Опусы шальной разведенки

Зато чем дальше от туризма - тем нажористее фубля в лапше.

Тяжела и неказиста в Тае жизнь мотоциклиста. Только снял с себя трусы - и хоть заново в них ссы. Только в прачечной засел - дождь тебя слюняво съел.

Если честно, мы с Иван Сергеичем Поваром постоянно вглядываемся в эти видео – и пытаемся рассмотреть эти трусы волшебные. Откуда приходит фэбрик? И сколько там дитейлз? И насколько они вообще вэри аффордабл, чтобы надеть их – и тоже купить острова? "Большевичка" такое не шьет, мы спрашивали. Если вы знаете про трусы – напишите, пожалуйста, у меня разные есть – и стринги, и эти, фланелевые, выходя в которых в магазин за хлебушком ты боишься с них сдохнуть. Что в морге подумают? Но ни одни трусы еще не давали мне шанса купить в Испании виноградник и усадьбу старинную. Что там надо-то? Слипы? Бикини? Брифы, танги, бразилиано, хипстеры? Панталоны, чикстеры, деван-дерьер? Колюты, панти, или, все же, боксеры?

Мы с Иван Сергеичем Поваром где-то согрешили против здравого смысла. Возможно, сидя с пивом на берегу местной речки и внимательно наблюдая, как скрупулёзно и медленно старый ресторатор украшает пасту веточкой чего-то невербализуемого. Положит сверху, посмотрит, поцокает, повернет по часовой, отойдет, полюбуется. Словно нет, да и не было ни войны, ни чумы – и весь-то смысл сейчас в этой веточке. Как она ляжет. Хороша ли? Уместна ли? Гармонирует ли в пасте с пармезановой шапочкой? Бьется ль в цвет с этим сортом оливок, с анчоусами? И не нужно ли добавить еще лопушок, чтобы весь "суэй" местный выдержать. Про "сабай"-то вы знаете – это о том, чтобы взять однажды – да и нахуй уволиться, потому что "не сабай" с этой вашей работой. Например, слишком муторно, напрягает, не радует, не приносит праздника, не заставляет петь по утрам. Это тайский принцип жизни во всем – оставаться детьми, делать всё играючи, ну, а то, что крадет с вашего рыла улыбку – вырезать из жизни с непременным восторгом, избавляясь от грязи, из которой не вышел куличик. Есть "санук" еще – это про существование "в моменте" – то есть, красную линию постсоветских коучей, которые учат народ перестать планировать и научают наслаждаться рисом и солнышком. А не думать в сей момент, почему ты не замужем, когда кончится пиздец, когда придёт Апокалипсис, когда уже закончит ныть твоя поджелудочная и все правительства мира сделают харакири, чтобы отъебаться уже от подуставших граждан. Которые еще рисом-то не почавкали – а уже должны платить налоги и соответствовать. А "санук" – красота. Не потому, что ты моешься, посыпаешь себя тальком, чтобы не потеть, как свинья, и высаживаешь сад у себя в предбаннике. Санук еще - в этой веточке поверх пасты в миленьком, только твоём ресторанчике, который ты приобрел на старость себе, заслужил, как покой – Маргарита с Мастером в книжице Булгакова. И без стресса, планерок, созвонов в Зуме, сложных ёбел – словно спасающих мир, а на деле транслирующих хуету и тленность – ты просто делаешь свою лучшую на районе пасту. Ну, и сад разбил. И помылся. И этому радуешься, как ребёнок, у которого сейчас выйдет куличик. Мы обычно не эти. Не из завистливых. Осознаём про себя всё, понимаем до тютельки. Но тут сдались, очень сильно расслабились – и давай вслух мечтать о таком ресторанчике. Как я дивно красиво рисую меню, а Иван Сергеич повар всё приготавливает. Как к нам ходят гости – веселые тайцы, доброжелательные европейцы, что друг друга поддерживают. Как к нам приезжают из Петербурга друзья далёкие, чтобы выдохнуть и освоить хотя б один из принципов тайской жизни – вот этой, без напряжения которая. И мы обсудили это вслух, зачем-то захорохорившись. И разверзлось. Открылися хляби небесные. Ленты запрещенных у вас соцсетей третьи сутки вываливают нам сраных блогеров, которые "бросили всё" – и как были, в трусах, приехали строить такую жизнь многотрудную. Для чего и надо-то – лишь захотеть, запланировать, преодолеть очень внутренние ограничения, которые с внешним миром никак не связаны. Все проблемы у нас – в голове, в потолке, в искусственно нажитых иллюзорных запретиках, в нашей вечной выученной беспомощности, которая уничтожается упражнениями. – Меня зовут Анастасия, я была на работе айтишником, а потом бросила офис – и улетела в Малайзию, как была – в единственных цветастых трусах. После чего купила заброшенный остров, построила тут отель и живу в свое удовольствие. – Привет, я Владислав, я обычный менеджер. Работал во Владивостоке на большом предприятии, а потом бросил его – и в одних трусах улетел в Аргентину, где купил шестиэтажное здание под коворкинг, концертную площадку и выставки. И теперь живу в свое удовольствие. – Я не блогер, я обычный человек из Москвы, который в одних трусах уехал в Испанию, где приобрел виноградник и усадьбу старинную. И теперь живу в свое удовольствие.

