ПРОСТО МАРКСИЗМ ☭ JUST MARXISM
رفتن به کانال در Telegram
Марксизм без догматизма и фанатизма. Место где не только цитируют чужие мысли, но и стараются мыслить сами. 🧭 МЕНЮ - https://t.me/redinform/36 📀 ВИДЕО - https://t.me/redinform/123 📚 КНИГИ - https://t.me/redinform/55 📃 ЧАТ - https://t.me/redinform_chat
نمایش بیشتر1 002
مشترکین
-124 ساعت
-47 روز
-1030 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
اوت '26
اوت '26
+19
در 2 کانالها
ژوئیه '26
+11
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئن '26
+15
در 1 کانالها
Get PRO
مه '26
+19
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+13
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '26
+16
در 1 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+22
در 5 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+21
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+17
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+32
در 5 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+25
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+38
در 4 کانالها
Get PRO
اوت '25
+44
در 5 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+47
در 6 کانالها
Get PRO
ژوئن '25
+27
در 1 کانالها
Get PRO
مه '25
+44
در 6 کانالها
Get PRO
آوریل '25
+51
در 6 کانالها
Get PRO
مارس '25
+28
در 3 کانالها
Get PRO
فوریه '25
+24
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '25
+25
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '24
+26
در 1 کانالها
Get PRO
نوامبر '24
+28
در 3 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+28
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+37
در 1 کانالها
Get PRO
اوت '24
+116
در 8 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+60
در 5 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+23
در 1 کانالها
Get PRO
مه '24
+37
در 1 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+30
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '24
+78
در 2 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+464
در 3 کانالها
Get PRO
ژانویه '24
+58
در 3 کانالها
Get PRO
دسامبر '23
+56
در 1 کانالها
Get PRO
نوامبر '23
+37
در 1 کانالها
Get PRO
اکتبر '23
+72
در 5 کانالها
Get PRO
سپتامبر '23
+58
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '23
+22
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '23
+19
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '23
+21
در 0 کانالها
Get PRO
مه '23
+20
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '23
+23
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '23
+24
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '23
+34
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '23
+16
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '22
+5
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '22
+1
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '22
+10
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '22
+19
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '22
+18
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '22
+15
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '22
+16
در 0 کانالها
Get PRO
مه '22
+12
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '22
+4
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '220
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '220
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '220
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '21
+8
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '21
+5
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '21
+6
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '21
+11
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '21
+15
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '21
+11
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '21
+7
در 0 کانالها
Get PRO
مه '21
+15
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '21
+28
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '21
+103
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '21
+177
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '21
+54
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '20
+734
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 28 اوت | 0 | |||
| 27 اوت | 0 | |||
| 26 اوت | +1 | |||
| 25 اوت | 0 | |||
| 24 اوت | +2 | |||
| 23 اوت | +1 | |||
| 22 اوت | +1 | |||
| 21 اوت | 0 | |||
| 20 اوت | +5 | |||
| 19 اوت | 0 | |||
| 18 اوت | +2 | |||
| 17 اوت | 0 | |||
| 16 اوت | +1 | |||
| 15 اوت | 0 | |||
| 14 اوت | +2 | |||
| 13 اوت | 0 | |||
| 12 اوت | 0 | |||
| 11 اوت | 0 | |||
| 10 اوت | +1 | |||
| 09 اوت | +1 | |||
| 08 اوت | 0 | |||
| 07 اوت | 0 | |||
| 06 اوت | 0 | |||
| 05 اوت | +2 | |||
| 04 اوت | 0 | |||
| 03 اوت | 0 | |||
| 02 اوت | 0 | |||
| 01 اوت | 0 |
پستهای کانال
+8
| 2 | ▫️Техно-олигархи и коммунизм
Кажется, в Кремниевой долине завёлся призрак. Пока ещё не коммунизма, но выглядит подозрительно.
10 августа Марк Цукерберг опубликовал манифест о будущем ИИ. Он пишет, что сверхинтеллект нельзя концентрировать в одних руках, его возможности должны быть широко распределены и доступны каждому.
Но он здесь не одинок.
Илон Маск уже несколько лет предсказывает, что благодаря ИИ и роботам человеческий труд со временем станет необязательным. А в конце 2025 года пошёл ещё дальше: предположил, что деньги вообще могут потерять значение. Человек сможет работать потому, что ему это нравится, а не потому что иначе нечем платить за квартиру.
Звучит провокационно. Осталось добавить: «труд станет первой жизненной потребностью» — и поставить на лоб печать с серпом и молотом.
Сэм Альтман предлагает менее поэтичный, зато более конкретный вариант. Его American Equity Fund должен получать доли крупных компаний и доходы от земли, а затем распределять гражданам деньги и акции. Альтман говорит о гарантировании базовых потребностей и обществе, где людей больше не приходится мотивировать страхом остаться без еды. Правда, называется это не «Коммунизм» и даже не «Социализм», а куда безопаснее — Capitalism for Everyone (Капитализм для всех).
Anthropic тоже предлагает готовиться к экономике, где человеческий труд может оказаться нужен значительно меньше. Среди возможных мер — базовый доход, суверенные фонды и механизмы распределения собственности. Вопрос ставится почти неприличный для Кремниевой долины: если ИИ создаст невиданное изобилие, как сделать так, чтобы оно было распределено между всеми?
