Devibhakta

Мои книги пришли! Видео от моей прекрасной читательницы Ксении из Сочи.

Как я провел новогоднюю ночь. 😀

Всегда рад подарить мои книги!

Плоды уходящего года.

ИТОГИ ГОДА И ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ 2022/2023 Ушедший год был очень плодотворным и радостным для меня. Появилось на свет пять моих книг и вот-вот выйдет шестая! Начало года было ознаменовано выходом в издательстве «Ганга» «Сказания о Джаландхаре» – фрагмента Падма-пураны, содержащего мою любимую мифологическую историю о борьбе за сердце прекрасной Парвати. Затем настал черед перевода с немецкого огромной биографии Эрнста Юнгера, работой над которым я занимался целых шесть лет. За это спасибо замечательному издательству «Тотенбург»! Лето порадовало публикацией долгожданной монографии «Женщина в индуистской Тантре» («Ганга»). Этот труд был очень важен для меня, так как родился на основе изучения всего корпуса тантрической литературы. Теплая осень наряду с коврами из золотистых листьев подарила еще две книги. Сначала перевод книги Алена де Бенуа о рунической письменности («Тотенбург»), а затем, наконец, первая часть (главы 1–8) важнейшего тантрического текста – Куларнава-тантры («Ганга»). Наконец, после праздников должно начаться распространение Майя-тантры (она выйдет в «Касталии»). Помимо этого, готовил заметки для социальных сетей и видеолекции на индологическую и прочую тематику. Благодаря моим чудесным помощникам регулярно появляется аудио переводов Калика-пураны. Что касается громадья моих планов, то следующий год прежде всего будет посвящен продолжению работы над Куларнава-тантрой. С удовольствием признаюсь, что я полон решимости подарить моим читателям полный текст Куларнавы на русском языке, и в своем устремлении подобен потоку горной реки, поступи римских легионов или конной лаве Чингисхана! Затем, в ближайшие две недели заканчиваю работу над переводом книги Эрнста Юнгера «На сарацинской башне», посвященной путешествию писателя на остров Сардиния в 1954 году. Было приятно вместе с любимым автором насладиться солнечным светом и брызгами волн на средиземноморском острове, в ту пору еще не загаженном цивилизацией. Юнгерианой планирую заниматься и дальше. Из числа планируемых на следующий год крупных статей могу назвать «Наготу в индийской мифологии». Меня как заядлого натуриста не оставляет в покое эта тема! Ну и конечно, новые заметки, аудио переводов и видеолекции! Благодарю всех моих читателей за поддержку и внимание в ушедшем году! И до новых встреч и открытий в новом!

ТАНТРИЧЕСКИЙ РЕБЕНОК В традиционном обществе каждый шаг человека был освящен обрядами, тем более такой важный, как зачатие ребенка. Соответствующий обряд, именуемый garbhadhāna (букв. «размещение зародыша»), восходит к ведийским временам и носит общеиндуистский характер. Соответствующие заговоры содержатся в Атхарваведе. «Вишну пусть приготовит лоно, Тваштар пусть украсит формы! Пусть вольет Праджапати (семя)! Дхатар пусть положит зародыш тебе!» (V.25.5). Что касается Тантры, то, как правило, тантрическая майтхуна имеет сугубо религиозно-мистическое значение и не преследует цели зачатия ребенка, по крайней мере, в текстах об этом не говорится. Тем не менее тантризм не мог обойти эту тему стороной. Обряд garbhadhāna в его тантрической форме описывается в Маханирвана-тантре (9.107–116). Здесь мужчина, прикасаясь к различным частям тела женщины, должен совершать джапу различных биджа-мантр. Например, прикасаясь правой рукой к ее голове, он должен рецитировать сто раз кама-биджу (klīṃ), прикасаясь к подбородку – сто раз вагбхава-биджу (aiṃ), к горлу – двадцать пять раз рама-биджу (śrīṃ) и так далее, а также освящать мантрой свой лингам, после чего следовало соединение. Однако этот обряд остается в рамках санскар – обрядов жизненного цикла и не относится к собственно мистической практике. Что же до последней, то в кашмирской традиции существует представление о yoginī-bhu, «рожденном от йогини», то есть ребенке, зачатом в ходе ритуала родителями, обладающими высоким мистическим уровнем. Мужчина и женщина, совершающие этот ритуал, должны быть полностью свободны от обычных человеческим эмоций и привязанностей и ощущать себя божествами. Как пишет Абхинавагупта в «Тантралоке» (29.162–163): «Тот, чье тело зарождается в утробе во время такого союза, именуется “рожденным от йогини”. Он – сам Рудра, обладатель знанья (tādṛṅmelakakalikākalitatanuḥ ko ‘pi yo bhavedgarbhe / uktaḥ sa yoginībhūḥ svayameva jñanabhajanaṃ rudraḥ)». Согласно преданию, сам Абхинавагупта был появился на свет именно благодаря обряду melaka, в ходе которого его родители погрузились в самадхи.

