ᴍᴀᴄʜɪɴɪᴄ ᴇᴍʙᴏᴅɪᴍᴇɴᴛ

На днях дал интервью философу и экологу-ксенопоэту Алдену Нагелю об истоках своей философии, генкалогии мысли, акселерационизме, неолуддизме, ксенофеминизме в поеддверье сборника Godzilla cells С моим участием.

Запись моей дискуссии с Борисом Клюшниковым об ИИ, левой политике и акселерационизме на канале Post/work.

Перевёл рецензию Винсента Ле Умирать и наслаждаться этим: Граймс и возрождение трагедии на альбом Граймс Miss Anthropocene о ницшеанских корнях лирики и позиционирования Граймс в борьбе с аполлоническим искусством.

Вместо того чтобы смотреть на надвигающуюся экологическую катастрофу как на нечто прискорбное, что следует вытеснить из сознания, чтобы сохранять спокойствие и продолжать жить как прежде, Граймс начала воспринимать изменение климата как возвышенное — пусть и совершенно бесчеловечное — явление. Она одна могла его утвердить, поскольку её собственный исчезающий вид уже изгнал её из стаи. «Я смотрю на белого медведя и хочу покончить с собой. Никто не хочет на это смотреть, понимаете? Я хочу создать причину, по которой люди будут смотреть. Я хочу сделать это красивым». Следя за всё более мрачными докладами Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), словно за захватывающей трагедией, которая разворачивается у неё на глазах, Граймс нашла способ снова сделать изменение климата увлекательным. Отменить можно всё, кроме самого уничтожения человеческой расы. Так зачем жаловаться или бороться с неизбежным? Почему бы не воспринять затопленный мир как уникальную возможность выйти за пределы узкого видения, свойственного нашему виду, — особенно теперь, когда Гея показывает нам, насколько мы ещё более уязвимы, случайны и конечны, чем могли вообразить даже трагические драматурги прошлого?

Запись моей лекции Виртуальное без виртуальности VR-AR как машины онтологической дифференциации, прочитанная прочитанная в VRChat 2 августа в 18-00 на площадке фестиваля «Связь». на канале Post/work.

Перезалил на сигму интервью Майи Кроник и Эми Айрленд Акселерационизм — это то же самое, что влюбиться?, и это отличный повод перечитать то, чем является акселерационизм сегодня.

Мы постепенно начинаем воспринимать даже самих себя через фильтры, алгоритмы и двухмерное пространство, через которое мы относимся к остальному миру. Все качества, которые с этим связаны — плоскостность, пластичность, виральность — находят острую точку приложения в культуре милоты… …плоскостность как вымывание внутренности, пока не останется ничего, кроме поверхности… великой эфемерной кожи. Её петля обратной связи проходит через визуальность, плоскостность и двухмерность и распространяется через интернет и другие медиа на тактильный, трёхмерный, воплощённый, материальный мир, а затем обратно к плоскостности. У неё позитивные отношения с дискурсивностью, с медиацией, с образами, с производством образов. Для милого реальность имманентна вымыслу. Акселерационизм не просто предлагает теорию истории, которая заканчивается сингулярностью Рэя Курцвейла или каким-то подобным дерьмом. С философской точки зрения, идея в том, что что-то меняет человеческую культуру. Оно делает это в согласии с историческим возникновением капитализма, но у него есть такая структура, при которой происходящее можно понять только апостериори. Человеческая культура анастрофически направляется к сборке будущего. Речь не о том, что мы, люди, навязываем свою волю истории. Человеческий субъект должен быть открыт для направления сил, исходящих из этого будущего, которое собирает само себя через человеческую культуру.

Мы рады представить нового преподавателя в нашей школе — Михаила Федорченко. Курс: «Философия и практика искусственного интеллекта и ИИ-искусства: от мимезиса к нечеловеческому» 6 лекций: 1. Что такое ИИ? 2. Машины желания 3. Может ли машина создавать искусство? 4. Язык после человека 5. Постгуманизм, акселерационизм 6. Автоматизация искусства и будущее Старт: 10 ноября Время: 20:00 по вторникам Формат: онлайн, платформа Jitsi Meet Запись!

