Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Там, за последними домами, там, у излучины реки, мать Божья тонкими руками с земли сбирает колоски. Платком, как саваном, прикрыта колхозное ворует жито. Ей стыдно, она терпит муку, но мальчик держится за юбку и Осип, сторож-инвалид, нарочно в сторону глядит. В том поле непомерный голод, в том поле непомерный холод, и страх, и стража у дорог, и прячет колоски мальчишка в карманы старого пальтишка, еще не зная, что он - Бог. 2018

Как будто бы палец разбитый болит и мама моя мне вдогонку кричит, и едет навстречу седой инвалид, руками толкая тележку, а то, что в бою он остался без ног, ему не урок, да и мне не урок, и я продолжаю пробежку на сильных, здоровых и легких ногах, а он, выпивая бутылку за взмах, въезжает с трехрядной гармошкой в прокуренный тамбур, в вагонный проход, и "Темную ночь...", распаляясь, поет, и вытянув шею, в окошко глядит, а за стеклами бродит весна, играя листочком зеленым, и дождик идет, словно плачет она над нашим несчастным вагоном. На братских могилах не ставят кресты, огонь и гранит пожирают бинты и кровь превращается в глину, и только закованный в бронзу алмаз, звезды пятигранной сияющий глаз глядит мне в сутулую спину. Ничто не забыто, никто не забыт, и память моя, словно рана, болит, и мама моя мне навстречу бежит, и слезы и смех вперемешку. И спит на вокзальной скамье инвалид, и дождь заливает тележку. 09 03 2016

Всей этой долгою зимой я был как проданная птица, всё ждал чего-то, Боже мой. Соседей рубленые лица я видел через стену дома, вот бабка, крашенная хной, вот сын ее беспутный Рома бежит по горке ледяной с кульком, окольными путями за жидкой смертью в магазин, потом он скажет "Сдохни!" маме, потом он будет спать в грязи, в сарае, где стоит корова, потом он скажет мне "Здорово!" или умрет, не все весны дождутся в этом месте странном, где за туманом, за туманом деревья черные видны. На Пасху расцветет сирень или жасмин, и куст огромный, тряхнув копной снегоподобной, осыплется в ненастный день, и будет колокол над Летой звонить и плакать без конца, и выстроится храм из света вокруг Господнего лица. 6 марта 2019 года

Как пережить сто тысяч сумасшедших и не утратить интереса к людям, как быть для человека - человеком, как смертным быть, когда бессмертен ты, как разрешить проклятые вопросы? Плывут по небу белые киты, а между ними - синие торосы. В мясную лавку залетают осы и за добычу спорят с мясником, в окне старуха заплетает косы, беседуя с зевающим котом. Бандит привозит раненого дога, собака умирает на столе, и он в машине плачет, и во мгле над ним сияет млечная дорога. Вот черное становится зеленым, настолько ночь безлунная темна, в такую ночь к безусым и влюбленным приходит смерть как верная жена, я видел их оплывшие окопы на рубежах недальних под Москвой, лес - тех мальчишек, не замерзли чтобы, укрыл осенней ржавою листвой. Там у дороги - только крест поклонный, ни надписи, ни памятника нет, букет гвоздик, как будто кровь дракона, в его подножье заметает снег. 14 января 2020 года

В полночь на окраине мира ефрейтор Иван Палама бежит к отцу-командиру, который здесь вместо мамы, с круглой дырочкой в правом боку, и мерси боку. Вряд ли он увидит аэробику с Фондой, он теперь ничей и в предсмертном мыле; рядом два прожаренных мастодонта просят у врачей, чтобы их убили. Ночью на окраине мира, сраженный шальною пулей, лунною панамой прикрыт, ефрейтор Иван Палама, которого мяли и гнули, спокойно спит. И на нем песочные шкары, и на нем фуфайка с начесом, и более ничего, мертвые сгоревшие бензовозы спят подле него. Будь у него баба, написал бы бабе, как его боялись враги. Это просто сон, а ты беги, раббит, беги, беги. 2010

https://www.facebook.com/1070882170/posts/10220978582228867/?d=n Катя Бочарова с новой песней на мои стихи

Ангелы имеют вес, и не только в горнем мире, так же музыка небес ночью бродит по квартире, наклоняется к тебе, на постели тихо спящей, так же ты к моей судьбе и душе моей пропащей наклонилась, подняла, словно бабочку за крылья, отлепила от стекла, и бесстрашно, без усилья отряхнула ото сна - сердцу девы нет закона. Под Москвой стоит весна, как войска Наполеона.

