Минуточку, господа. Перестаньте щелкать семечками и выключите этот телевизор. Точнее, телевизор оставьте, но сделайте потише, потому что там сейчас показывают то, от чего хочется одновременно выпить и перекреститься.
Криштиану. Ро-нал-ду.
Один ноль в пользу Испании. Всё. Занавес. Португалия собирает чемоданы, а Криштиану собирает в кулак то, что осталось от его великой, фантастической, нечеловеческой молодости.
Вы видели это лицо? Это же не просто лицо проигравшего футболиста. Это лицо человека, которому прислали квитанцию за ЖКХ, а там в графе «Возраст» написано то, о чем он тридцать лет отказывался думать.
Боже мой, как он готовился! Он же не просто тренировался, он дрессировал свое тело, как злую собаку. Каждая мышца на учете, каждый кубик пресса — под личную роспись. Человек всю жизнь питался святой водой, вареной куриной грудкой и собственным честолюбием. Ни грамма жира, ни одной лишней мысли! Он ложился спать в барокамере, чтобы проснуться еще на секунду быстрее, еще на два сантиметра выше. И ради чего? Чтобы какой-то двадцатилетний испанский мальчишка, который вчера еще сдавал экзамен на права, пробежал мимо него так, будто Криштиану — это памятник самому себе? А он ведь и есть памятник. Только ходячий. И очень обидчивый.
Вся его жизнь — это борьба с гравитацией, временем и Лионелем Месси. Месси — тот ладно, тот гений от Бога: шел мимо, задел мяч, гол. А этот? Этот — гений от упрямства. Он выковал себя из португальского гранита. Когда он стоял перед штрафным, раздвинув ноги, как ковбой, вечно шорты подтянет повыше — ну чисто наш кавказский парень на пляже в Сочи — весь мир замирал. Мужчины злились, женщины вздыхали, вратари молились.
А сегодня… Сегодня он бежал. Честное слово, он бежал! Но мяч почему-то летел быстрее. И передачу ему дали… ну, знаете, такую передачу дают, когда уважают прошлое, но не верят в настоящее. В недодачу. И он смотрел на этот мяч, и в его глазах читалось: «Ребята, ну я же Роналду! Я же должен быть там!» А ноги говорили: «Криштиану, дорогой, мы были там в две тысячи шестнадцатом. Хватит».
И вот эта единичка на табло против нуля. И понимание, что это, возможно, всё. Последний матч за сборную. Красный цвет майки, который ему так шел, теперь выглядит как закат.
И тут начинается самое страшное. Лирика.
Потому что вместе с его уходящими слезами — а он плачет, как институтка, всегда плакал, за что мы его, дурака, и любили — уходит что-то наше. Мы ведь вместе с ним старели, понимаете? Когда он шестнадцатилетним мальчиком с мелированными прядями только начинал финтить в «Манчестере», у нас еще были свои зубы и надежды на светлое будущее. А теперь у него слезы на гелированном лице, а у нас — поясницу ломит от одного взгляда на его рывки.
Он уходит. Еще не ушел, но уже повернулся к выходу. И так хочется крикнуть: «Слышишь, Криш! Ну куда ты? Ну останься! Ну побегай еще минут десять, мы отвернемся, не будем смотреть на статистику!»
Но время — оно ведь как испанский защитник. Жестокое, трезвое и не берет автографы.
Давайте выпьем, господа. За человека, который доказал, что если очень захотеть, можно стать богом. А потом доказал, что даже богам бывает больно, когда они проигрывают Испании со счетом 0:1.
Криштиану, спасибо за шоу. Ступай. Только шорты приспусти, уже можно. Заслужил.