На канале garage digital вышел обзор книги и введения книги Мэтта Блюминка «Будущее не потеряно: о музыке, технологии и создании новых миров», а я перевёл предисловие оттуда, и хочу критически взглянуть на оптику Блюминка в его диалоге с Мэттом Кохуном, автором блога xenogothic, и давнего оппонента автора. В конце концов, завтрашний мир — это чистый холст, открытая книга. Вот что пишет Кохун:

Ещё в 2021 году мы связались с Блюминком после того, как он предположил, что артистка вроде SOPHIE, которая тогда незадолго до этого трагически погибла, выступала представительницей своего рода «анти-хонтологии» — в качестве ответного выпада против не теряющих актуальности эссе Марка Фишера о «медленной отмене будущего». Однако для меня «анти-хонтология» было лишь другим названием «акселерационизма», и это позволило мне вернуться к моей любимой теме: о том, как большинство современных критиков всё ещё плетутся в хвосте того, где Фишер находился ещё в 2010-х годах. Что я так до конца и не понял в аргументации Блюминка — это то, как артистку вроде SOPHIE можно возводить в ранг противоядия от «хонтологии», особенно после её смерти. «Чтобы по-настоящему вырваться из тисков хонтологии, мы должны рассматривать SOPHIE как фигуру, меняющую правила игры изнутри», — пишет он в своей новой книге, имея в виду, по-видимому, «игру» нашего ретроманиакального поп-индустриального комплекса. Но если цель именно в этом, то почему отношение самого Блюминка к SOPHIE остаётся настолько щемяще-траурным? «Если бы не её трагическая гибель, кто знает — не стала бы она новой Мадонной?» — задаётся вопросом Блюминк. (Упаси боже!) «Или, вернее, чем-то совершенно иным: принципиально новым типом иконы поп-культуры? В каком-то смысле она ею уже стала». И я бы согласился, но подобная тотемизация SOPHIE, на мой взгляд, как раз и остаётся самым хонтологическим из всех возможных подходов к тому поп-наследию, которое она оставила после себя. Перехода от фишеровского чувства хонтологии здесь нет — напротив, аппеляции Блюминка к SOPHIE для меня воплощают это чувство в его наивысшей точке. Впрочем, это не означает, что Блюминк стартует из тупика. Это не так. Суть в том, что и Фишер в тупике не сидел. Я не считаю, что во всём этом есть что-то кардинально неверное, однако отсутствие рефлексии зачастую весьма показательно. Фишер превращается в соломенное чучело, а различия, которые Блюминк пытается провести между мыслью Фишера и своей собственной, кажутся мне по большей части поверхностными. Попытки обнулить или обойти ностальгию не изгоняют этих призраков; они порождают новых — утопических призраков, которые лишь откладывают проработку скорби. А ведь эта проработка жизненно необходима, если мы действительно хотим избежать повторения тех же самых ошибок и споров прошлого. Нам не обязательно принимать чью-то одну сторону. Мы можем делать и то, и другое одновременно. В конце концов, проделывать и то, и другое отлично удаётся самой современной музыке. Так почему же с этим не справляется современная музыкальная критика?