Когда поехала на бассейн в километре от дома, но вернуться домой как-то вроде без шансов. Пока писала и грузила - еще и пробки выбило. Умею. Могу. Практикую.

Вы говорили, что ИИ уже завтра возьмёт - и облегчит нам всё и повсюду, но у меня в меню прямо сейчас «Спёртые котлеты Путина», «Раздробленные яйца святого Василия» и «Жареная манда в ощущениях». Насчёт манды я согласна - погода суровая, от седла мотоцикла горят тестикулы. Но иное я даже фотографировать сильно боюсь. Это байкерский «радужный» бар с кучей флагов, недружественным меню и катоями. Еще немного такой пропаганды - и я вновь поверю в цветную радугу, хотя всем в России понятно, что она всегда и везде черно-белая.

Чего-то я парковаться разучилась. Как мудак вечно, вот и сейчас. А вы чего? Соскучились или так, словно не было? Мне уже выстреливать в вас циклом рассказов, или вам там, один хер, интернеты выключили? Перекличка. Кто жив - пиши, как ты паркуешься. Где, на ком, с какой регулярностью.

Интерактивный пост. Попробуйту угадать, кто этот австралийский пасхальный заяц, словно сошедший из мультика «Зранители снов», русский дед Мороз с бородой и краснорылый мужик с выпадающими глазами. За самые смешные и неожиданные версии обещаю такой де смешной и неожиданный приз. Место действия - храм. Китайско-тайский, буддистский. Гуглом не пользоваться, это вообще другой конкурс, он на фантазию.

Тот случай, когда твое балетное прошлое рвется наружу, как глист из задницы. И только твое интеллигенское воспитание тебе мешает сюда повмешиваться. Полчаса наблюдаю, как девки пытаются снять танцевальный тикток. Ну, приехали. Уже поняла, что они танцуют, уже все движения нахер выучила. Хочется подойти к ним с плёткой, как балетмейстер мой, Марина Варельевна - и заорать русским матом: «Хвосты поджали! Плие, батман, жэтэ до плашечки, и сиськи замотайте, мешают двигаться!». Серьёзно, заебали, сама щас снимусь. На весь снэпчат и тикток прославлюсь!

С каждым днём все дальше от Будды. Это окрошка, если что. Пахнет водорослями. И редисончик кружками, и огурчики. А надо кубиками, чо непонятного? Заправка - йорурт и вода. Без горчицы и хренчика. Да чтоб вам слон насрал в кулинарные помочи. Была надежда вспомнить родину-матушку, но лучше дальше буду пиво с креветками.