НЕПЛОХО ОЧЕНЬ ИМЕТЬ ПЯТЬ МУЖЕЙ Известно, что героиня Махабхараты, прекрасная Кришна Драупади, имела пять мужей – пять братьев Пандавов: Юдхиштхиру, Бхимасену, Арджуну, Накулу и Сахадеву. В тексте это связывается со словами матери Пандавов Кунти, которые она сказала в ответ на сообщение Арджуны и Бхимы о том, что они вернулись с «милостыней», и не видела при этом свою невестку: «Наслаждайтесь ею совместно». Иногда высказывается предположение, что это отражает реально существовавший обычай (зафиксированный в более позднее время на Тибете и в предгорьях Гималаев, где как раз женщина могла выйти замуж за двух или более братьев), однако многомужество Драупади сильно смущало уже самих героев Махабхараты, включая отца красавицы царя Друпаду, который говорит: «По моему мнению – это беззаконие, противное миру и ведам, ибо не было еще, чтобы одна (женщина) была бы супругою многих (мужчин)». На это Юдхиштхира возражает, что прецендент все-таки был: «девушка из рода Готамы, по имени Джатила, вышла замуж за семерых мудрецов». Эпос содержит и еще одно, кроме слов Кунти, объяснение многомужества Драупади. Согласно I.157, 189, Драупади в своей прошлой жизни была дочерью мудреца, которая совершала аскетические подвиги, чтобы Шива дал ей мужа. И когда довольный ее подвижничеством бог явился к ней, он в запале произнесла слова «дай супруга» пять раз. И тогда Шива обещал, что в будущем рождении у нее будет пять мужей. В это же время Пандавы – это пять Индр, воплотившихся на земле согласно проклятию. С другой стороны, многомужество в эпосе воспринимается и как нечто почетное и желанное. Так, Карна в ответ на предложение Дурьодханы посеять раздор между Пандавами и Драупади отвечает, что это невозможно, поскольку «желанное положение для женщин – это многомужество для одной. И его Кришна достигла, не (решится) же она разбить свое счастье» (в оригинале: īpsitaś ca guṇaḥ strīṇām ekasyā bahu bhartṛtā / taṃ ca prāptavatī kṛṣṇā na sā bhedayituṃ sukham). У. Донигер утверждает, что в более поздние времена многомужество Драупади еще более смущало индийцев, чем во время складывания эпоса, и это привело к снижению ее образа во многих пересказах Махабхараты на санскрите и на местных индийских языках. И как пишет исследовательница, если Сита считается у современных индуистов идеалом жены, того же нельзя сказать об общей жене пятерых Пандавов. И поэтому многие дают своим дочерям имя «Сита», но немногие – Драупади. Однако Донигер, думается, не совсем права: во многих местах Индии, прежде всего на юге (Андхра Прадеш, Тамилнаду, Карнатака), Драупади поклоняются как воплощению Адья Шакти или Кали (Драупади Амман), и в общей сложности ей посвящено около 400 храмов, расположенных как в самой Индии, так и за границей (Малайзия, Сингапур, ЮАР и др.). И почитателей богини вовсе не смущает наличие у нее пятерых мужей.

