Бежит орëт

😆

- Чей-то тебя нельзя трогать? – натурально удивился мужик - Почему? (Прикиньте, да, серьезно, я должна объяснить постороннему пьяному хмырю, почему он не может меня трогать?!) - Потому что я – музейный экспонат. Конечно, так себе шутка, тем более, что произнесла я ее тоном «пошелнахрен». Но даже для плохой шутки эффект был чересчур. Мужик взревел как раненая горилла: - Кто экспонат?!? Я – экспонат?!? Классика жанра, да. Было бы смешно, если бы не было так страшно. Ловким отработанным движением, действуя так явно не первый в жизни раз, чувак схватил меня сзади за волосы и пообещал мне выдать женский половой орган. Я даже испугаться не успела. Растерялась просто. Не поняла – это что вообще сейчас происходит. Что он собирается делать? Что именно, ведь женского полового органа у него нет? Да, я была воспитанной девочкой. Наивной девочкой из хорошей семьи. Когда тебя крепко держат сзади за гриву, запрокидывая голову назад, сделать с этим практически ничего нельзя. Можно только наблюдать звездное небо над городом Б, потому что моральный закон внутри нас в этот момент для обзора не доступен. Хорошо, что со мной была моя боевая подруга. В отличие от меня, она-то не растерялась. Она-то как в воду глядела (предупреждала же тебя, дуру, молчиии!) и была готова морально. Но и не только. В ее кармане лежал баллончик с нервно-паралитическим, такие были смутные тогда времена, девочкам приходилось вооружаться. Благодаря этому баллончику, а так же уму, реакции и смелости моей подруги мы отделались испугом. Нелегким, нет, видите, до сих пор бомбит. Хоть и смеялись мы потом над этим долго. Но все не высмеешь. Мужику, конечно, досталось больше, но мне почему-то его совсем не жаль. Если вы женщина, вам, вероятно, легко будет это представить. Если мужчина – сложнее, но вы попытайтесь. Вы заходите в свой подъезд, а там вас поджидают два малознакомых хмыря. Они начинают вас «лапать». По каким-то причинам защитить вас некому, и если позвать на помощь в подъезде – тоже никто не придет (я пробовала, знаю). Вы понятия не имеете, что у этих хмырей на уме, просто приставания или еще что похуже. Ваша задача – выйти целой, с минимальными потерями. Что вам остается делать? Драться? Кричать, чтобы убрали свои поганые руки нахрен, чтобы они разозлились и почувствовали себя вправе поступать с вами жестче? Хохотать и отбиваться, отбиваться и хохотать, черт побери. Переводить все в шутку, в легкий флирт, главное – не показать им как ты их боишься, потому что страх – это провокация. А ведь вы живете рядом и да, это уже не в первый раз. Неужели вы действительно думаете, что ей это было в радость? Нет, правда, правда, вы серьезно так думаете? Юлия Шляхова

Вынесло из ленты: два немолодых уважаемых человека в свете свежего американского скандала про попытку изнасилования публично обсуждают как они в юности девчонок «лапали». Вспоминают с явным удовольствием, не стыдясь. Один рассказывает как он с товарищем ходил в подьезд, подкарауливать некую барышню, специально, чтобы ее «лапать» групповым образом. Барышня отбивалась и хохотала. Отбивалась и хохотала. Черт. Черт. Черт. Не дерзи, не груби и не сопротивляйся – первое, чему меня научила подруга юности в периоды наших вечерних прогулок. Шути с ними, кокетничай, будь мила и тихонько сваливай под благовидным предлогом. Иначе – огребешь. Я, домашняя девочка, необстрелянный воробей, недоумевала. Почему? Почему я не могу просто послать этих наглых, хамоватых гопников, настырно желающих «познакомиться», а то и прямо предлагающих отправиться с ними куда-то прямо сейчас. Ведь это явно непристойное предложение? Посылать нельзя, это грубо, они обидятся – поясняла опытная подруга, - за такое могут и побить. Посылать – грубо, а орать: девчееенки, пойдемте с нами – не грубо?! Разве они имеют право так со мной поступать? Ну, ладно, не буду их посылать, раз они такие нежные. Просто скажу – нет, отстань, не хочу – так нормально жеж? Вполне себе вежливо. Имею я право не хотеть с ними знакомиться? Нет, так нельзя, нельзя им отказывать так прямо, они обидятся, решат, что ты слишком гордая и могут сделать тебе что-нибудь плохое. Проучить. Надо с ними немного позаигрывать, чтобы им было приятно, а потом наврать что-нибудь про то, что ты бы вот с ними с радостью, но вот прямо сейчас никак не можешь, простите, простите, меня очень ждут. - Я не смогу так, - говорила я подруге, - не смогу, они мне отвратительны, я не могу с ними кокетничать, не могу врать и, честно говоря, не понимаю зачем это нужно. Особенно не могу, когда они тянут ко мне свои руки. Меня прямо сразу трясет и выворачивает, я отпихиваю их на автомате. - Терпи, - говорила подруга, - подумаешь руки, - начнешь сопротивляться или драться – точно схлопочешь. Они-то сильней . Лучше в следующий раз молчи. Просто заткнись и не отсвечивай, я сама все разрулю. Главное – не дергайся, а то непременно огребем. Вскоре жизнь показала, что она была права. Поздним вечером на главном проспекте города Б к нам подвалил изрядно поддатый люмпен. Люмпен алкал женского внимания, а мы, как назло, были вдвоем, друзей мужского пола с нами в тот вечер не оказалось. Ну и понеслось. - Девчеееенки, а вы куда идете? А как вас зовут? А чего вы тут одни ходите? А пойдемте со мной, я здесь недалеко живу. (Блин, блин, старый козел, ну какое тебе нахрен дело куда мы идем, иди к черту) Только молчи, молчи, Юля, прошу держи себя в руках – светящиеся алые буквы бежали по челу подруги. Она делала мне большие глаза. Она подавала сигнал. Да, я помню, помню, я обещала заткнуться, хорошо. Подруга вежливо щебетала с неведомым алконавтом, а я тем временем тихо закипала внутри. Мужик был мерзок, вонюч, пьян, все, что я хотела от него - чтобы он сгинул. Беседа журчала своим чередом, (а че твоя подруга такая хмурая? У нее плохое настроение. – А че такое? Счас поднимем) подружка убалтывала завропода, завропод настаивал на своем. Мы никак не можем пойти с тобой, увы, увы, очень спешим, дома ждет мама, волнуется, понимаешь? Завропод не понимал. Мы должны были непременно пойти с ним, ненуачо. Недолго же, ну. Чевамжалкочтоли. Рано или поздно, наверное, он бы устал и отвалился естественным путем, но в какой-то момент все пошло не так. Чувак разомлел и решил нас потискать. Вот так, ни с того ни с сего раскинул свои мерзкие лапы и обнял за плечи, притянув к себе. Обеих. Он. Положил. Свою. Грязную. Вонючую. Руку. Мне. На. Плечо. Подруга осеклась и посмотрела на меня умоляюще. В наступившей секундной тишине было отчетливо слышно как из меня с треском вылетают искры и звеня рассыпаются по мостовой. - Не трогай меня – ледяным тоном сообщила я мужику, смахивая его грабли с собственного плеча. Я держалась как могла. Я была просто образец спокойствия и терпимости.

