ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Корней Чуковский писал: «Начиная с двух лет всякий ребенок становится на короткое время гениальным лингвистом..." — Двухлетнюю Сашу спросили: — Куда ты идешь? — За песочком. — Но ты уже принесла. — Я иду за ещём. — Папа, сделай телевизор помолчее, мне сказку не слышно. — Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык. Маша (3 года) увидела морщинки на лбу у отца, погладила их и сказала: — Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки! — Ах ты, стрекоза! — сказала мать своей трехлетней Ирине. Я не стрекоза, а я людь! Двухлетний Юра, желая взобраться на диван, всегда обращается к своей матери с просьбой: — Мамочка, мамоги! И к отцу: — Папочка, папоги! — Ну, Оля, хватит, не плачь! — Я плачу не тебе, а тёте Вале. — А из замужа обратно выйти можно? Cepежа двух с половиною лет впервые увидел кoстер, прыщущий яркими искрами, захлопал в ладоши и крикнул: — Огонь и огонята! Огонь и огонята! Увидел картину с изображением мадонны: — Мадонна с мадонёнком. Было приятно узнавать от детей, что у лысого голова босиком, что от мятных лепешек во рту сквознячок, что женщина-дворник — дворняжка. К. Чуковский «От двух до пяти»

Александр Кабанов В саду вишневом, как на дне костра, где угольки цветут над головою, лишь фениксы, воскресшие с утра, еще поют и поминают Гойю. Меж пальцев – пепел, так живут в раю, как мне признался кореш по сараю: «Вначале – Богу душу отдаю, затем, опохмелившись, забираю…» Причудлив мой садовый инвентарь, как много в нем орудий незнакомых: взмахнешь веслом - расплавится янтарь, высвобождая древних насекомых. …гудит и замирает время Ц, клубится время саранчи и гнуса, распахнута калитка, а в конце стихотворенья - точка от укуса. Подуешь на нее – апрель, апрель, гори, не тлей, не призывай к распаду, и точка превращается в туннель - к другому, абрикосовому саду. 2010

Летние фотографии С онемевшею азбукой Несогласные буквы, Мы у неба за пазухой, Семенами набухли. Фотографии в сепии. В рыжем озере ялик. И теперь мы нелепее Опадающих яблок. Все губами, как маками Прислонялись к живым. Нас карнизы оплакали Молоком дождевым. Ещё зелень дубрав густа, И обнявшись в ночи, Мы на празднике августа Листопадом горчим. Высекаем пророчества, Раздаем бересту, Присягнув одиночеству На Успенском посту. В нас поэзия врезалась, Как в стекло белый зверь. Отрицательным резусом Кровоточит теперь. Нам бы петь колыбельные И любить напоказ, Фонари корабельные Голосуют за нас! И луна здесь растущая, И озера под ней... Но есть что-то зовущее Все сильней и сильней. 22.7.16 - 1.7.17 ВМ

Привычнее, конечно, видеть, как Курехин управляется с музыкантами “Аквариума”, “Кино”, “Странных игр” и “Аукцыона”, но бывало и такое — репетиция с Echo & The Bunnymen и The Christians. На сцене к ним подключился Королевский Ливерпульский филармонический оркестр, который через год исполнил “Ливерпульскую ораторию” Маккартни. Можно смотреть без перевода и даже без звука, тут чистая магия. То, как Капитан втягивал и увлекал за собой — это какой-то отдельный дар; жутко интересно наблюдать, на что он делает акценты, что считает нужным перевести, а где полагается на интуицию музыкантов. “Гардиан” анонсировал концерт выездной “Поп-механики” с аутсорсом как “мультикультурный перформанс-феерию”. Жалко, конечно, что подобные определения давали только шоу, для репетиции тоже было бы интересно подобрать рамку.

С ПРАЗДНИКОМ! СИЛ НА ЛЮБОВЬ!

С Днём Рождения, Александр Сергеевич! Царь и Пушкин Однажды возле Царь-пушки Встретились царь и Пушкин. У царя была свита, А у поэта свиток. Лица из царской свиты - Это сливки элиты, А в свитке поэта Пушкина Строки про няню и кружку. Царь говорил с поэтом, А свиту трясло при этом: «Надо же, какой юркий Рифмоплет камер-юнкер! Будто не понимает, Что время у нас отнимает!» О чем говорил с поэтом Царь осталось секретом. С тех пор века пролетели. Время сродни метели. Память как будто сито – Где теперь эта свита?... Да и царя едва ли Мы бы здесь вспоминали, Если бы им у пушки Не повстречался Пушкин.

