и твои истерики здесь не помогут. Всё решится без тебя, — грубо сказал Егор. Аня замолчала, понимая, что спорить бесполезно. Он не слушал. Он никогда не слушал. — почему ты так со мной? Я ничего тебе плохого не сделала, — шмыгнула носом Аня. — так правильно, ты ничего не делаешь, чтобы мне было приятно с тобой время проводить. Делаешь вид, что меня нет, что тебе всё не нравится. Не соблазняешь. Нет интереса — нет желания. — ты всё равно Кристину любишь, что бы я не делала, тебе будет не приятно всё, что я говорю и делаю. — я тебе такого не говорил, кого я там люблю, — недовольно ответил Егор. — Кристина сама сказала, когда они приезжали к нам, она… разговаривала со мной в ванной. — ну допустим. Но это не значит, что мы не должны с тобой спать либо ещё что-то. А если ты решила, что тебе это не нужно, то ничего общего у нас не будет. — мне нужно это… — через хороший секс можно выстроить хорошие отношения, — хмыкнул Егор. — а ты ходишь дома, как тень. Только и делаешь, что своих медведей разбрасываешь. — больше не буду… — уже успела это сделать, будто это не мой дом, а твой. — твой… — тогда ты просто невоспитанная. Потому что когда живут в чужом доме, то спрашивают, куда своих медведей засунуть можно. Ты их разложила даже не спросив меня. Ещё раз их увижу, выкину вместе с ними на улицу. Тебе подарили этих кроликов, — Егор кинул взгляд на клетку и ушастых. — вот и сиди с ними. Это хоть приличнее выглядит. — хорошо… а как тебе сегодняшний ужин? Понравился? — Аня попыталась перевести тему. — понравился, но такое только для праздничного ужина. Обычно я такое не ем. У мен правильное питание, нужно соблюдать кбжу. — что? — удивилась Аня. — есть меню определённое, где особенные порции. Сама ешь то, что влезет, но моя еда в первую очередь. Я тебе скину меню, посмотришь в интернете, как правильно рассчитывать калории. — а не проще заказать? — у меня жена дома сидит. Для красоты? — нахмурился. — нет… просто я не умею. — научишься. Ничего сложного в том расчете нет. Тебе нужно просто подставить в значения мой вес, рост, возраст. Первые два будут написаны в карточке меню, а возраст сама знаешь. Аня кивнула, стараясь запомнить каждое слово.