Вот эта подруга с ледяным голосом это я, ага. И точно так же молчала, но толку, доебывались чо я молчу, пока другой забалтывал. Почему же я не люблю гулять одна, да? Думала всегда, что скучно одной, а сейчас думаю: да страшно. Я ж голос теряю если нападёт, отбрехаться не умею, омерзение и брезгливость сразу на лице написаны, молчание им тоже не нравится, не сильная, а пол жизни ещё и 40 кило девочка, даже на адреналине не отбиться. Не-на-ви-жу. 👇👇👇

В мужской культуре есть постоянная идея, что поступать правильно это трудно. Очень трудно. И я конечно соглашалась, мне и самой часто трудно. Но. Если посмотреть логично, то на самом деле это не трудно. Быть не мудаком, не насиловать и не убивать. Трудно это только в мужицком мире насилия, мире иерархии и постоянной войны. Тут да, тут чтобы быть человеком и не говнить надо идти против системы. А там, где выстраивается атмосфера взаимного уважения, заботы, эмпатии, где люди могут отдыхать сколько надо, могут не спешить, не рвать жопу, чтобы выживать, где всех ценят и любая работа оплачена, где ресурсны все, там делать добро и поступать правильно совсем не сложно. Мудаки создали мудацкий мир, а потом воспевают как героев единичные случаи когда мудак поступил как человек. Нахуй такой мир и такую культуру, вот что.

This

Не хотят проводить время с семьёй - не вписываются в семью и не женятся. Не хотят заниматься детьми - делают вазектомию и не занимаются проникающим сексом. Не хотят выносить мусор - не производят этот мусор, не хотят убираться - не пользуются тем, что нужно мыть и убирать. Очень и очень просто. Хорошо писала три года назад)))

Отсюда.

Мужики всегда придут на помощь феминисткам как наглядный пример мудака — и даже не поймут этого.

Совсем уже ебанулись с называнием проституированных женщин "секс работницами". Назвать этим словом трёхлетнюю девочку?! И нигде ничего в уме не щёлкнуло.

Men..

Оказывается, мой любимый юмор это игры со словами.

Сама идея о том, что сексуальные контакты требуют «согласия», а не являются взаимно желаемым приятным опытом, проясняет динамику гетеросексуальной власти. У гетеросексуальных мужчин нет проблем относительно того, дали ли они согласие на использование своего тела женщинами, поскольку не возникает требования предоставить свое тело для удовольствия другого. Ожидается, что в гетеросексуальном сексе инициатором секса является мужчина, а женщина должна соглашаться или не соглашаться с его ухаживаниями и требованиями посредством механизма согласия. Предполагается, что инициация и согласие равны, но на самом деле они представляют собой динамику доминирования и подчинения. <…> Вне контекста секса добровольное (информированное) согласие (‘consent’) - механизм, который используют при процедурах, которые могут поставить под угрозу здоровье и жизнь; поведение, которое является рискованным. Формы информированного согласия регулярно используются для хирургических операций или для практик, при которых существует риск раскрытия конфиденциальной информации. Согласие не понимается как нечто, происходящее между равными, а скорее свидетельствует о неравенстве. #ofs_Джеффрис Penile Imperialism: The Male Sex Right and Women's Subordination