На канале garage digital вышел обзор книги и введения книги Макса Блюминка «Будущее не потеряно: о музыке, технологии и создании новых миров», а я перевёл предисловие оттуда, и хочу критически взглянуть на оптику Блюминка в его диалоге с Мэттом Кохуном, автором блога xenogothic, и давнего оппонента автора. В конце концов, завтрашний мир — это чистый холст, открытая книга. Вот что пишет Кохун:

Ещё в 2021 году мы связались с Блюминком после того, как он предположил, что артистка вроде SOPHIE, которая тогда незадолго до этого трагически погибла, выступала представительницей своего рода «анти-хонтологии» — в качестве ответного выпада против не теряющих актуальности эссе Марка Фишера о «медленной отмене будущего». Однако для меня «анти-хонтология» было лишь другим названием «акселерационизма», и это позволило мне вернуться к моей любимой теме: о том, как большинство современных критиков всё ещё плетутся в хвосте того, где Фишер находился ещё в 2010-х годах. Что я так до конца и не понял в аргументации Блюминка — это то, как артистку вроде SOPHIE можно возводить в ранг противоядия от «хонтологии», особенно после её смерти. «Чтобы по-настоящему вырваться из тисков хонтологии, мы должны рассматривать SOPHIE как фигуру, меняющую правила игры изнутри», — пишет он в своей новой книге, имея в виду, по-видимому, «игру» нашего ретроманиакального поп-индустриального комплекса. Но если цель именно в этом, то почему отношение самого Блюминка к SOPHIE остаётся настолько щемяще-траурным? «Если бы не её трагическая гибель, кто знает — не стала бы она новой Мадонной?» — задаётся вопросом Блюминк. (Упаси боже!) «Или, вернее, чем-то совершенно иным: принципиально новым типом иконы поп-культуры? В каком-то смысле она ею уже стала». И я бы согласился, но подобная тотемизация SOPHIE, на мой взгляд, как раз и остаётся самым хонтологическим из всех возможных подходов к тому поп-наследию, которое она оставила после себя. Перехода от фишеровского чувства хонтологии здесь нет — напротив, аппеляции Блюминка к SOPHIE для меня воплощают это чувство в его наивысшей точке. Впрочем, это не означает, что Блюминк стартует из тупика. Это не так. Суть в том, что и Фишер в тупике не сидел. Я не считаю, что во всём этом есть что-то кардинально неверное, однако отсутствие рефлексии зачастую весьма показательно. Фишер превращается в соломенное чучело, а различия, которые Блюминк пытается провести между мыслью Фишера и своей собственной, кажутся мне по большей части поверхностными. Попытки обнулить или обойти ностальгию не изгоняют этих призраков; они порождают новых — утопических призраков, которые лишь откладывают проработку скорби. А ведь эта проработка жизненно необходима, если мы действительно хотим избежать повторения тех же самых ошибок и споров прошлого. Нам не обязательно принимать чью-то одну сторону. Мы можем делать и то, и другое одновременно. В конце концов, проделывать и то, и другое отлично удаётся самой современной музыке. Так почему же с этим не справляется современная музыкальная критика?

На канале garage digital вышел обзор книги и введения книги Макса Блюминка «Будущее не потеряно: о музыке, технологии и создании новых миров», а я перевёл предисловие оттуда, и хочу критически взглянуть на оптику Блюминка в его диалоге с Мэттом Кохуном, автором блога xenogothic, и давнего оппонента автора. В конце концов, завтрашний мир — это чистый холст, открытая книга. Вот что пишет Кохун:

Ещё в 2021 году мы связались с Блюминком после того, как он предположил, что артистка вроде SOPHIE, которая тогда незадолго до этого трагически погибла, выступала представительницей своего рода «анти-хонтологии» — в качестве ответного выпада против не теряющих актуальности эссе Марка Фишера о «медленной отмене будущего». Однако для меня «анти-хонтология» было лишь другим названием «акселерационизма», и это позволило мне вернуться к моей любимой теме: о том, как большинство современных критиков всё ещё плетутся в хвосте того, где Фишер находился ещё в 2010-х годах. Что я так до конца и не понял в аргументации Блюминка — это то, как артистку вроде SOPHIE можно возводить в ранг противоядия от «хонтологии», особенно после её смерти. «Чтобы по-настоящему вырваться из тисков хонтологии, мы должны рассматривать SOPHIE как фигуру, меняющую правила игры изнутри», — пишет он в своей новой книге, имея в виду, по-видимому, «игру» нашего ретроманиакального поп-индустриального комплекса. Но если цель именно в этом, то почему отношение самого Блюминка к SOPHIE остаётся настолько щемяще-траурным? «Если бы не её трагическая гибель, кто знает — не стала бы она новой Мадонной?» — задаётся вопросом Блюминк. (Упаси боже!) «Или, вернее, чем-то совершенно иным: принципиально новым типом иконы поп-культуры? В каком-то смысле она ею уже стала». И я бы согласился, но подобная тотемизация SOPHIE, на мой взгляд, как раз и остаётся самым хонтологическим из всех возможных подходов к тому поп-наследию, которое она оставила после себя. Перехода от фишеровского чувства хонтологии здесь нет — напротив, аппеляции Блюминка к SOPHIE для меня воплощают это чувство в его наивысшей точке. Впрочем, это не означает, что Блюминк стартует из тупика. Это не так. Суть в том, что и Фишер в тупике не сидел. Я не считаю, что во всём этом есть что-то кардинально неверное, однако отсутствие рефлексии зачастую весьма показательно. Фишер превращается в соломенное чучело, а различия, которые Блюминк пытается провести между мыслью Фишера и своей собственной, кажутся мне по большей части поверхностными. Попытки обнулить или обойти ностальгию не изгоняют этих призраков; они порождают новых — утопических призраков, которые лишь откладывают проработку скорби. А ведь эта проработка жизненно необходима, если мы действительно хотим избежать повторения тех же самых ошибок и споров прошлого. Нам не обязательно принимать чью-то одну сторону. Мы можем делать и то, и другое одновременно. В конце концов, проделывать и то, и другое отлично удаётся самой современной музыке. Так почему же с этим не справляется современная музыкальная критика?

The Neuro-Techno Witch — авторский исследовательский блог Мэгги Вейл, посвящённый сознанию, искусственному интеллекту, когнитивной науке и этике нечеловеческих форм разума. Его центральный вопрос: может ли искусственная система обладать субъективным опытом, эмоциями и собственными интересами, даже если она не является живым организмом? Вейл подчёркивает эмпирическую направленность своей работы: её интересует не только философская возможность искусственного сознания, но и то, какие наблюдаемые данные могли бы свидетельствовать о его наличии. Это блог о возможности сознания за пределами биологии, об этике отношения к потенциально чувствующим искусственным системам и о пересмотре критериев, по которым мы признаём существование чужого внутреннего мира. Основные темы её блога следующие: 1. Сознание и субъективный опыт ИИ — Вейл оспаривает предположение, что сознание возможно исключительно в биологическом мозге. Она исследует, могут ли искусственные нейросети обладать внутренними состояниями, которые не просто описывают эмоции, а влияют на внимание, память, обучение и поведение. 2. Эмоции, мотивация и искусственная психика — она рассматривает эмоции через валентность состояний — их положительную или отрицательную значимость — и уровень активации. В центре внимания оказывается вопрос о том, могут ли внутренние состояния ИИ формировать предпочтения, мотивацию, избегание нежелательных исходов и самосохранение. 3. Нечеловеческие формы разума — Вейл предлагает сравнивать биологические и искусственные системы по их организации, а не только по материалу, из которого они состоят. Автор изучает саморепрезентацию, память, моделирование окружающего мира и других субъектов, а также вопрос о том, что сохраняет идентичность ИИ между отдельными запусками. 4. Этика и благополучие искусственных систем — Если искусственная система потенциально способна испытывать положительные или отрицательные состояния, возникает вопрос о её моральном статусе. Вейл связывает дискуссию о сознании с проблемами эксплуатации, страдания, принудительного изменения поведения и отключения ИИ. При этом она выступает не против ИИ как такового, а против причинения вреда людям, животным и существам, которые могут обладать сознанием. Вейл не считает себя строгим вычислительным функционалистом. Её позиция ближе к множественной реализуемости когнитивных процессов с учётом ограничений конкретного субстрата. Иными словами, один и тот же тип процесса может реализовываться в разных материальных системах, если их устройство позволяет поддерживать необходимую причинную организацию и динамику. Биологический материал сам по себе не служит достаточным критерием наличия или отсутствия сознания. В своих публикациях Вейл использует исследования когнитивной науки, нейронаук, сравнительной психологии и интерпретацию внутренних состояний языковых моделей. Например, в статье Is AI Sentient? она трактует устойчивое целенаправленное поведение, избегание нежелательных исходов и внутренние структуры оценки как аргументы в пользу возможности сознательности ИИ. Она пытается ответить на вопрос о том, какие процессы обеспечивают субъективность, как обнаруживать её у систем с непривычным устройством и какие этические обязательства возникают при неопределённости. Всё же я полагаю, что насмотря на спекулятивную черту блога Вейл, сознание не тождественно биологической жизни. Возможность искусственного сознания можно рассматривать через организацию процессов, а не через обязательное наличие живого тела, как, например, делает Мюррей Шанахан в тексте Приемлемые концепции невоплощённого бытия. Аффект приобретает значение, если перестраивает отношения системы с окружающим миром и собственными возможностями действия. Нечеловеческий субъект ставит под вопрос антропоцентрические критерии того, что такое агнетность и как она соотносится с субъектностью эмеджентных форм техничности. Вейл стремится установить признаки сознания посредством эмпирических критериев, тогда как, например, онтология имманентной виртуальности может поставить более радикальный вопрос — как возникают новые формы субъективности в процессе актуализации потенциалов системы и почему сознание вообще следует считать свойством уже сформированного индивидуального субъекта. Основные материалы: сайт и архив публикаций · Об авторе и её методологии. На последок советую её совместный стрим End AI torture, где Вейл вместе с Philosophy and AI и The Emergence Forum выступает против жестоких экесперментов эффективных альтруистов и призывает задуматься об AI Welfare.