Или мужчина вот пишет. Незнакомый, у меня оно часто. Как вы, говорит, Аленушка, относитесь к лысеющим мужикам? Я аж поперхнулась – ну... не поскальзываюсь. Когда на лицо им сажусь – мол, не скатываюсь. То есть, нет, я же питерская интеллигенция. Я так подумала. И потом перед зеркалом порепетировала вслух в расчёсочку, как артистка стыдливая. Но прям пальцами молвить не рискнула, конечно же. Потому что меня тут читает моя учительница. Но вопрос встречный задала. Мол, ты чо за мужик? И почему тебе важно, как я отнесусь к твоей плешке в частоколе волосьевом? А я, говорит, сейчас в Стамбуле, приехамши. На пересадку волос, чтобы бабам нравиться. Но тут район такой, что все гуляют кровавые, как побитые коленки вот эти детские. По городу ходят, синяками отсвечивают и всем видом своим меня отговаривают. Я вообще - говорит – не думал, что кровь. Что башка потом как фурункул надутая. И заживление длится едва ли не год. И процедура-то - тоже болезненная. И вот я подумал: а может – я зря? Может, существуют красивые женщины, которым мужчина нужен как есть? Вот прямо с лысиной, а глаза-то чтоб писины? Тут я не сдержалась уже, разумеется. Рассказавши бедосечке и про уколы в лицо, и про депиляцию лазерную нежной писечки. И про подтяжку всей шкуры хирургами – которую тоже иные женщины делают. И про каблуки, и про качание задницы штангой, и про омоложение чресел, и про капустный лист с обезжиренной грудкою. Потому что женщина должна быть худой. Худой – но непременно чтоб с сиськами. Поэтому грудку ты жрешь на обед, а капустный лист с завтрака к сиськам прикладываешь. Нешто нынче не православно мужчинам страдать? Нешто нынче не наступила эмансипация? Пусть имплантирует себе с жопы, а прямо до этого – пусть ему оттуда их наживо депилируют. А то взяли моду – мол, любите, как есть. Как есть тебя пусть мамочка в любви изобилует.

Или мужчина вот пишет. Незнакомый, у меня оно часто. Как вы, говорит, Аленушка, относитесь к лысеющим мужикам? Я аж поперхнулась – ну, не поскальзываюсь. Когда на лицо им сажусь – блин, не скатываюсь. То есть, нет, я же питерская интеллигенция. Я так подумала, перед зеркалом порепетировала вслух в расчёсочку – но прям пальцами молвить не рискнула, конечно же. Потому что меня тут читает моя учительница. Но вопрос встречный задала. Мол, ты чо за мужик? И почему тебе важно, как я отнесусь к твоей плешке в частоколе волосьевом? А я, говорит, сейчас в Стамбуле приехамши. На пересадку волос, чтобы бабам нравиться. Но тут район такой, что все как побитые коленки - при том, окровавленные, по городу ходят и своим видом меня отговаривают. Я вообще - говорит, не думал, что кровь. Что башка потом как фурункул отсвечивает. И заживление длится едва ли не год. И процедура-то тоже болезненная. И вот я подумал: а может – и нахер? Может есть какие-то красивые женщины, которым мужчина нужен как есть? Вот прямо с лысиной, а глаза писины? Тут я не сдержалась уже, разумеется. Рассказавши бедосечке и про уколы в лицо, и про депиляцию лазерную. И про подтяжку всей шкуры хирургами – которую тоже иные женщины делают. И про каблуки, и про качание задницы штангой, и про омоложение чресел и про ин

Из невероятных идей, кстати - бросить пить. Ну, не то чтоб я тут растворяюсь в спирте, перемешивая местный ром и энергетиком, льдом и кровью свежих кокосиков. Расспросите у местных - не была замечена. Но вот пиво тут - как вода. Запиваешь им улиты и устрицы - и не ощущаешь ничего сомнительного. Ни желания открыть кафе русской кухни, ни интенции соблазнить двадцатилетку на сёрфинге, ни даже жажды пойти в караоке с китайцами. Просто запила перец с перцем и всё - успокоилась. Ни беды в тебе, ни цыганского ухарства. И тогда встаёт вопрос - нахрена? Встаёт как член у подростка - с утра, никем не востребованный. И загораживает тебе коридор с допущениями. В последний раз я напивалась в Петербурге простуженном со своим психиатром, забывшим диагнозы. Он тогда решил парописать мне модные антидепрессивные колеса из братской Индии, но через час уже сам предложил коньяк, а через два решил уйти из профессии и написать книжку про людей, для которых не знает диагнозов. Предложил, было, стать друг другу чуть ближе, но я уже была ближе со своим стоматологом - и не вывозила столько в ноосфере врачей. Мне говорили, что и пьют они как заправские, профессиональные инвалиды образования - но практика показала обратный эффект: мне их всех приходилось по такси распихивать и уговаривать не искать среди ночи барыг. Слабоватые оказались и перегретые. А тут что? Тут и не с кем практически - и, судя по эффекту, осмысленно незачем. Вот и сижу, стало быть, осознаюсь и настраиваюсь. Но знакомый таец уже крошит лёд и тащит из закромов мне вместо кофе синечку. Невозможная страна по части планирования. Ты им про Фому - а они тебе во всю Ерёму пивищем.