Нет, наши миллиардеры пока не собираются национализировать корпорации и передавать дата-центры трудящимся.
Безусловный доход сам по себе не ведёт к коммунизму. Более того, он вполне может стать попыткой сохранения капитализма. Если миллионы людей теряют работу, а машины продолжают производить товары, кому-то всё равно надо выдавать деньги, чтобы эти товары покупали.
Можно оставить роботов, платформы и нейросети миллиардерам, а населению перечислять дивиденд "с барского стола". Получается своеобразный общественный договор: вот вам часть дохода — и, пожалуйста, не задавайте лишних вопросов о том, кому принадлежит всё остальное.
Но интереснее другое.
Марксизм никогда и не утверждал, что коммунизм возникнет потому, что капиталисты однажды прочитают Маркса, раскаются и добровольно отдадут собственность народу. Речь шла о развитии производительных сил, которое меняет сами условия существования общества.
И вот эти силы начинают ставить неудобные вопросы даже перед их нынешними владельцами.
Если машины могут производить всё больше при всё меньшем количестве человеческого труда — обязательно ли право человека на нормальную жизнь должно зависеть от продажи рабочей силы?
Если производство становится системой коллективного знания, инфраструктуры, данных и автоматических машин — почему его результаты должны концентрироваться у нескольких собственников?
Самое забавное не в том, что техно-олигархи внезапно стали коммунистами. Они ими не стали.
Просто противоречия капитализма стали столь очевидны, что не замечать их могут только идиоты и слепые приверженцы идей свободного рынка.
Но многие техно-олигархи не слепцы и далеко не глупцы. И как мыслящие люди они невольно начинают обсуждать вопросы, которые коммунисты задают уже полтора столетия.
История иногда обладает довольно специфическим чувством юмора:
«Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой». Это цитата из «Капитал», том I.
Производство становится всё более общественным, глобальным и автоматизированным, а контроль над его результатами концентрируется во всё меньшем числе частных рук.
И если даже владельцы этих рук начинают задумываться, как поделиться с обществом хотя бы частью произведённого богатства, значит противоречие выявленное Марксом никуда не исчезло, а лишь обостряется.
Это было и раньше, но теперь, нейросети и роботы доводят это противоречие до апогея.
🧭 МЕНЮ☭
🅰️ АНАЛИТИКА
🔥 Клёвый чат! | 901 |
| 3 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №209
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 458 |
| 4 |  ▫️Атомная бомба, которой мы перестали бояться
6 августа 1945 года атомная бомба в одно мгновение уничтожила Хиросиму и около ста тысяч её жителей.
Однако ужас случившегося не остановил ядерную гонку. В последующие десятилетия планета превратилась в огромный испытательный полигон: в атмосфере, под землёй и под водой было произведено более двух тысяч ядерных взрывов.
Поначалу к ним относились почти как к демонстрации научно-технического прогресса. Военные наблюдали за грибовидными облаками, политики рассуждали о стратегическом преимуществе, а детям объясняли, как прятаться под школьной партой.
Затем всё же пришло понимание: ядерная война — это не просто большая война. Это возможность уничтожения самой цивилизации.
Страх оказался вполне действенным. Возникли массовые антивоенные движения, появились договоры об ограничении вооружений и запрете испытаний. Миллионы людей боролись за безъядерный мир — и какое-то время это работало.
Правда, иногда борьба с ядерным оружием превращалась в борьбу с ядерными технологиями вообще. Бомба, электростанция и медицинский реактор оказывались в одном символическом ряду. Вместо вопроса о том, кто и для чего использует технологию, возникало требование просто запретить всё ядерное.
Но атомная бомба и ядерная энергетика — не одно и то же. Ядерные технологии могут разрушать города, а могут освещать их и лечить людей. Проблема не в атоме как таковом, а в общественных и политических силах, которые им распоряжаются.
Сегодня мы наблюдаем обратную крайность.
Разговоры о тактическом ядерном оружии всё чаще звучат так, словно речь идёт всего лишь о более мощном артиллерийском снаряде. Обсуждаются «ограниченные удары», «демонстрационные взрывы», «контролируемая эскалация» и другие успокаивающие словосочетания.
Слово «тактическое» и ставшая привычной аббревиатура ТЯО создают опасную иллюзию, будто возможна маленькая, ограниченная и управляемая ядерная война. Будто можно применить одну или две бомбы, добиться нужного политического решения — и спокойно остановиться.
Но ядерное оружие не признаёт границы между тактикой и стратегией. После первого взрыва дальнейшее развитие событий будут определять уже не планы политиков, а страх, ошибки, автоматические системы и ответные действия.
За восемьдесят один год атомная бомба не стала менее страшной.
Это мы привыкли к мысли о ней.
Но это явно не то, к чему стоит привыкать, если человечество хочет выжить!
🧭 МЕНЮ☭
🅰️ АНАЛИТИКА
🔥 Клёвый чат! | 442 |
| 5 |  Свободное время — подарок капитализма или завоевание рабочих? Ответ на колонку наследницы империи Кохов
Недавно Мэри Джулия Кох, редактор The Wall Street Journal, выпускница Гарварда и дочь покойного миллиардера Дэвида Коха, опубликовала статью под названием «Наслаждаетесь свободным временем? Скажите спасибо капитализму». В ней она утверждает, что именно капитализм, обеспечивший рост производительности и технологический прогресс, позволил сократить рабочую неделю с 60 часов в XIX веке до нынешних 35-40 часов, подарив нам выходные, отпуска и возможность беззаботно листать соцсети.