Зная, что ангула (aṅgula), или «палец», это мера длины, равная, как гласит Артхашастра, «наибольшей ширине средней части среднего пальца среднего человека», можно подсчитать, у какого типа мужчин какого размера лингам 

ЗАЯЦ В САНСКРИТЕ И САНСКРИТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Следующий год по китайскому календарю у нас это год Зайца, и сейчас повсюду можно увидеть изображение этого симпатичного ушастого зверька. Так что самое время поговорить о том, какое место зайчик занимает в санскрите и в литературе на этом языке. В Индии и соседних странах обитает вид Lepus nigricollis, или темношеий заяц, это близкий родич наших беляков и русаков. Вид этот достаточно распространен и встречается даже в Гималаях на высоте до четырех тысяч метров. Более того, индийцы привезли своего зайца на острова Индонезии, Мадагаскар и Маврикий. Но, можно сказать, что по сравнению с тигром, львом и слоном зайцу не очень повезло. Для его обозначения в санскрите используется не так много слов (в то время синонимические ряды для трех вышеуказанных животных включают их многие десятки). Чаще всего на санскрите зайчик именуется просто śaśa или śaśaka. Это слово родственно русскому «заяц», английскому «hare» и немецкому «Hase». Также он может зваться и образно lambakarṇa («вислоухий»), lomakarṇa («с волосами в ушах»), mṛdulomaka («с мягкой шерстью»), mṛduromavān (такое же значение). Зато заяц мог бы по праву гордиться тем, что его имя вошло в некоторые из санскритских наименований Луны: śaśāṅka («имеющий пятно в форме зайца»), śaśadhara («несущий зайца») и śaśin («заячий»). Происхождение этих слов связано с тем, что пятна на Луне напоминали индийцам зайца. Согласно одним источникам, мясо зайца дозволено употреблять в пищу, согласно другим – нет. К числу первых относятся «Законы Ману», где заяц упоминается в списке диких животных, чье мясо можно есть (5.18). А Вишну-пурана, напротив, рассказывает историю царевича Викукши, сына Икшваку и внука Ману Вайвасваты, который во время охоты полакомился зайчатиной. Мудрец Васиштха, являвшийся жрецом его отца, отказался освящать дичь для обряда, узнав, что царевич положил с ней запретное мясо зайца. В итоге Икшваку изгнал своего сына, и тот получил имя Шашада («зайцеед»). Однако в шактистских и тантрических текстах заяц оказывается в списках животных, пригодных для принесения в жертву (например, Калика-пурана 55.4; Бриханнила-тантра 8.24). Хотя этот список носит скорее теоретический характер, и не думаю, что зайчик был популярным объектом для жертвоприношений грозным тантрическим божествам. Заяц в качестве персонажа встречается в знаменитом сборнике сказок «Панчатантра», хотя и не так часто, как например, лев, шакал или обезьяна. В одной из сказок именно зайчишка благодаря своей хитрости сумел одолеть льва льва Мандамати («тугоумный»), который терроризировал всех прочих лесных жителей. Он отвел царя зверей к колодцу и тот, увидев свое отражение в воде и подумав, что это другой лев, бросился вниз и утонул. «А довольный заяц обрадовал всех зверей и, прославляемый ими, счастливо зажил в том лесу», – такими словами заканчивается эта сказка. В другой сказке заяц по имени Виджая («победа») сумел отвадить слонов от посещения Лунного озера и тем самым спас своих сородичей, обитавших на берегах этого водоема. То есть в индийских сказках зайчик выступает символом не трусости, а сообразительности и хитроумия. Заяц занял свое место и в индийской эротологии. «Зайцем» именуется один из типов мужчин, упоминаемых в камашастрах – трактатах по искусству любви – начиная со знаменитой Камасутры. Среди прочих в разных текстах фигурируют «олень», «козел», «осел», «конь» и «бык». Камасутра не дает характеристики «зайца», как и других называемых ее типов, «быка» и «коня», зато такая характеристика содержится в более поздних камашастрах, например, «Смара-дипаке» («Светоч бога любви»). Из нее мы узнаем, что «заяц» это мужчина мягкий, добронравный, правдивый, сладкоречивый, почитающий богов, брахманов и гуру, любящий пение и танцы, одним словом, настоящий интеллигент. Это выгодно отличает его от «быка» и «коня», которые могут быть грубыми, жадными и лживыми, но зато лингам у «зайца» меньше размером – шесть ангул, в то время как у «быка» – десять ангул, а у «коня» – целых двенадцать.