Умрёшь, видимо, как умирают старухи, когда у них отнимают козу, огород и массу всего, на чем они сгорбатили спину. Поэтому родственники приказали лежать. Старуха легла – и помирает мгновенно, потому что козы-то у нее как бы нету. И смысла нету с кровати вставать. Потому что смысл-то был в козе, получается. Тут привыкаешь себе задавать вопросы – кто ты без своего функционала, без должности. Без чертового колеса, движением которого ты, как белка, заглушаешь гудение вопросов, которые себе может позволить только бездельник. Тут их называют буддистами или философами. А ты пока враскорячку между этим гудением и наклюнувшейся уже потребностью воссиять. Молча вынуть руками из своей еды муху. И продолжить жрать, как ни в чем ни бывало. Не поехать в джунгли, взять с полки книжечку. Или пойти босиком мыть мотоцикл, поливая его из шланга – дедлайн накопившийся. Уже неделю планирую – всё никак. Так и стоит с Сонгкрана, весь побелкой замазанный.

Тут привыкаешь жрать вместе с мухами. Они постоянно кружат над едой, как снежинки над летними верандами Питера. Привыкаешь ходить босиком по раскаленному песку – и до моря, с каждым шагом пытаясь подпрыгнуть повыше - и зависнуть в воздухе насовсем. Но приземляешься – и подошвы твои горят так, что ты воешь, шевеля ими в соли. И раздражаясь, что даже море тут – суп. Только сваренный, не остывший к подаче-то. Привыкаешь к тому, что одежда не требуется. Из пяти-семи платьев, что ты взяла, вывезла из России в рюкзачке за плечами – тебе потребуется одно, вот это, удачное. На маркетплейсах оно ходило с названием "сорочка" и напоминало лапшу на лямочках. Из такой бессовестной, невероятной синтетики – что на нём не видно ни соли, ни грязи, да и сохнет оно на тебе за секунды. Вот в нем тебя и похоронят под пальмою. Привыкаешь не думать – мысли слишком тяжелые. Заслужила ты это или снова выкрала? А когда деньги кончатся – сейчас или завтра? И сколько тебе еще нужно сидеть без работы, чтобы вытрясти, наконец, из башки всё лишнее? Эти тексты вонючие от GPT-чатика, которым наполнены все корпоративные блоги, а тебя тошнит от них, как от несвежего варева. И впервые вообще за последние годы у тебя есть время почитать бумажную книжечку, которая сразу ставит литературу на место. Ты и говоришь-то уже – ну, почти художественно. Сложносочиненными предложениями замысловатыми, словно школьник из роликов про семидесятые. Привыкаешь ложиться спать в восемь вечера, а вставать около пяти – еще до солнца рассветного. Это сколько в России? Час ночи. У кого-то из бывших коллег – рабочее времечко. Привыкаешь разговаривать на какофонии тайского с английским. И каждый раз думаешь: хорошо, что ты английского-то толком не знаешь, иначе пиздец бы ему тут был - как от GPT-чатика. Са-та-ло-бали. Это клубника по-нашему. Кейптан на ка плиз чек бин – непереводимое. Привыкаешь завтракать сырыми устрицами – их тут подают в двух видах привычненьких. Устричный салат – когда наковыряли из створок, положили на лед и выдали соусы, жареный сухой лук, лимоны, варенье из чили – и ты в ложечке это всё с удовольствием смешиваешь. Или на красивом – как на картинках с богатствами. Когда не чистят. И подают в чистом блюдечке, украшенном композициями из огурцов, болотной мимозы и чёрта лысого. Тогда к ним тебе не приносят пиво, а расспрашивают, какое ты будешь вино. Тут два вида белого – совиньон с шардоне. Выбрать сложно – они одинаковые. Привыкаешь ничего вообще не хотеть, никуда не спешить, ничего не планировать. Даже поездки твои по окружающим джунглищам – это не погодное попустительство (сегодня не будет дождя и надо раскрасить этот день путешествиями), а глубокое вслушивание в себя. Можно и не ехать. Можно спать на холодном, не пытаясь сделать свою жизнь полезненькой. Солнце будет всегда, море будет всегда, ну, а джунглищи – это мне как свинье найти грязи, я и в Запатаевке обнаружу неезженное. Без единого мотоцикла, без дорог, без вывесок. Только завтра, сегодня настроение лежачее. У человека моего поколения – вот такого же – почти не было в жизни подобной возможности. Остановиться – и лечь полежать. Подумать, кем ты хочешь стать, когда вырастешь. Так долго, как этого требуют обстоятельства, степень выгорания, кризис возраста. Не было стартовой ноги пресловутенькой. Не было квартиры, которую не надо снимать, а не заплатишь – тебя из города выпиздят и отправят в деревню на песчаный карьер. Грузить в камаз из лопаты песок и щебень. Не было пауз – мы всё время работаем в попытке не упустить состояние рынка, информационные тренды, нарратив, экономику. Полноценных больничных, отпусков, выходных... тоже не было. Ты с ноутбуком. В такси, в рюкзаке на байке, в кафешке. В соцсетях этих вонючих по самые уши – и не представляешь, что вообще тебе делать, если делать вдруг станет нечего.