Контекст этой статьи неотделим от истории семьи ее автора. Дэвид и Чарльз Кохи сделали Koch Industries одним из крупнейших частных конгломератов в США, параллельно став главными финансовыми донорами консервативных и либертарианских сил. Десятилетиями они вкладывали сотни миллионов долларов в борьбу с регулированием бизнеса и ослабление государства. Вслед за своим отцом Фредом Кохом (сооснователем ультраправого Общества Джона Берча), братья активно боролись с профсоюзами, продвигая законы «о праве на труд», которые ограничивали возможности организованного рабочего движения.
Главная ошибка в рассуждениях Мэри Джулии заключается в подмене понятий. Технологии действительно создали потенциал для сокращения рабочего дня, но то, куда направляются плоды этого прогресса, на сотрудников или на сверхприбыль корпораций, всегда решалось в ходе классового противостояния.
Современные выходные и 8-часовой рабочий день в США — это не бонус от «невидимой руки рынка», а результат многолетней борьбы:
1) Еще в середине XIX века британские и американские рабочие создавали комитеты, требуя сокращения смен.
2) После Гражданской войны в США набрало силу движение под лозунгом: «8 часов для работы, 8 для отдыха, 8 для себя».
3) В мае 1886 года по США прокатились массовые забастовки, обернувшиеся трагедией на Хеймаркет-сквер в Чикаго, где гибли рабочие, а лидеров протеста казнили.
4) Восьмичасовой день для железнодорожников (1916 г.) был принят лишь под угрозой транспортного коллапса из-за забастовок. А эпохальный Закон о справедливых условиях труда (1938 г.), закрепивший 40-часовую неделю, стал итогом тяжелейшей политической и социальной борьбы времен Великой депрессии.
Даже Генри Форд, введя 8-часовую смену, руководствовался не благотворительностью, а прагматичным ответом на давление рынка труда и угрозу текучести кадров. Без сопротивления рабочего движения капитал всегда стремился бы максимизировать прибыль и интенсивность труда.
Мэри берет реальный социальный прогресс и приписывает его исключительно капиталистической системе, полностью стирая из истории тех, кто добивался этого прогресса ценой забастовок, увольнений и даже жизней. Наше свободное время — это не щедрый подарок рынка, а исторически завоеванное право. Более того, сегодня мы наглядно видим, что эти права не гарантированы навсегда. С ослаблением рабочей борьбы и давления профсоюзов происходит постепенный откат от этих исторических завоеваний, выражающийся в росте переработок, развитии гиг-экономики без социальных гарантий, стирании границ между рабочим и личным временем, а также либеральной оптимизации.
👉Поддержать | Предложить новость | 226 |
| 6 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №208
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 449 |
| 7 | ПРОВЕРЬ СЕБЯ🔥
Заверши цитату Энгельса: Совершенное общество, совершенное государство, это — вещи, которые могут существовать только ____________. | 503 |
| 8 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №207
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 525 |
| 9 | ▫️Эмерджентность и диамат
Не раз приходилось слышать, что диалектика устарела или даже умерла. Мол, никакой серьёзный учёный не использует её принципы и наука прекрасно обходится без подобных идей.
Разумеется, физики, биологи и программисты обычно не называют свой метод диалектическим. Но идеи, весьма похожие на диалектические, постоянно возникают в науке под другими названиями. Одно из них, весьма популярное в последнее время — эмерджентность.
Слово происходит от английского emergence — «возникновение», «появление».
Один нейрон не мыслит. Одна птица не образует стаю. Один автомобиль не создаёт пробку. Но множество элементов, взаимодействуя определённым образом, порождает новое качество.
Это и называют эмерджентностью: у системы появляются свойства, которых нельзя обнаружить у её частей по отдельности.
Здесь трудно не вспомнить диалектический переход количества в качество. Вода постепенно нагревается, но до определённого момента остаётся водой. Работников может становиться всё больше, но они не превращаются автоматически в организованный класс.
Но дело не только в количестве.
Тысяча кирпичей сама по себе ещё не дом. Миллион работников ещё не политическая сила. Для появления нового качества нужны связи, структура, взаимодействие и определённые условия.
Поэтому школьная формула «стало много — получилось новое качество» слишком груба. Эмерджентность помогает её развить и уточнить: важно понять, как устроена система, где находится порог изменений и какие связи создают новый результат.
Интересно, что это понятие стало популярным и при обсуждении современных систем искусственного интеллекта. Трансформеры состоят из огромного числа сравнительно простых вычислительных элементов. Однако при увеличении модели и объёма обучения у неё могут появляться способности, которые почти не проявлялись в меньших версиях.
Это назвали эмерджентными способностями ИИ.
Правда, учёные спорят, насколько эти скачки действительно внезапны. Иногда «новая способность» может оказаться результатом выбранного способа измерения. Но сам спор характерен: исследователи снова обсуждают накопление изменений, пороги и появление нового качества.
Однако в понятии эмерджентности заключается и определенная опасность.
Оно легко превращается в модное заклинание, заменяющее понимание. Почему возникло сознание? Эмерджентность. Почему появилась сложная социальная система? Тоже эмерджентность.
