Борьба СССР с русской белой эмиграцией на примере РОВС
Эвакуацией армии Врангеля из Крыма в ноябре 1920 г. завершилась Гражданская война на Юге России, но Русская армия не прекратила своё существование: в 1924 г. она была преобразована в Русский общевоинский союз.
РОВС был крупнейшей белоэмигрантской организацией, а его целью было сохранение офицерского корпуса Русской армии на случай возобновления активной борьбы с большевизмом.
При РОВСе работали военно-училищные курсы, они сотрудничали с массой молодёжных организаций и готовили молодых людей, достигших призывного возраста, 18–20 лет, на должности унтер-офицеров или младших офицеров — подпоручиков и поручиков.
Советские органы государственной безопасности и разведки были очень обеспокоены таким положением дел: белая эмиграция была главной целью советской разведки.
Даже в апреле 1941 г., за два месяца до начала войны с Германией, Разведывательное управление Генерального штаба Красной армии в ориентировке для советских резидентов за границей указывало, что необходимо обращать особое внимание на пункты формирования белых воинских частей и институты, которые занимаются их подготовкой. Тем более это относилось к 1920-м годам.
Методов у советских спецслужб было три. Первый — легендированные организации: чекисты создавали в СССР мнимое антисоветское подполье, от его имени входили в доверие к эмигрантским центрам, узнавали их планы и выманивали противников через границу. Так в ходе операции «Синдикат-2» в августе 1924 г. был выманен в СССР и арестован Борис Савинков, а операция «Трест» (1921–1927) позволила войти в доверие к великому князю Николаю Николаевичу и Кутепову и заманить в СССР британского разведчика Сиднея Рейли. Второй метод — вербовка агентов в самой эмиграции. В 1929 г. на советскую разведку начал работать бывший министр колчаковского правительства Сергей Третьяков, с помощью которого в парижском штабе РОВСа были установлены микрофоны, а в сентябре 1930 г. был завербован генерал Николай Скоблин вместе с женой, певицей Надеждой Плевицкой. Третий — прямые акции за границей, похищения и убийства, которыми занималась особая группа Якова Серебрянского, подчинённая напрямую председателю ОГПУ.
Главным врагом советской разведки до момента своей гибели был Пётр Николаевич Врангель, принявший деятельное участие в разоблачении "Треста". В 1927 г. Врангель пришёл к мысли о необходимости создания собственной организации, которая не имела бы отношения ни к РОВСу, ни к организации Кутепова и которая должна была работать с центром в Берлине и в Париже под видом издательства «Медный всадник».
Помощник генерала Врангеля Павел Николаевич Шатилов составил план развития организации, включавший создание контрреволюционных ячеек на территории России, поиск контактов с командирами Красной армии и выработку политической платформы. План предусматривал и теракты, но речь шла уже не о гранате, брошенной в общежитие, как у Кутепова, а об устранении руководителей СССР.
В начале марта 1928 г. представитель германского правительства, назвавшийся Феттером, предложил Врангелю деньги на работу этой организации, но получил отказ: Врангель требовал сначала точно оговорить политические условия такого финансирования.
Вскоре после этого Врангель — прекрасный кавалерист, совершенно здоровый человек, боевой генерал, прошедший несколько войн, — заболел тяжелейшей формой туберкулёза и за месяц сошёл в могилу. Обследование показало, что все лёгкие были в туберкулёзных палочках. Между тем жил он в Брюсселе, где эта болезнь не была распространена. Тем более, что туберкулёз развивается медленно: с ним живут годами, а здесь всё заняло месяц. Потом выяснилось, что незадолго до болезни в доме Врангеля какое-то время жил человек, бывший братом его денщика, матрос советского судна, стоявшего в Антверпене. Генерал Врангель умер 25 апреля 1928 г. в возрасте 49 лет, хотя следующее десятилетие, с 50 до 60, вполне могло стать расцветом его деятельности. Врангель был безусловно самой крупной, яркой и харизматической фигурой Русского Зарубежья.
В должности начальника РОВС Врангеля сменил Александр Павлович Кутепов.
В январе 1930 г., за три дня до гибели, Кутепов встретился со своим разведчиком, бывшим начальником разведотдела поручиком Критским. На юге России дело шло к открытой войне крестьянства с советской властью. Кутепов собирался высадить четыре тысячи офицеров на Кубани, чтобы поднять всю Кубань, а затем и Дон на новый виток вооружённой борьбы, и поручил Критскому разработать план этого десанта — предположительно из Болгарии через Чёрное море.
Советская власть никогда не была на таком волоске, как между январём и апрелем 1930 г.: коллективизация вызвала крайнее раздражение деревни, и Сталину пришлось на ходу менять её тактику. Кутепов же был опасным противником: за ним стояла большая потенциальная вооружённая организация.
Во главе РОВС Кутепов пробыл менее двух лет, уже в конце января 1930 г. он при попытке похищения был убит в центре Парижа группой советских боевиков Якова Серебрянского, связанного с контрразведывательным отделом ГПУ. Он вышел из дома в церковь и до церкви не дошёл. Только в конце 1989 г. советская разведка официально признала ответственность за похищение Кутепова.
Кутепова сменил в должности военный разведчик, бывший командующий войск Северной области, генерального штаба генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер. В отличие от Кутепова и Врангеля, он не был ни харизматиком, ни пассионарием и вообще отказался от какой-либо активной работы. В сентябре 1937 г. он был похищен агентурой НКВД, вывезен в Москву и расстрелян в мае 1939 г. на Лубянке. Его убийство, по-видимому, было связано не с тем, что он, как Врангель и Кутепов, представлял опасность как личность, а с намерением продвинуть на должность начальника РОВСа своего человека. Тем не менее Миллер смог раскрыть белого генерала Скоблина, ставшего агентом советской разведки.
Перед тем как уйти на свидание с двумя якобы немецкими офицерами, с которыми его должен был познакомить Скоблин, он неожиданно для всех оставил на столе записку: «У меня сегодня в 12 часов дня в таком-то месте свидание с такими-то людьми, которое устраивает Скоблин. Возможно, это ловушка, поэтому оставляю записку». Когда Миллер не вернулся домой, в канцелярии РОВСа конверт с этой запиской вскрыли, и вся история получила огласку.
Несмотря на все свои усилия, советским спецслужбам не удалось сокрушающий удар по русской эмиграции. Коренным образом её положение изменилось лишь в результате Второй Мировой войны, когда СССР оккупировал всю Восточную Европу, включая Латвию, Сербию, Чехию и восток Германии, на территории которых до этого проживали многие белоэмигранты.