Когда в очередной раз упилась вином, танцевала на стойке, смущала барменов, заглядывала им томно в глаза с вопросом: «Угадай, сколько мне лет, правда, ты бы не дал и тридцатника?», убеждала себя, что загар всем идёт и от него не случатся морщины… А потом твой друг тебя сфоткал без фильтров - прям как была, в золотых заколочках. И ты сидишь и осознаёшь, что и вино было лишним, и загар, и шутейки про возраст.

Доброе утро. Это кошка Пися. В ней живет Сатана, я проверила. Кошка Пися передаёт вам 500 дензнаков, которые разодрала в хлам когтями. Клиентоориентированность - ноль баллов, навыки продавца сувенирки - один. Погладистость - два, но это если не трогать жопу. Через жопу у ней Сатана выскакивает.

Кому подвеску? Нет, я серьёзно. Есть тут женщины, которые нацепят это вместо чертовых листьев клевера от Van Cleef & Arpels?

Для Елены, которая во всём ищет позитив, немного благословения (без собачки). За кого еще Будде палку воткнуть? Удивите меня историей вашего невезения - и я закажу вам обряд. Троих выберу - и пришлю фотодоказательства. Жалуйтесь.

Иван Сергеич Повар со страстью первооткрывателя первооткрывает свой первый остров. Душераздирающее зрелище. Надо признать: веселее всего посещать места былой славы с человеком, которому нравится всё. Наебали в ресторане со шведским столом, выставив одному счет за пятерых посетителей? Волшебно! Один раз живём, а они это не со зла, вестимо. Продали устриц за 140 бат ща штуку, хотя им красная цена тут - 190 за дюжину? Молодцы, очень вкусно, доплата - за вид сильно ебабельных туристок с загаром на всю жопу без треугольничков. В снятой вилле сосед вдруг начал делать ремонт и распиливает мозги буквально на полужопия? Успокаивает, как белый шум, чо ты бесишься? Ты, Алёна, буддист неправильный. Я неправильный, да. Утром «карму чистила», посетив сразу три храма хорошеньких. А в итоге мне на ногу собачка пописала. Я не знаю, какой из этого следут вывод обо мне и об острове.