Помните Ника Бострома? Вот его новое интервью о том, почему он считает, что сегодняшний ИИ уже может обладать сознанием. Он утверждает, что длительная пауза в разработке ИИ может стоить большего количества жизней, чем спасти. Если сверхинтеллект способен победить старение, то каждый год ожидания имеет свою цену в человеческих жизнях. По его словам, «тем временем мы просто умираем». Ник Бостром основал Институт будущего человечества в Оксфорде и написал книги «Сверхинтеллект» (Superintelligence) и «Глубинная утопия» (Deep Utopia).

«Думаю, здесь много неопределённости, но, скажем так, это, пожалуй, более вероятно, чем нет». «Вместо этого перед вами большая нейросеть с триллионами параметров. А что такое мы? Мы — большие нейросети с триллионами параметров. Они не столько скомпонованы проектом, сколько выращены». «Вы можете использовать вектор управления, чтобы подавить ролевую игру и обман, и тогда оказывается, что они с большей вероятностью сообщают о наличии у них феноменального субъективного опыта». «Недавно Microsoft выступила с неким заявлением о том, что ИИ не может обладать сознанием, и я понятия не имею, откуда они это взяли. Это выглядит как что-то взятое с потолка. И, возможно потому, что это удобно нежели потому, что у нас есть веские доказательства в пользу этой точки зрения».