Но назвать явление — ещё не значит его объяснить.
Всегда нужно спрашивать: из каких элементов возникло новое свойство, как они связаны, при каких условиях произошёл переход и какие механизмы его поддерживают. Иначе «эмерджентность» становится более научно звучащим вариантом чудесного превращения.
Но если избегать крайностей, то полагаю, что эмерджентность как направление научных исследований весьма перспективно.
Для современного марксиста это понятие полезно прежде всего как защита от механического мышления.
Общество нельзя свести к отдельным людям или формальному множеству людей. Рынок, государство, класс и идеология возникают из отношений между миллионами людей, а затем сами начинают влиять на их поведение.
Работники создают класс не просто потому, что их много, а потому, что между ними возникают общие интересы, связи, опыт борьбы, организации и внутренняя культура. Количество создаёт возможность, но структура превращает её в силу.
Само собой разумеется, что эмерджентность не является новым видом диалектики. Но она показывает, что вопросы развития, переходов и появления нового никуда из науки не исчезли.
Диалектику можно не упоминать или отрицать. Но реальность от этого не перестаёт быть диалектичной.
🧭 МЕНЮ☭
🔥 Клёвый чат! | 1 050 |
| 10 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №206
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 495 |
| 11 | ▫️ИИ хочет кушать!
Искусственный интеллект обычно продают как нечто почти нематериальное.
Где-то там, в «облаке», живёт умная программа: пишет тексты, рисует картинки, помогает программистам, спорит с философами, иногда уверенно врёт и потом вежливо извиняется.
Но если копнуть чуть глубже, вместо облака обнаружится земная картина: бетон, кабели, серверные стойки, чипы, вода для охлаждения, земля под строительство, рабочие, энергосети и электростанции.
И много электричества.
По оценкам МЭА, к 2030 году мировое потребление электроэнергии дата-центрами может вырасти примерно вдвое — до 945 ТВт⋅ч. Это уже масштаб большой страны. В США дата-центры в 2023 году забирали около 4,4% всей электроэнергии, а к 2028 году могут выйти на 6,7–12%.
То есть ИИ — это не просто «нейросеточка в телефоне». Это новая фабрика. Только выглядит она не как заводской цех XIX века, а как гигантский ангар с охраной, кондиционированием и презентацией про устойчивое развитие.
Корпорации продают подписки, доступ к моделям, облачные сервисы, вычислительные мощности и цифровую ренту. Но за этим стоит материальная база: дата-центры, сети, вода, земля, чипы, стройки, льготы и поддержка государства.
Крупные технологические компании всё чаще смотрят в сторону атомной энергетики: старые АЭС, малые модульные реакторы, новые гигаватты генерации под нужды ИИ.
На презентациях это выглядит красиво: чистая энергия, инновации, климатическая ответственность.
Но капитал — существо практическое. Ему нужен не столько «зелёный» ток, сколько гарантированный ток. Много. Постоянно. Желательно дёшево.
Поэтому рядом с разговорами об атоме, газе и возобновляемой энергетике могут всплывать старые «добрые» нефтяные и даже угольные станции, закрытие которых вдруг становится «несвоевременным».
Электричество, как известно, не пахнет.
Особенно если прибыль пахнет хорошо.
Но проблема не только экологическая. Новая индустрия ИИ создаёт конкуренцию за ресурсы.
Дата-центр конкурирует с городом за электричество.
С населением — за воду.
С промышленностью — за энергосети.
С местными жителями — за землю.
С другими странами — за чипы, редкие металлы, инженеров и технологические цепочки.
В 2025 году дата-центры Северной Америки использовали почти 1 триллион литров воды — примерно столько, сколько нужно Нью-Йорку за год. А новый дата-центр Meta в Канаде планируется мощностью 1 гигаватт с возможным расширением до 1,8 гигаватта. Это потребление уровня сотен тысяч домов.
И вот здесь ИИ перестаёт быть просто «инновацией». Он становится политическим вопросом.
Кто получит подключение к сети первым: больница, завод, жилой район или дата-центр корпорации?
Кто получит воду там, где её и так не хватает?
Кто будет контролировать вычислительные мощности, без которых завтра не смогут нормально работать банки, армия, медицина, логистика, наука и государственное управление?
Это уже не вопрос удобного чат-бота. Это вопрос власти.
Раньше важнейшими узлами капитализма были фабрики, порты, железные дороги, нефтепроводы и электростанции. Теперь к ним добавляются дата-центры и вычислительные кластеры.
Кто контролирует вычисления, тот получает не только прибыль, но и рычаг влияния на экономику, политику, безопасность и информационную среду.
Прибыль от ИИ получает частный капитал. Контроль над инфраструктурой получают корпорации. А издержки часто становятся общественными.
Где-то растёт нагрузка на энергосети. Где-то местные жители спорят из-за воды. Где-то власти дают льготы и ускоряют разрешения. Где-то старую электростанцию не закрывают, потому что дата-центр важнее.
Прогресс, конечно, штука хорошая. Особенно когда за него платит кто-то другой.
Важно не скатиться в технофобию. ИИ сам по себе не зло. Проблема в том, что при капитализме вычислительные системы строятся прежде всего как инфраструктура прибыли, монополии и контроля.
Наш вопрос простой: не «нужен ли ИИ?», а кто владеет его материальной базой?