Леонид Филатов Сомкните плотнее веки И не открывайте век, Прислушайтесь и ответьте: Который сегодня век? В сошедшей с ума Вселенной, Как в кухне среди корыт, Нам душно от дикселендов, Парламентов и коррид. Мы все не желаем верить, Что в мире истреблена Угодная сердцу ересь По имени «тишина». Нас тянет в глухие скверы — Подальше от площадей, Очищенных от скверны, Машин и очередей. Быть может, вот этот гравий, Скамеечка и жасмин – Последняя из гарантий Хоть как-то улучшить мир. Неужто же наши боги Не властны и вольны Потребовать от эпохи Мгновения тишины, Коротенького, как выстрел, Пронзительного, как крик… И сколько б забытых истин Открылось бы в этот миг, И сколько бы дам прекрасных Не переродилось в дур, И сколько бы пуль напрасных Не вылетело из дул, И сколько б «наполеонов» Замешкалось крикнуть «Пли!», И сколько бы опаленных Не рухнуло в ковыли, И сколько бы наглых пешек Не выбилось из хвоста, И сколько бы наших певчих Сумело дожить до ста! Консилиумы напрасны… Дискуссии не нужны… Всего и делов-то, братцы, — Мгновение тишины…

⚡️⚡️⚡️⚡️ЛАЙКИ⚡️⚡️⚡️⚡️ Как будто бы клопы из старой майки, Которые насыпались в кровать, В сети паразитировали лайки, Чтоб наше самолюбие унять. - О! У меня под котиком сто двадцать! -А у меня пятьсот за стол в обед! И ведь не могут даже те уняться, Которым, извините, много лет... Кто задницу сует, кто дядю в гробе, Кто фоткает жратвы своей отчёт; А лайки набегают, как микробы, И это, типа, слава и почёт! Так куклы потешают в театре кукол, Так , др... в дУше, Господи прости... Один товарищ даже селфи-пукнул, Чтоб запах до народа донести... Фейсбук похож на некий сети-клирос, С него поёт для паствы хор богов. По сути, лайки - это новый вирус, Инфекция обмана простаков. Пусть новый век закручивает гайки, Пускай душа не ладит с головой. Мы смотрим будто в зеркало на лайки, Рабами став свободы сетевой. Рабы немы. Попали рыбки в сети. Снегурочка приблизилась к костру... По сути, что такое лайки эти? Замена поцелуев на игру. Ужасен бедный пафос Москва-сити... Мне Муза возвопила как жена: «Они и ты, вы не туда дудите! У вас не будет славы Шукшина...» Мы все купили счастье, будто сливы... Мы кружимся в онлайне новостей. Но если захотим вдруг стать счастливей, Стол соберём и позовём гостей. 4.6.20 В.М.

Летают в небе сто зонтов, Танцуя, как Морис Бежар. В Москве объявлен бунт ветров. Дождь из психушки убежал... Ну, кто его вчера взбесил, Запутал ветер в бороде? А мы в серебряном такси Сидим по горлышко в воде. https://t.me/vmalenko/198

Бабочка и гусеница (басня) Присела бабочка на лист И видит – гусеница рядом. Моя капустница с досадой Вздыхает: «Что за жирный глист?! Я отдохнуть на пять минут Сюда спланировала с неба, Но не планировала тут Столкнуться с чем-то непотребным! Ползи-ка прочь, смешной урод! Какой мохнатый ты и липкий! Природа, видно, создает Таких чудовищ по ошибке!» Не прекращая лист жевать, В ответ ей гусеница шепчет: «Не обижай природу-мать, Смотри на жизнь светлей и легче! Чиста природа и смела! В ней каждый миг творится чудо! Ты мной вчера еще была, А я тобою завтра буду! Ты как душа, а я как тело! Постой, успеешь на простор!» Но бабочка уже летела, Забыв про этот разговор… В.М.

6 шедевров французской литературы, которые запрещал Ватикан 9 апреля 1966 года Ватикан отменил запрет на прочтение четырех тысяч книг, который существовал несколько сотен лет. Index librorum prohibitorum (то есть «Индекс запрещенных книг») ежегодно пополнялся произведениями, которые сегодня входят в золотой список классической литературы. «Отверженные», Виктор Гюго Несмотря на то что королевской милостью Гюго в 40 лет получил титул пэра, события, которые происходили затем во Франции, самого писателя превратили едва ли не в отщепенца. Роман, создававшийся почти 20 лет, — это история каторжника и его духовного пути от порока к добродетели, от тьмы к свету. Казалось бы, что в этой идее могло возмутить Ватикан? Запрет на прочтение «Отверженных» кроется не в содержании книги. Гюго вступил в конфликт с Римско-католической церковью, когда начал защищать либеральные взгляды и идеалы Республики. Он выступал за свободу личности и отказ от общепринятой концепции греховности (и покаяния, как результата этой греховности). Его призыв к установлению нового политического режима, в котором абсолютная власть — как государства, так и церкви — невозможна, возмущал правительство. Посягательство на непоколебимые права церкви и радикальный взгляд на отношение к греху сделали Гюго врагом Ватикана до 1959 года, когда «Отверженных» наконец исключили из списка запрещенных книг. https://blog-russia.storytel.com/vspomnit-klassiku/6-shedevrov-frantsuzskoy-literatury-kotorye-zapreshchal-vatikan/?utm_source=facebook&utm_medium=network&utm_campaign=all-device_all-os_site_ru_fb_network_blog-vandals-vs-art