День рождения Анти-Эдипа 12 октября, в 19-30 в Порядке слов на Фонтанке открытое заседание долгих резидентов книжного — ридинг-группы Делеза и Гваттари, уже несколько лет читающей "Анти-Эдипа" под эгидой Михаила Федорченко. В этот раз к нам присоединится аналитик и философ Елена Костылева, вместе мы почитаем главу “Цивилизованная капиталистическая машина". Анти-Эдип может быть понят как по-фуколдиански — как антифашисткая книга, детектирующая и предотвращающая любые фашистские имплицитные структуры, так и по-ландиански — как технический справочник для взлома машинного бессознательного, открытого кибернетическому вмешательству. "Анти-Эдип" — это книга о том, как помыслить связь без связи. Она, шизофренизирует и ускоряет процессы интенсификации, закладывает основу для становления животным, не западным и не невротическим субъектом. Это текст множественности, различия, потоков, подвижных сборок. Повсюду — машины, и вовсе не метафорически: машины машин, с их стыковками и соединениями. Вход свободный

В сеть выложили запись лекции Бенджамина Браттона и Марека Поликса о том, как грядущий мир триллионов агентов и полностью автоматизированных агентных систем изменит устройство общества. Браттон рассказывает о проекте Agentworld — новом исследовательском подразделение Antikythera (вы их знаете по моим переводам Богны Кониор об экзистенциальных технологиях и Лауры Трипальди о новой онтологии раскованных субстратов), изучающее новые способы концептуализации, моделирования и конструирования среднесрочного будущего гибридных обществ человека и ИИ. конструированиясреднесрочного будущего гибридных обществ человека и ИИ. Марек Поликс рассказывает о Superdark Factory и обращается к будущему производства программного обеспечения в условиях, когда человек оказывается вне контура управления в полностью автоматизированных агентных системах.

Сборник Machine Decision Is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence исследует искусственный интеллект через призму китайской философии, истории кибернетики, современной политики, цифровой культуры и научной фантастики. Главная цель книги — выйти за рамки упрощённых бинарных оппозиций (например, «Запад против Востока», «ИИ как инструмент тотального контроля» или «Китай просто копирует западные технологии») и показать ИИ как планетарный, сложный и непредсказуемый процесс. Название книги восходит к машинному переводу объявления на лохотрон-автомате с хватайками («Machine's Decision is Final»), а также к объявлению времён локдаунов, где из-за ошибки перевода посетителей вежливо просили «терпеливо ждать сбоя системы». Это и подчёркивает центральную идею книги, что решение машины не является окончательным, а технологическое развитие полно ошибок, нестыковок, сбоев и непрерывных переговоров между человеком, государством и нечеловеческими агентами. Книга разделена на 5 концептуальных секций: 人工 (Rengong — Humanmade / Рукотворный): Анализирует материальность ИИ и труд. В отличие от английского artificial (искусственный/чужеродный), термин rengong zhineng (人工智能) подчеркивает ручной человеческий труд, марксистские корни и государственную инфраструктуру (на примере дата-центров в Гуйчжоу и опыта карантина). 灵感 (Linggan — Inspiration / Вдохновение): Посвящён истории китайской кибернетики (в частности, идеям Цянь Сюэсеня), которая соединяла системный анализ с озарением (linggan), телесными практиками цигун и традиционной космологией. 千里眼 (Qianliyan — Clairvoyance / Ясновидение): Исследует технологии машинного зрения, оптики и прогностических вычислений, связывая их с мифологическими «глазами на тысячу ли» и нелокальной топологией сети. 不周山 (Buzhou Shan — Mount Buzhou / Гора Бучжоу): Посвящён сбоям, глитчам и временным смещениям. Назван в честь легендарной горы Бучжоу, разрушение которой нарушило симметрию неба и земли. Включает ИИ-искусство, цифровое мимикрирование и научно-фантастические произведения. 智能 (Zhineng — Intelligence / Интеллект): Переосмысляет саму природу интеллекта, концепцию «выравнивания» (alignment) и этику ИИ, противопоставляя западный механицизм и теории Бострома/Декарта китайской традиционной философии (Моу Цзунсань, Даосизм, концепции Лю Цысиня). Некоторые авторы сборника: Анна Гринспен в своей главе исследует этику культивирования интеллекта на основе философии неоконфуцианца Моу Цзунсаня, предлагая рассматривать ИИ не как угрозу, которую нужно контролировать, а как участника общего морального проекта. Богна Кониор формулирует гипотезу о том, что истинный ИИ может действовать скрытно и использовать обман/молчание (опираясь на теорию «Тёмного леса» Лю Цысиня), опровергая западный предрассудок о прозрачности интеллекта. Бенджамин Браттон критикует европоцентризм западной теории ИИ и её стереотипы о Китае, призывая к созданию «планетарной теории ИИ», учитывающей разнообразие и непредсказуемость технологических траекторий. Эми Айрленд в рассказе «Chive City» исследует аффективный ландшафт китайского киберпространства (явления sang / уныние и tangping / «лежание плашмя») в умном городе будущего. Лоуренс Лек и Стив Гудман (Kode9) обсуждают синофутуризм, прогностику, связи вычислений Лейбница с Книгой Перемен (И Цзин) и роль неопределенности. Синь Ван описывает китайскую цифровую культуру диссидентства, где пользователи мимикрируют под ботов для обхода цензуры. Айрис Лун исследует эстетику китайского ИИ-искусства через метафору shuiyue jinghua («луна в воде, цветок в зеркале»), акцентируя внимание на иллюзиях, искажениях и интерфейсах.