Кто контролирует вычислительные мощности?
Кто решает, где строить дата-центры?
Кто получает прибыль?
Кто оплачивает сети, воду и землю?
Кто проигрывает в борьбе за ресурсы?
Пока ответ такой: капитал владеет, общество подстраивается и платит.
«Облако» скрывает землю. А материализм показывает, что за цифровой магией стоят реальные производственные отношения.
ИИ хочет кушать.
Капиталу всё равно, чем его кормить: атомным реактором, газовой турбиной, солнечной панелью или старой угольной станцией.
Вопрос не в том, будет ли ИИ «зелёным» на слайдах.
Вопрос в том, кто держит ложку, кто накрывает на стол и кому потом принесут счёт.
🧭 МЕНЮ☭
🔥 Клёвый чат! | 457 |
| 12 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №205
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 413 |
| 13 |  +9⬅️ 💥 АНЕКДОТЫ И МЕМЫ (подборка 73)
1. Российский чиновник изящно разоблачил фейк мерзких иноагентов, что в России на всех АЗС длинные очереди за бензином. Длинные очереди не на всех АЗС, а только на тех, где есть бензин.
2. Но вот у эвакуаторов в Москве бензин, сцуко, есть!
3. Сегодня в РФ выражение "отсосать у тракториста" обрело совершенно новое значение.
4. В России одна проблема решила другую: дороги чинить уже не надо.
5. В связи с отсутствием бензина предприимчивые россияне наловчились сбивать БПЛА и сливать с них горючее.
6. Депутаты подумывают запретить очереди за бензином.
На скрепы не похоже, а до несанкционированных митингов один шаг.
7. - А всё-таки почему у нас такие проблемы с рождаемостью?
- Потому что у нас слишком много гандонов ...
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Наш клёвый чат! | 399 |
| 14 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №204
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 333 |
| 15 | ▫️Современный капитализм как технофеодализм
В прошлый раз мы говорили о «Тёмном просвещении», правом акселерационизме и государстве-корпорации.
Но у этой политической мечты есть реальная экономическая основа.
О ней пишет Янис Варуфакис в книге «Технофеодализм. Что убило капитализм».
Варуфакис — греческий экономист, бывший министр финансов Греции, человек левых взглядов и один из самых известных критиков современного капитализма. Он не марксист в строгом смысле, но власть капитала, рента, долг, зависимость, классовые интересы — всё это у него не растворяется в красивых словах про «инновации».
Главная идея книги довольно провокационная: капитализм, каким мы его знали, уже не просто изменился. Он мутировал во что-то новое — в технофеодализм.
Если раньше капиталист зарабатывал прежде всего через производство товаров и эксплуатацию наёмного труда, то теперь всё чаще главным источником власти становится не производство как таковое, а контроль над цифровой территорией.
Amazon, Google, Apple, Meta и другие гиганты владеют уже не просто компаниями. Они владеют инфраструктурой доступа.
Хочешь продавать товар? Плати платформе.
Хочешь найти аудиторию? Плати платформе.
Хочешь разместить приложение? Плати платформе.
Хочешь быть видимым в поиске, ленте, рекомендациях? Ну, вы поняли.
Варуфакис называет это «облачным капиталом». Это не просто серверы и дата-центры. Это алгоритмы, платформы, цифровые экосистемы, данные пользователей и механизмы управления вниманием.
А доход, который получают владельцы таких систем, всё больше напоминает не обычную прибыль, а ренту.
Не потому, что они произвели твой товар.
А потому, что они контролируют цифровую территорию.
Это и есть феодальный момент.
Средневековый феодал владел землёй, без доступа к которой крестьянин не мог жить и работать. Современный технофеодал владеет платформой, без доступа к которой бизнес, автор, разработчик, продавец или обычный пользователь всё чаще не могут нормально существовать в цифровой экономике.
Конечно, никто не прикован к земле юридически.
Всё типа свободно.
Ты свободен не пользоваться Google, не продавать на маркетплейсах, не продвигаться в соцсетях, не зависеть от алгоритмов, не отдавать свои данные, не обновлять приложения, не принимать пользовательское соглашение.
Примерно так же свободен работник не продавать свою рабочую силу и сдохнуть на помойке.
Особенно интересна у Варуфакиса мысль о пользователях. Мы ведь не просто потребляем цифровые сервисы. Мы постоянно их обслуживаем: ставим лайки, пишем комментарии, выкладываем фото, оставляем отзывы, обучаем алгоритмы, производим данные, удерживаем внимание друг друга.
Причём часто бесплатно.
Мы думаем, что просто отдыхаем в соцсети.
А в этот момент платформа получает материал для рекламы, рекомендаций, поведенческого анализа и обучения ИИ.
Так появляется странная фигура современности: пользователь, который одновременно потребитель, работник, сырьё и продукт.
Очень удобно.
Особенно если ты владелец платформы.
Варуфакис хорошо схватывает важную тенденцию: современный капитализм действительно всё больше становится рентным, платформенным, монопольным и цифровым. В нём возникает власть, очень похожая на феодальную: частные территории, закрытые экосистемы, зависимость от владельца инфраструктуры, дань за доступ.
Но значит ли это, что капитализм умер?
Да нихрена! Он не умер, а просто стал ещё более жёстким и изобретательным.