Когда эту басню для чтения на пластинке «Сыр выпал» выбрал легендарный Иван Сергеевич Бортник, я понял, что попал в цель. Я то читаю басенку хорошо, даже отличненько, а вот Бортник прочитал гениально! Можно найти, если хорошо поискать) https://youtu.be/vTV0r6HNxMs

БАСЕНКА ПРО НАШЕ ВРЕМЯ Капитан Добро - инвалид без правой руки, Кто-то его принимает за алкаша. Рядом с ним другие отставники: Полковник Совесть, Майор Порядочность, Гвардии рядовой Душа. На детской фабрике шьют они плюшевых мишек, Вечерами играют в шахматы, не торчат в фейсбуке... А новые люди смотрят на них, будто вохры на зеков с вышек: Неудобные, мол, и в целом, опасные суки. Напоминают о чем-то давно и удобно забытом, Ходят по свалке, будто на ножках комод... Думать о них, как о пролитом и разбитом... Они, как могилы бабушек, куда ездят один раз в год, Они, будто в мае последние ветераны. Оставить бы их наедине с оружием табельным... Их не очень любят голубые экраны, Неинтересно рекламодателю. Нерентабельно. Вчера Добро позвонил Совести, попросил собрать всех ребят. Приехал Порядочность, Душа подоспел на старенькой «Волге». Они встретились, выпили, а дальше, как говорят, Приказали всем нам жить сыто и долго. 31.5.20ВМ

А вот и следующая история про Кефира! Она была написана в те блаженные времена, когда для прохода в метро не был нужен QR-код 😉 Приключение второе Кефир в метро Кефир никогда не бывал в метро. У него изнывало от любопытства нутро: Как там устроено все движение? Есть ли камеры для слежения? Водятся ли в тоннелях гигантские крысы? Встречаются ли в подземке актрисы? Мчится ли поезд быстрей ракеты? Как работают турникеты? Из-за чего там движется лестница? Проездной у Леры до какого месяца? А главное думал, что делу – табак, Если в метро не пускают собак! Однажды Кефир забежал на кухню И перед Лерою навзничь рухнул Заскулил во все горло: «Внимание! У меня начинается метромания! И на хозяйку взглянул так хитро, Что наутро друзья поспешили в метро. Приключения начались возле самого входа У дверей скопилось столько народа, Что Лера, Не смогла доесть кусочек эклера! Она лишь успела крикнуть Кефиру: «Если что, то на станции «Проспект Мира» В центре зала.!!!..» Это было последнее, что Лера тогда сказала. И ее от Кефира толпа отнесла Словно лодочку от весла. А Кефир полетел по ступенечкам Их подметая хвостом своим – веничком! Прошмыгнул сквозь автомат турникета, Крутясь, как артист балета. По эскалатору толпа фанатов бежала, Дежурная тетка на кнопку нажала, Ступенька дернулась и чуть не зажала Кефиру лапу. Он, как матрос по трапу Промчался. Весь обрычался. И вот, наконец... Станция... красивая, как дворец! И название у нее какое-то собачье: «Кузнецкий хвост», не иначе... Полюбовался Кефир на люстры, Свисающие как устрицы, А сам все ждал, что Лера На станцию спустится... Люди бежали, Поезда дребезжали, Песню пела цыганка в шали, Двое нищих Считали тыщи... В какой-то момент из головного вагона Машинист усатый вышел в погонах, Чтобы в кабину впустить товарища, А у Кефира реакция та еще! Он впрыгнул в кабину пустую Какую-то кнопку нажал шестую, У машинистов глаза стали квадратными, Оба они рванули обратно, Да было уже поздно! Поезд качнулся грозно, Выдал звонкую трель, И в тоннель! Если бы люди – беспечные птички, Которые ехали в той электричке Узнали бы, кто их везет на Таганку Они бы с ума все сошли спозаранку! Позже, ведущая «Новостей», Смущаясь спрашивала у гостей: «Могли бы вы только помыслить, однако, Что этим поездом правит собака?» Но мы отвлеклись! Возвратимся в метро. На «Курской» две тетки судачат в Бистро: Машинистам грозит высшая мера! Хозяйку пса, кажется, зовут Лера! Но он всех особенно поразил, Когда на Таганке вовремя затормозил! Всех подозрительных задержали, А пес и хозяйка его убежали! От себя добавлю: история была громкая! Это я, волнуясь, рассказ свой чуть комкаю: Что там Москва! Информационные агентсва мира Показывали постоянно портрет Кефира! И сообщали: «Московский пес От станции к станиции поезд привез! У них, мол, не только на улицах медведи, Но и собака на электричке едет! Кстати, Прохоров Михаил За Кефира Лере миллион предложил, А Председатель партии зеленых Вообще вел речь о пяти миллионах!» Но девочка Лера отказалась от денег! Она вечером дома схватила веник И хвостатого Вагоновожатого С которым беззаветно дружила Для порядка как следует приложила... Кефира это совсем не задело. Он понимал, что попало за дело.