Посмотри, как раскинулся снег широко, как он выпал от края до края, где-то лают собаки, но так далеко, что не слышно собачьего лая. Почему -то приходят на ум поезда, Крайний Север, огни, полустанки, где-то там закатилась за небо звезда и не будет пощады беглянке. Махом к стенке поставят, и вскрикнет она, и в ответ засмеется родная страна, и конвойный растянет гармошку, ничего - это все понарошку, это морок похмельный, - вздохни глубоко, вон горит она, Богом хранима, и раскинулся лес - широко-широко по периметру Третьего Рима. 13 02 2018

Ладно, Шейла, я никто, конь в расстегнутом пальто, всё, что ты сказала - правда, толку нет, одна бравада, только тень твоя - суккуб, поцелуй срывая с губ, улетает, превращаясь в соколиное перо, бот, пустышечка, зеро я стою, во тьме качаясь, надо мною - белый дым, оперенных поцелуев многозвездная спираль, нет, не пью и не ревную, только глупая печаль, сам нелеп, печаль нелепа, снег и ветер в рукаве, шапка вязаная неба на садовой голове, по садовой, по сенной бродит дикий голос мой, одинокими ночами смотрит желтыми очами, блещет снежной чешуей. Ладно, Шейла, я никто, конь в подержанном пальто. Снова дымно и морозно, как в двухтысячном году, в поле смерть моя замерзла, я за ней потом приду. 9 февраля 2021 года

Он ждал, но не дождался новостей, как матери с войны - своих детей. Теперь все чаще он ходил к каналу, где уточка за селезнем вилась, какая-то таинственная связь его с водой речной соединяла. Он более не чувствовал тоски, тоска исчезла прежде человека, лишь фонарей яичные желтки, как сахаром облепленные снегом, качались над гранитной мостовой и отражались в аспидных наплывах воды, густой, как масло, но живой. "Я не один, - он думал,- Бог со мной, все связано со всем и мир един, и мысль моя быстрей, чем скорость света. Во тьме ночной летит поток машин, и фары их сверкают, как кометы. Через дорогу - каменные стены, в канале - влага, полная огня, и Бог живой - с того конца Вселенной - сквозь эту влагу смотрит на меня". 1 февраля 2017 года

Я входил в пустую комнату на вокзале без названия. Мамочки делились опытом в темном зале ожидания, как ребеночка прикладывать, а потом как отлучать, как соски полынью смазывать и того не замечать, что приходят в полнолуние только волки на пути и в тряпице ветхой мумию они держат на груди. Я входил, куда не велено, я обманывал конвой, я любил, где мягко стелено, время цацкалось со мной, целовало меня с жадностью, прогибалось до земли, на запретной блузке штатовской розы красные цвели. Покидай пустую комнату, как полынь, держа во рту, обретаемую с опытом ледяную простоту. Над постелями с вокзалами от зари и до зари шевеля губами алыми, ничего не говори. Шевели губами алыми, ничего не говоря, это будет просто музыка, бесконечная твоя. 31 января 2015

Я знаю, ты не спишь, в таком кромешном мраке нельзя спокойно спать, и ничего нельзя. Летит сыра-земля к праматери собаке, к чертям собачьим в пасть сквозь звездные поля. Кто даст тебе приют, подвинувшись во гробе? Кто скажет: "Лезь сюда!", пока твой не готов? Возьми любовь мою, и в девственной утробе укройся навсегда от ледяных ветров. Давай я расскажу о том, как плыло лето над утренней Москвой. Ты покупал пломбир, и он сиял в руке, как будто шар из света, и листьев дивный мир шумел над головой. Я чистое стекло, которому не больно, за мною синева, весенние цветы, возьми мое тепло, во мне его довольно, во мне горят слова, чтобы согрелся ты. 27 января 2020 года

Всё прошло, осталась ты. Просто белые дороги. Просто белые цветы. Просто музыка в итоге. Ветер, воющий в трубе, дом, прокуренный под утро, изменения в судьбе, незаметные как будто. Поле, дерево, сорока. Ты, которую любил. Всё прошло. Осталось много, много больше, чем просил.