Рента не отменяет эксплуатацию труда. Amazon всё ещё стоит на складах, курьерах, программистах, логистике, фабриках и глобальных цепочках поставок. Apple всё ещё связана с производством, рабочей силой, сырьём, сборкой, перевозками и прибылью. Meta и Google живут не в чистом облаке, а в мире электричества, серверов, дата-центров, рекламного рынка и человеческого внимания.
Облако, как обычно, держится на вполне земных плечах.
Поэтому технофеодализм лучше понимать не как полную замену капитализма, а как одну из форм его развития.
Это капитализм, который научился извлекать прибыль не только через производство, но и через контроль доступа.
Не только через фабрику, но и через платформу.
Не только через наёмный труд, но и через данные, внимание, зависимость и цифровую ренту.
И вот здесь Варофакис хорошо дополняет разговор о «Тёмном просвещении».
Правые техноутописты мечтают о будущем, где элиты управляют быстрее, эффективнее и без лишней демократии.
Варуфакис показывает, что экономическая база такого будущего уже строится: цифровые поместья, облачные феодалы, вассальные предприниматели и пользователи-крепостные.
Только всё это выглядит не как романтичное Средневековье.
Никаких замков, рыцарей и куртуазной любви.
За фасадом инноваций мир готовят к еще более жесткой и тотальной форме экономического и политического контроля.
🧭 МЕНЮ☭
🔥 Клёвый чат! | 381 |
| 16 |  +8⬅️ ФОТО-ИСТОРИЯ №203
Случайная подборка старых фотографий.
🧭 МЕНЮ☭ 🔥 Клёвый чат! | 425 |
| 17 | ▫️Куда ведёт «Тёмное просвещение»
Очерки современной политической философии
Не так давно на Западе стал популярен термин — акселерационизм от анг. accelerate (ускорять) .
Не путайте его с горбачёвским ускорением)
Идея не новая: очевидно, что технический прогресс создаёт проблемы (в том числе глобальные), но решать их нужно не через торможение или разворот к прошлому, а, напротив, через активное стимулирование дальнейшего и прогресса.
Проблемы порожденные прогрессом, можно решить только через еще больший прогресс.
Марксизм одним из первых стал продвигать подобные идеи, просто пользовался немного другой терминологией.
Современный левый акселерационизм продолжает эту линию: капитализм создал мощные производительные силы, но теперь сам же держит их в клетке частной собственности, патентов, монополий и рынка. Значит, надо не отказываться от технологий, а вырвать их из власти капитала и направить на общественное благо.
Но есть и другой акселерационизм — правый (а по сути ультраправый).
Правый акселерационизм говорит примерно следующее: прогресс тормозит не только бюрократия. Его тормозит демократия. Его тормозит идея равенства. Его тормозят социальные гарантии, гуманизм и общественный контроль.
А значит, всё это надо убрать с дороги, чтобы капитал, технологии и элиты могли двигаться быстрее.
Быстрее куда?
К миру, где государство всё меньше похоже на республику и всё больше — на корпорацию.
Один из главных идеологов этого направления — Кёртис Ярвин, он же Менциус Молдбаг.
Его обычно связывают с неореакцией и философским течением, которое называют «Тёмным просвещением».
“Тёмное просвещение” — это насмешливая инверсия Просвещения. Термин ввёл Ник Лэнд: он как бы говорит, что современность надо “просветить” заново, но уже без демократии, равенства и гуманистических иллюзий. То есть просвещение — да, но с выключенным светом и наоборот.
В его представлении любая демократия — ошибка. Государство должно быть устроено не как пространство гражданского участия, а как компания: есть владельцы, есть совет директоров, есть правитель-гендиректор, есть эффективное управление. Эффективное с точки зрения самой корпорации.
Граждане в такой модели превращаются в клиентов, пользователей или арендаторов на чужой территории. Кому не нравится может выбирать другую корпорацию или заткнуть рот и не отсвечивать. Можно и лагеря организовать, но естественно очень инновационные.
Звучит как фантастика и киберпанковская антиутопия?
Ну, фантастика вообще часто оказывается просто бизнес-планом, который пока стесняются показывать инвесторам.
Ярвин ненавидит то, что он называет «Собором» — союз университетов, медиа, бюрократии и либеральной культуры. В его логике это не институты сложного общества, а паразитическая система, которая мешает настоящей власти действовать решительно и эффективно.
Отсюда и мечта: убрать государство как регулятор, сломать любые ограничения, поставить наверх сильного и всевластного управляющего технократа.
И здесь мы видим, как странная интернет-философия начинает соприкасаться с реальной политикой.
Джей Ди Вэнс ещё до прихода команды Трампа к власти прямо обращался к идеям Ярвина. Смысл был простой: Трампу мало выиграть выборы. Нужно зайти в государственный аппарат, уволить чиновников среднего звена, убрать служащих «административного государства» и заменить их своими людьми.
На языке массовой политики это продаётся как борьба с бюрократией.
На деле это больше похоже на превращение государства в корпорацию, где главное качество чиновника — не профессиональная независимость, а лояльность начальству.
Позже эта логика получила и юридическое оформление. Администрация Трампа ввела новую категорию федеральных служащих — «политико-карьерная служба». Название скучное, почти канцелярское. Но смысл бодрый: часть чиновников теряет прежнюю защиту от увольнения, если они недостаточно хорошо проводят политику администрации.