Мы идем в тишине по убитой весне, По разбитым домам, по седым головам, По зеленой земле, почерневшей траве, По упавшим телам, по великим делам. https://youtu.be/gPNJAEv7Hb4

Сегодня, друзья, я начну угощать вас Кефиром! Вернее, приключениями пса Кефира, коих в моем багаже уже десять! Особенно рады Кефиру дети. Для них, собственно, все и сочинялось! Кефира ждут мультфильмы! Кефир уже побывал на море и на Луне, он путешествовал по станциям Московского МЕТРО и встречался в Останкино с Аллой Пугачевой. Мне радостно, что одну из книг придумали и нарисовали мои дорогие друзья-художники Василий Семенов и Наташа Грошева. А первые пробы когда-то делал неповторимый Володя Кремлев. Сейчас Ваня Демидова сочиняет к мультикам музыку, а продюсеры соревнуются в скорости понимания объемов будущей мировой кефиромании! А вот и первая история! Итак.. Приключение первое Кефир и револьвер Ну, а сейчас в эфире Рассказ о Кефире. Кефир – это пес, Живущий в нашей квартире И сующий повсюду нос. Мало найдется проныр Таких как Кефир. Вчера, например, Он, шныряя по скверу, Нашел револьвер, Чем, конечно, шокировал Леру. Я забыл вам сказать, Что Лера – хозяйка Кефира, И Мичуринский 7-25 – Это наша квартира. Но вернемся к истории с револьвером – Лера кинулась к милиционерам, Верней к полицейским С вопросом совсем не житейским: - У нас беда, господа! Там, у подъезда сидит мой пес... Сейчас он принес... Пистолет настоящий, Черный, блестящий! Пистолет?! Вы уверены в этом?! Как-то странно – пес с пистолетом! Какие-то впрямь голливудские грезы! Лера в слезы. А вот плакать совсем никчему! Пойдемьте-ка, разберемся, что там к чему! Подходят к подъезду Лера и полицейские. А там уже куча бабушек, Лерины друзья лицейские Столпились кольцом, А в центре Кефир С таким довольным лицом Восседает, ни капли не виноватый, И пистолет прижимает к асфальту лапой мохнатой. Волнуясь, народ на слова не скупится. Служивые просят всех расступиться. Отойди от оружия! – Лера Кефиру кричит. Тот не слушается и рычит. А потом пистолет хватает за дуло, И его будто ветром сдуло. За Кефиром бегут представители власти, Верней не за ним, а за тем что в пасти, Следом Лера, За ней Валера Рябушкин И все остальные, включая, подъездных бабушек. Они беглеца почти настигают И как вы думаете, куда прибегают? Не отгадали! В леспосадку И прямо на съемочную площадку! А там режиссер с лицом инквизитора Матом ругается на реквизитора: - Если Вы револьвер сейчас не найдете - Я Вам обещаю – под суд пойдете! Из чего у меня артист по бандитам будет стрелять, Ответьте-ка?! Может, из водного пистолетика?! Реквизитор дрожит перед ним И говорит, заикаясь: Клим... Пока гримировали Белого Толика, Пистолет кто-то стащил с черного столика! Режиссер берется за волидол. В тот же самый момент на стол Кефир, подбегая, кладет черный ствол. Реквизитор от счастья плачет, Режиссер довольный опять по площадке скачет, Кефир высовывает язык, улыбаясь, Полицейские мнутся немного стесняясь, Лера, а с ней еще человек триста Зачаровано смотрят на любимых артистов... Кефир у стола территорию метит, Думает: «Вдруг и меня режиссер заметит? А что? Неплохо звучит: сегодня в эфире Кино о Кефире!»