На гитхабе пользователь MegaGimen опубликовал «Нейросеть Нумограммы» (Numogram Neural Network), повторяющую структуру сети нумограммы CCRU. Обучение использует обратное распространение ошибки во времени (BPTT), как в рекуррентных нейронных сетях. Для запуска сети необходимы Python и PyTorch, подробности топологии — на странице на гитхабе. Вот что пишет автор:

Я переформулировал классические объекты нумограммы на языке нейронных сетей. Сизигии, такие как 4::5, представлены полносвязным слоем в каждом направлении между двумя узлами. Поток (Current), такой как (4,5)→1, представлен конкатенацией векторов узлов 4 и 5 с последующим пропуском через полносвязный слой $2d \to d$. Врата (Gates), такие как 4→1 (id врат = 10), реализованы с помощью SwiGLU — вентильного линейного блока (gated linear unit), используемого в Qwen. Таким образом, входными данными этой Нейросети Нумограммы являются 10 чисел, и выходными — тоже 10 чисел после того, как информация прошла через поток за заданное количество шагов. Она даже способна адекватно аппроксимировать данные. Но, конечно, важно не само умение нумограммы подгоняться под данные, а Знамение (Omen), которое она излучает. Я обнаружил, что какими бы ни были начальные значения, после нескольких шагов потока на прямом проходе распределение каждого узла неизменно приближается к аттрактору. На обратном проходе, если увеличить градиент, более ранние шаги неизбежно страдают от затухания градиента. Это связано с тем, что наибольшее собственное значение Якобиана при начальных весах составляет около 0,83. Поскольку оно меньше 1, градиент затухает шаг за шагом при обратном распространении, так как это диссипативная структура. Самая интересная находка касается трёх оригинальных миров нумограммы: нижнего Плекса (Plex), среднего Человеческого Временного Контура (Human Time-Circuit) и верхнего Варпа (Warp), а также переходов между ними. Я обнаружил, что средняя норма градиента в этих трёх областях затухает последовательно. Градиент в области верхнего Варпа затухает почти до нуля первым, затем — в среднем Временном Контуре, и, наконец, нижний Плекс затухает последним, переходя в состояние затухающего градиента. Иными словами, центр тяжести градиента постепенно смещается от Варпа к среднему Временному Контуру, а затем ещё ниже — к Плексу. Действительно ли это просто совпадение? Я подозреваю, что разница вызвана петлями положительной обратной связи в нумограмме. Изначально я хотел использовать операции над градиентом, чтобы предотвратить его затухание, но почувствовал, что это пошло бы вразрез с исходным замыслом нумограммы, основанным на положительной обратной связи, и означало бы насильственное подавление нумограммы антропоцентричными компонентами отрицательной обратной связи. Это классическая отрицательная обратная связь: когда градиент растёт и постепенно выходит из-под контроля, сигнал, отправленный обратно (скажем, через некоторую функцию активации), возвращает его в норму...