Так что «государство как стартап» — это не просто красивая метафора. Это кадровая политика, где вместо гражданской службы появляется вертикаль личной преданности.
Мечта о «государстве как корпорации» начинает получать бюрократические формы. Не буквально монархия с короной, конечно. Всё современнее: презентации, указы, кадровые регламенты, оценка лояльности.
Цифровой феодализм должен выглядеть аккуратно.
Но если мы берем за модель государства бизнес-корпорацию, то для неё совершенно естественны не только самодержавный контроль, но и передача власти по наследству.
Чем это отличается от абсолютистской монархии?
Да, по сути ни чем.
Ещё Ярвин делает акцент на устранении политики как таковой, даже в международных делах.
Не должно быть никакой политики. Только сделка.
Ничего не напоминает?
Публично Ярвин и другие правые технооптимисты говорят: дайте свободу инновациям, уберите регулирование, не мешайте предпринимателям, не тормозите прогресс. Белый дом прямо формулирует курс на продвижение американских возможностей в сфере ИИ совместно с частным сектором и защиту американского технологического преимущества.
Но как только речь заходит о доступе других стран к передовым моделям — вся риторика свободного рынка внезапно куда-то исчезает.
Свобода инноваций оказывается только для своих.
Показательный пример — история с компанией Anthropic. Точнее, не со всем Claude, а с новыми моделями Fable 5 и Mythos 5. Правительство США потребовало приостановить доступ к ним для всех иностранных граждан, даже если они находятся внутри США, включая иностранных сотрудников самой Anthropic. Компания заявила, что из-за этого вынуждена резко отключить эти модели для всех клиентов, чтобы не нарушить директиву.
Вот он, нюанс «свободного» капитализма: пока капиталу выгодно — «не мешайте технологиям, рынок сам всё решит».
Как только технология становится стратегическим ресурсом — «закрыть доступ, экспортный контроль, национальная безопасность».
И это очень важный момент.
Правый акселерационизм на словах поклоняется свободе движения капитала, техники и инноваций. Но на практике он легко сочетается с жёстким государственным контролем, если этот контроль защищает интересы собственной элиты.
А вы догадываетесь, как называется общество, где капитализм сочетается с тотальным контролем над обществом? Как называется общество победивших анти-антифашистов?
Держите это ложное знание при себе, иначе в будущем цифровом раю вам его припомнят.
А вот истинное знание, которое надо принять: это не деградация, не реавкция, никакой не технофеодализм или фашизм.
Это и есть настоящий прогресс и образ светлого будущего!
Кстати, об этом ещё вскоре поговорим подробнее. Поговорим и про отечественных носителей аналогичных идей, которых тоже хватает.
🧭 МЕНЮ☭
🔥 Клёвый чат! | 389 |
| 18 |  14 июня — день рождения Эрнесто Че Гевары (1928–1967)
🧭 МЕНЮ☭
🔥 Клёвый чат! | 411 |
| 19 | ▫️Коммунизм: работа над ошибками №3
Продолжаем начатый ранее разбор.
Ошибка третья: «Коммунизм — это пророчество о будущей утопии»
Теперь поговорим про важный инструмент формирования марксистской концепции коммунизма.
Речь про наблюдение и фиксацию тенденций, а также поиск закономерностей в развитии общества.
И здесь важно сразу уточнить: марксизм не занимается выдумыванием счастливого будущего. Он не говорит: «вот так обязательно будет, потому что так написано в умной книге».
Марксизм пытается понять, какие процессы уже идут в реальности, откуда они возникли, к чему ведут и какие возможности открывают.
Речь идёт о тенденциях, которые охватывают тысячелетия человеческой истории.
Мы анализируем, в каких условиях шёл процесс формирования человеческого вида при первобытно-общинном строе, что изменилось с наступлением неолитической революции, что дала индустриальная революция и что происходит сейчас.
Пытаемся выявить очевидные тенденции и провести осторожную экстраполяцию в будущее.
Таких факторов огромное множество. Выделим лишь некоторые из них:
масштабирование человеческих сообществ и глобализация;
развитие коммуникации;
рост грамотности;
вовлечённость масс в политику и демократизация;
десакрализация власти;
всё более очевидный общественный характер труда;
научно-технический прогресс.
Мы видим, что процесс этот нелинейный. Он идёт с откатами, кризисами, войнами, реакцией и не одинаково в разных регионах мира.
Но если смотреть в большом историческом масштабе, то очевиден не только прогресс этих тенденций, но и ускорение этого прогресса.
Человеческие сообщества сначала существовали как небольшие группы. Потом возникли племена, города, государства, империи, мировая торговля, индустриальные нации, глобальная экономика, а теперь — цифровая инфраструктура, в которой человек из одной точки планеты может мгновенно воздействовать на процессы в другой.
Масштаб общества растёт.
Связанность общества растёт.
Зависимость людей друг от друга растёт.
И одновременно растёт противоречие между общественным характером жизни и частной формой присвоения власти, ресурсов и технологий.
Особо стоит отметить прогресс в области обмена и обработки информации.
Наш вид формировался как обладающий редкой способностью к речевой коммуникации. Конечно, некоторые другие виды тоже обладают сложными формами общения. Но человек сделал качественный скачок: речь стала не просто сигналом, а средством накопления и передачи опыта.