Зная, что ангула (aṅgula), или «палец», это мера длины, равная, как гласит Артхашастра, «наибольшей ширине средней части среднего пальца среднего человека», можно подсчитать, у какого типа мужчин какого размера лингам 

ЗАЯЦ В САНСКРИТЕ И САНСКРИТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Следующий год по китайскому календарю у нас это год Зайца, и сейчас повсюду можно увидеть изображение этого симпатичного ушастого зверька. Так что самое время поговорить о том, какое место зайчик занимает в санскрите и в литературе на этом языке. В Индии и соседних странах обитает вид Lepus nigricollis, или темношеий заяц, это близкий родич наших беляков и русаков. Вид этот достаточно распространен и встречается даже в Гималаях на высоте до четырех тысяч метров. Более того, индийцы привезли своего зайца на острова Индонезии, Мадагаскар и Маврикий. Но, можно сказать, что по сравнению с тигром, львом и слоном зайцу не очень повезло. Для его обозначения в санскрите используется не так много слов (в то время синонимические ряды для трех вышеуказанных животных включают их многие десятки). Чаще всего на санскрите зайчик именуется просто śaśa или śaśaka. Это слово родственно русскому «заяц», английскому «hare» и немецкому «Hase». Также он может зваться и образно lambakarṇa («вислоухий»), lomakarṇa («с волосами в ушах»), mṛdulomaka («с мягкой шерстью»), mṛduromavān (такое же значение). Зато заяц мог бы по праву гордиться тем, что его имя вошло в некоторые из санскритских наименований Луны: śaśāṅka («имеющий пятно в форме зайца»), śaśadhara («несущий зайца») и śaśin («заячий»). Происхождение этих слов связано с тем, что пятна на Луне напоминали индийцам зайца. Согласно одним источникам, мясо зайца дозволено употреблять в пищу, согласно другим – нет. К числу первых относятся «Законы Ману», где заяц упоминается в списке диких животных, чье мясо можно есть (5.18). А Вишну-пурана, напротив, рассказывает историю царевича Викукши, сына Икшваку и внука Ману Вайвасваты, который во время охоты полакомился зайчатиной. Мудрец Васиштха, являвшийся жрецом его отца, отказался освящать дичь для обряда, узнав, что царевич положил с ней запретное мясо зайца. В итоге Икшваку изгнал своего сына, и тот получил имя Шашада («зайцеед»). Однако в шактистских и тантрических текстах заяц оказывается в списках животных, пригодных для принесения в жертву (например, Калика-пурана 55.4; Бриханнила-тантра 8.24). Хотя этот список носит скорее теоретический характер, и не думаю, что зайчик был популярным объектом для жертвоприношений грозным тантрическим божествам. Заяц в качестве персонажа встречается в знаменитом сборнике сказок «Панчатантра», хотя и не так часто, как например, лев, шакал или обезьяна. В одной из сказок именно зайчишка благодаря своей хитрости сумел одолеть льва льва Мандамати («тугоумный»), который терроризировал всех прочих лесных жителей. Он отвел царя зверей к колодцу и тот, увидев свое отражение в воде и подумав, что это другой лев, бросился вниз и утонул. «А довольный заяц обрадовал всех зверей и, прославляемый ими, счастливо зажил в том лесу», – такими словами заканчивается эта сказка. В другой сказке заяц по имени Виджая («победа») сумел отвадить слонов от посещения Лунного озера и тем самым спас своих сородичей, обитавших на берегах этого водоема. То есть в индийских сказках зайчик выступает символом не трусости, а сообразительности и хитроумия. Заяц занял свое место и в индийской эротологии. «Зайцем» именуется один из типов мужчин, упоминаемых в камашастрах – трактатах по искусству любви – начиная со знаменитой Камасутры. Среди прочих в разных текстах фигурируют «олень», «козел», «осел», «конь» и «бык». Камасутра не дает характеристики «зайца», как и других называемых ее типов, «быка» и «коня», зато такая характеристика содержится в более поздних камашастрах, например, «Смара-дипаке» («Светоч бога любви»). Из нее мы узнаем, что «заяц» это мужчина мягкий, добронравный, правдивый, сладкоречивый, почитающий богов, брахманов и гуру, любящий пение и танцы, одним словом, настоящий интеллигент. Это выгодно отличает его от «быка» и «коня», которые могут быть грубыми, жадными и лживыми, но зато лингам у «зайца» меньше размером – шесть ангул, в то время как у «быка» – десять ангул, а у «коня» – целых двенадцать.

ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ В САНСКРИТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ В санскритских текстах содержатся представления не только о бескрайности Вселенной и огромных циклах ее существования, но есть даже нечто, напоминающее теорию относительности. Согласно преданию, содержащемуся в «Хариванше» и во многих пуранах, в том числе и в Девибхагавата-, в далеком прошлом жил царь Ревата, правивший страной Анарта. У него была дочь-красавица Ревати. Царь не знал, какому царевичу отдать в жены свою дочь и решил отправиться к самому богу-творцу Брахме, чтобы спросить его совета. В Девибхагавата-пуране Джанамеджая спрашивает Вьясу, как человек может достичь в этом теле мира Брахмы. На это риши отвечает, что «все миры достижимы для потомков Ману» и приводит примеры Арджуны, пять лет пробывшего на небесах Индры, и Махабхиши, возлюбленного богини Ганги. Прибыв на Брахмалоку, Ревате вместе с дочерью пришлось недолго подождать, пока смолкнет божественное пение, а затем царь смог задать богу свой вопрос. Улыбаясь Брахма ответил, что все, кого Ревата прочил в мужья своей дочери, давно отправились в обитель бога смерти Ямы, равно как и его родичи, а его стольный город Кушастхали разграблен и разрушен. Как оказалось, за совсем недолгое время нахождения Реваты в Брахмалоке минуло восемьсот юг, и теперь на месте его царства находится царство ядавов. В итоге Брахма посоветовал отдать Ревати в жены брату Кришны, могучему Балараме. Вернувшись на Землю, Ревата так и поступил. В «Хариванше» рассказывается, что за время отсутствия Реваты и его дочери люди сильно измельчали ростом и заметно поглупели. И поскольку Ревати выглядела чересчур высокой, ее мужу Балараме пришлось укоротить ее рост при помощи тесака. Таким образом, мир Брахмы оказывается местом, где время течет значительно медленнее, чем на Земле. Заметим, что этот же мотив встречается и в сказках многих народов мира: герой находится в каком-то чудесном месте совершенно недолго, а вернувшись в обычный человеческий мир, обнаруживает, что прошел гигантский промежуток времени, все изменилось, а те, кого он знал, давным-давно умерли. И это очень напоминает следствие специальной теории относительности, согласно которой время для тел, движущихся со скоростями, близкими к скорости света, замедляется (а из общей теории относительности вытекает то, что время замедляется для тех, кто оказался в гравитационном поле очень массивных объектов, например, «черных дыр»). В современной фантастике, космонавт, вернувшись из полета к другим звездам, обнаруживает, что сверстники, кого он знал до отбытия, либо состарились значительно больше, чем он сам (а его дети сравнялись с ним по возрасту), либо давно отошли в мир иной, хотя по его часам прошло не так и много времени (пример – в фильме «Интерстеллар»).