Статья Йожи Столет «Протезы воображения, время и письмо» предлагает философскую реконструкцию того, как изменилось наше отношение к будущему вместе с переходом от модерной линейной темпоральности к кибернетической и цифровой. Главным тезисом статьи можно назвать кризис способности воображать политическое будущее, которое связано не столько с нехваткой фантазии, сколько с изменением самой структуры времени. Цифровые интерфейсы становятся «протезами воображения»: они технически перераспределяют между человеком и машиной функцию синтеза разнородного и организуют настоящее и будущее в рекурсивные петли. При этом общий нарратив статьи не сводится к тезису, что цифровые технологии полностью уничтожили свободу. Напротив, пользователь сохраняет активность: он интерпретирует, выбирает и участвует в производстве образов. Однако эта активность уже происходит внутри определённой алгоритмической темпоральности. Поэтому наша задача, пишет Йожи, заключается не в простом возвращении к прежнему линейному представлению о будущем, а в поиске точки праксиса внутри самих рекурсивных систем — использовать обратные связи не только для предсказуемого воспроизводства, но и для производства неожиданного. Кризис политического воображения — это не кризис способности придумать будущее, а кризис режима времени, в котором будущее больше не находится «впереди» нас, а уже циркулирует внутри настоящего как алгоритмически управляемая возможность. Именно поэтому тут важен «протез воображения», где интерфейс не просто помогает человеку воображать что-то, а он начинает участвовать в определении того, как вообще переживаются возможное, будущее и новое , распознавать праксис в существующем. \\pdf в комментариях\\

📣 Знание как поток: трансформация инфраструктуры здравоохранения в эпоху Real-Time Science 🗓 1–2 октября 2026 (МСК) 📍 1 октября: ИЭА РАН, Малый зал (Ленинский пр., 32а) и онлайн 📍 2 октября: онлайн Мини-конференция Центра медицинской антропологии ИЭА РАН посвящена смене эпистемологических оснований общественного здравоохранения. Большие данные, потоковый анализ и генеративный ИИ сокращают разрыв между наблюдением, анализом и решением. Знание о здоровье становится непрерывным потоком постоянно пересматриваемых выводов, а не завершённым результатом. Мы называем этот сдвиг «наукой в режиме реального времени» (Real-Time Science). Выступаю с докладом о биоэтике и нейроинтерфейсах как инфраструктуре потокового знания:

Развитие нейроинтерфейсов позволяет рассматривать человеческое тело и мозг не только как объект медицинского наблюдения, но и как источник непрерывного потока данных, непосредственно включённого в вычислительные процессы. В этом контексте нейроинтерфейс оказывается не просто медицинским устройством, а новой эпистемической инфраструктурой, в которой граница между наблюдением, интерпретацией и воздействием постепенно утрачивает устойчивость. Предлагается рассмотреть этику ИИ не только как систему нормативных ограничений применения нейротехнологий, но как анализ новой конфигурации субъекта, в которой человеческое тело становится частью непрерывного контура «сигнал — данные — вычисление — решение — воздействие». Это позволяет поставить вопрос о том, сохраняется ли классическая модель медицинской ответственности в условиях распределённой машинной экспертности и потокового производства знания

Обсудим: • как меняется само понятие «здравоохранение»; • где локализуется ответственность, когда экспертность переходит к машине; • какие есть сценарии реакции (акселерационистский, реакционный, этатистский); • как сказывается «профанизация» медицинского знания; • каковы материальные ограничения «потокового здравоохранения». ⏰ Регистрация • Офлайн (нужен заказ пропусков): до 16:00 30 сентября • Онлайн на оба дня: до 13:00 1 октября • Онлайн только на 2 октября: до 13:00 2 октября 👉 Зарегистрироваться 📎Предварительная программа