Допустим, что ты вышел на Луне и видишь запрещенные предметы: укрытия с железками на дне, какие-то советские ракеты. Допустим, Бог включает яркий свет, и на пустынном черном горизонте ты видишь серебристый силуэт - пустой скафандр, без крови и без плоти приветливо махнет тебе рукой, и вглядываясь через светофильтры в его лицо, ты вымолвишь с тоской: "Не может быть. Ты умер. Да иди ты!" Сквозь блеск метеоритного дождя, сквозь светофильтр, покрытый слоем гари, кого ты там увидишь, уходя? Нил Армстронг? Или все-таки Гагарин? 18 янв 2017 года

Когда дрова горят в камине и блики пламени дрожат под ним, на жестяной пластине, я выхожу в холодный сад, иду к поленнице, где иней посеребрил уже дрова, и за заботами простыми проходит день мой, и листва шуршит в саду и ветер с гулом течет сквозь линию берез, собачка рыжая уснула, прикрывши лапой черный нос. Какая мгла, какая нега, какой покой разлит в полях, так тихо в ожиданье снега, что стук сердечный слышу я, и чувствую себя счастливым, смотря на голые кусты, средь поздней и негорделивой, среди бессмертной красоты. 16 октября 2017 года

В поле дует суховей. Выйдешь с древния иконы Богородице своей бить о дождике поклоны. Вот такие наши дни, вот такое наше лето, снова человек войны обернулся вспышкой света, снова человек труда, чтоб мы жили как в европах, не вернется никогда из оплывшего окопа, из размытого весной, точно горькими слезами, ну давай, пойдем со мной в гости к украинской маме, ничего не скажем ей, ткнувшись в старые колени, - матери своих детей ищут по долине тени, только те в ответ молчат, кто на русском, кто на мове, изувеченные, спят в черных лужах общей крови. 14 января 2016 года

Там был песок и в нем вода стояла. "Как странно, - он подумал, - что вода стоит в песке, и нищих очень мало. Все вымерзли за зиму? Вот беда!" Лишь банда беспризорников с утра из мусора и веток разожгла костер и шумно грелась перед ним, от их тулупов поднимался дым, и доктор шаг ускорил, саквояж локтем прижав, и на второй этаж особняка взбежал - и растворился, исчез и в свет неяркий превратился. Всё это морок, мартовский марьяж, Ермолова, Павлинов, их роман, свидания в гостиницах. Туман еще плывет над пасмурным Твербулем, она его встречает поцелуем, они стоят, не двигаясь, в дверях, уже не в силах разомкнуть объятий, он табаком и камфорой пропах, она в своем любимом черном платье, а то, что нету их, и пустота одна клубится в комнатах - не важно, бледны и горячи ее уста, и умирать в объятиях не страшно. 12 января 2019 года

Ветер превращается в снег, в белую летучую мышь, огненные звери, ковчег покидая, прыгают с крыш. По пустынным стогнам Москвы, мимо красных башен и стен, с вещими дарами волхвы медленно идут в Вифлеем. Не в хлеву - в медвежьей берлоге, где звезда упала им в ноги, спит Мария, дремлет Христос, Осип чинит старые дроги, ангелы стоят на дороге. Свет и тьма. И снег. И мороз.

Квинтилий, бесполезно говорить, ну да, телеги мы поставим кругом, но здесь, в ущелье нам не победить, нас заперли, и дождь врагам на руку, и тетивы размокли, и в грязи, бросаясь в бой, скользят легионеры, и непонятно мне, в какой связи вот с этим всем вопросы нашей веры в империю, ее благую цель, строительство дорог и укреплений, топор германца проникает в щель меж шлемом и нагрудником, и в пене кровавой задыхаются бойцы, предатели уводят под уздцы коней и так сдаются в плен германцам, и нам не будет помощи от Марса, и взвесит наши головы в мешке Арминий в своей варварской руке, и их найдет пустыми, и толпа ответит громким смехом, и трава забвения над нашими костями взойдет в ущелье диком и пустом. Империя была всего лишь сном, а мы - лишь сна волшебного рабами, я знаю, бесполезно говорить, что завтра всё закончится, Квинтилий, и что с того, что мы хотели жить, и что с того, что мы зачем-то жили, штандарт с быком на алом, меч в руке, Октавиан, Гамала, на песке следы от ног любимой, и волна смывает их, как наши имена. 21 декабря 2018 года

Я чувствую, что я тебя люблю, что это значит я и сам не знаю, но голову красивую твою к своей груди тихонько прижимаю, и подношу к губам твою ладонь сухую и горячую, как дым, и в окнах электрический огонь горит во тьме, и мы с тобой горим, любовь жестока, как зубная боль, честна, как сицилийская омерта, Бог превращает время в алкоголь, и смертный, становящийся бессмертным, пьет эту влагу, растворяясь в ней, он, предваряя шествие теней, ведет к Афине жертвенное стадо - для мальчика в конце Панафиней другой не предусмотрено награды - лишь в гору, вверх дорога без конца, лишь фриз из камня, и на нем лица не различить уже - да и не надо. Лишь медленно текущий с неба свет на всех, кого на свете больше нет. 13 декабря 2019 года