Следующим уникальным достижением человечества стала письменность.
Письменность — это сохранение и передача информации в пространстве и времени на материальном носителе. Человек получил возможность говорить не только с теми, кто рядом, но и с теми, кто будет жить через десятки, сотни и тысячи лет.
Правда, это достижение совпало с эпохой формирования государств, организованного насилия и массовой эксплуатации людей. Появились налоги, законы, чиновники, долговые записи, армии, жрецы и прочие радости ранней цивилизации.
Но вместе с этим возникли города, наука, литература, философия, право, сложные формы хозяйства и культура в широком смысле слова.
Следующей важной вехой стало книгопечатание (а вместе с ним реформация, капитализм, индустриальная революция, НТР).
Оно резко расширило возможность распространения знаний. Информация стала выходить из-под монополии узких элит. Книга постепенно перестала быть роскошью для монастырей, дворов и университетских избранных.
А когда знания начинают распространяться массово, власть неизбежно теряет часть своей магии.
Если раньше царь, жрец или аристократ могли казаться существами почти небесного порядка, то грамотный человек начинает задавать неудобные вопросы.
Например: «А по какому праву эти типы нами командуют?»
Или ещё хуже: «А где отчёт о расходах?»
Дальше — газеты, телеграф, радио, телевидение, интернет, социальные сети, большие данные, искусственный интеллект.
Каждый новый этап коммуникации менял не только скорость передачи информации, но и саму структуру общества.
Чем шире доступ к информации, тем сложнее удерживать людей в состоянии полной политической пассивности. Да, массами можно манипулировать. Да, технологии можно использовать для пропаганды, слежки и оболванивания. Мы это прекрасно видим сейчас.
Но сама возможность массового участия, обсуждения, координации и контроля тоже растёт.
И вот здесь возникает важнейшее противоречие современности.
Технологически человечество уже способно обмениваться информацией почти мгновенно, координировать сложнейшие процессы, планировать мировое производство, рационально распределять ресурсы, подключать массы к обсуждению и принятию общественных решений.
Но социально и политически огромная часть этих возможностей присвоена частными платформами, корпорациями, государственными аппаратами и закрытыми бюрократиями.
То есть техника уже создаёт материальную базу для более развитой демократии и общественного контроля.
А капитализм использует эту же технику для надзора, манипуляции, извлечения прибыли и управления поведением, параллельно разрушая экосистемы и ведя кровопролитные войны.
Ничего личного, просто бизнес!
А если личное — то ваши персональные данные превращенные в товар и донос.
Сейчас общественный прогресс явно отстаёт от технологического. И именно это отставание приводит к росту противоречий.
Производство становится всё более общественным, а присвоение остаётся частным, корпоративным.
Труд миллионов людей объединён в глобальные цепочки, а решения принимаются владельцами капитала и государственными чиновниками. Представительская демократия в кризисе, превращена в полную фикцию или вовсе упразднена.
Технологии позволяют сокращать рабочее время, но вместо освобождения человека часто дают безработицу, переработки, цифровой контроль и тревожную подписку на выживание.
Информация может стать основой просвещения, но превращается в товар, шум, пропаганду и инструмент управления вниманием.
Вот почему марксизм рассматривает коммунизм не как мечту, а как возможный ответ на реальные тенденции и опасные вызовы.
Мы уже живём в мире, где решения узких групп могут влиять на климат, войны, биотехнологии, искусственный интеллект, данные, энергетику и глобальные коммуникации.
То есть на само выживание человечества!
В такой ситуации общественный контроль — это не романтическая мечта левых идеалистов.
Это вопрос элементарной безопасности и выживания.
Если технологии становятся планетарными, то и контроль над ними должен становиться общественным и демократическим.
Иначе судьбу миллиардов будут решать те, кто вообще-то просто хотел повысить квартальную прибыль.
И вот тут мы возвращаемся к главному.
Марксизм не предсказывает коммунизм как пророк, который заглянул за занавес истории и увидел там бородатого ангела с томом «Капитала».
Марксизм наблюдает, анализирует и пытается найти практический вариант выхода.
Он видит, что человечество всё больше становится единым связанным организмом, но продолжает жить по законам конкуренции, частного присвоения, классового господства и государственной бюрократии.
Он видит, что технологии создают возможность освобождения, но при капитализме превращаются в новые формы зависимости.
Он видит, что массы всё больше вовлекаются в историю, но власть всё ещё стремится оставить их зрителями, избирателями раз в несколько лет или пользователями с галочкой «я согласен».
Коммунизм — это не пророчество, не гарантия утопического будущего, а потенциальная возможность, за которую ещё надо бороться.
🧭 МЕНЮ☭
🔥 Клёвый чат! | 346 |
| 20 |  +4SINGERS UNLIMITED
The Singers Unlimited — американская джазовая вокальная группа из четырёх участников.
Группа была основана в 1971 году Джином Пуэрлингом.
Обладает уникальным полифоническим звучанием, особенно в а капелле.
Основной состав: Gene Puerling, Len Dresslar, Bonnie Herman, Don Shelton.
1. I Left My Heart In San Francisco (German TV 1976)
2. Theme
3. & Rob McConnell - Marlies
4. at the Studio
5. Yesterday
🟥RedMusic 🎼 ГЛАВНОЕ МЕНЮ | 208 |
