Игорь Каплун.Иконы

Александр Невский. У художника-ремесленника есть опасность, с которой он не может не сталкиваться . Опасность эта- "проскакивать " работу. То есть, если написал десять икон Николы, то одиннадцатую можно и с закрытыми глазами написать- сойдёт: глазки, носик, ручки... К сожалению, образ так не рождается. Так ничего не рождается

Рубрика "на станке"

Многие художники вдохновлялись иконой. Кто-то, как Матисс, находя в ней цвет и чистоту приёма, а кто-то напрямую используя ходы. Конечно, Малевич, но о нём всё знают. А мне ещё очень нравится график Ливанов, рисунки которого , есть и с иконной темой. Чисто пластическое осмысление. Средник и клейма

Главное в работе художника- замечать то, что получилось(неважно случайно или специально) и это раскручивать, подтягивая всё к хорошему живописному куску. А для этого важно смотреть на всё , как ребёнок. Воспринимать всё, будто видишь мир впервые

Агапит Печерский. Я люблю писать святых в монашеских одеждах. Как правило, это тёмные пятна, которые хочется не сильно усложнять, а лишь слегка наметить объём. Главное вовремя остановиться.

Готовая и неготовая. Фрагмент

На кого из художников я могу смотреть всегда: Матисс, Пикассо, Марке, Ван Гог. Остальные уже под настроение. Но сейчас о Матиссе. Мне очень близок его путь в живописи к большим, простым пятнам, в которых сюжет очень вспомогательная вещь. А смысл работы именно в живописи. Достичь этого в иконе невозможно, но думать об этом надо) И иллюстрации : от сложного к простому и более выразительному

Всех с воскресным днём! Керамическая икона, вписанная в арку. Живописная икона, вписанная в прямоугольник. Когда я вижу современные иконы, то часто думаю о том, что очень люблю древние.

Годы ведения инстаграмма научили тому, что надо фотографировать с интригой. Поэтому традиционное фото с сушкой креста.

Икона святого пророка Елисея и видео о том, как я его писал

Несколько месяцев пишу, используя кисть второго номера. Для меня это очень тонкая кисть. Практически для миниатюры. А размеры всё небольшие, поэтому постоянно не попадаю и переписываю

Про ошибки. Часть 2. Иконы я начал писать случайно. Какое-то время я уже ходил в церковь, работал в мозаичных мастерских (чаще делая мозаики в храм), писал для себя живопись маслом. Однажды попалась доска , и на ней я написал икону Спасителя. Потом, погружаясь в это ремесло, я понял, как пишут иконы современные художники, и как этому учат в институтах. Сначала делается рисунок карандашом, потом обводят его линией, а затем раскрашивают в точном соответствии с заданными границами. Если в чём-то промахнулся- надо счищать до левкаса. И иконопись тогда превращается не в поиск образа, а ювелирно-хирургическое искусство. Я не сомневаюсь, что есть художники, которые с первого раза делают точный рисунок, подбирают точно цвет и точно видят форму. Но начинающий работает только от ошибки к ошибке. У меня по крайней мере, это так. И благодаря знакомству с Андреем Бодько и о. Алексеем Труниным(фото внизу их) , я увидел, как работает настоящий иконописец. И теперь этот путь: от ошибки к ошибке - стал моим.

Если говорить про ошибки и боязнь этих самых ошибок в рисовании, то у меня это было так. На одном из трёхчасовых занятий по портрету, я рисовал , и уже под конец занятия ко мне подошёл учитель и сказал, что старание убивает рисунок. "Он становится искусственным , в нём пропадает жизнь, живое чувство. Когда мы пытаемся нарисовать без ошибок: точно, похоже, правильно, возникают "тиски", которые зажимают чувства, эмоции, интерес, лёгкость. " Когда мы клали на пол рисунки, чтобы посмотреть на работу друг друга, я быстренько подправил ножки стула на своём рисунке. Учитель это заметил и воскликнул :" Вот, смотри, тебе было всё равно, как нарисовать стул, и он у тебя вышел лучше всего. Живее и интереснее". Это был мой первый шаг к нащупыванию того, что такое рисование. Не мучению с карандашом в руке, а весёлому и лёгкому проживанию рисунка. А как я искал язык в иконописи, расскажу в другой раз)

Пиросмани говорил:" Как здорово бы, собраться всём художникам за большим столом, поставить самовар и говорить об искусстве". Пускай и не всем, но художникам собираться надо. Важно быть вместе . Особенно приятно быть среди тех, с кем говоришь на одном языке и об одном. И пускай кто-то говорит, что мы одинаково пишем, для меня ценно, что нас волнует одно и тоже: заставить краску жить. На фото Илья Ходырев, Андрей Бодько, О. Алексей Трунин, аз.

Как мысль произнесённая есть ложь, так и в законченной живописи есть какая-то неправда. А в пишущейся есть надежда на истину.

В изобразительном, да и в любом другом искусстве важна свобода. При том, что искусство существует только в традиции, преемственности и довольно строгих рамках, без свободы нет развития. Но свобода, как мне кажется, должна быть от страха. Страха белого листа, страха пробы нового, страха оказаться непонятым.

Художники в своих мастерских всегда размещают предметы, которые их трогают и заставляют пластическо клубок бечевки, запах которой ему очень нравился. Но, конечно, самое главное- это то, что лежит в папках и висит на стенах в мастерской. У меня есть несколько работ на стене. Одна из - фотография иконки-эскиза святого Николы. Кистей о. Алексея Трунина. Эскиз, потому что текст на Евангелии так нельзя писать. А в остальном очень живая икона, в которой форма строится живописью, а не рисунком. И конечно, редкое, но мне очень близкое сочетание охр-коричневых и глубокого синего фона.

Бывает хочется больших форм: крупные черты лица, непропорционально большая голова и руки. А детали и символику по возможность стараюсь полностью игнорировать. Всё ради ясности и простоты образа. И как иллюстрация два моих любимых святых : Спиридон и Никола в процессе.

Повтор- это неизбежный спутник любого ремесленника. Иногда повтор делать интересно, если остался задор с прошлой работы, и хочется выразительность усилить. А бывает , что первая работа прошла без интереса- обычное скучное исполнение приёмов. Такие повторы я откладываю до последнего и по возможности отказываюсь.