Русский SJW

При всём моём очевидном скепсисе к этому жанру, большой разговор лидеров оппозиции на Дожде всё же, по-моему, высвечивает и предвосхищает один важнейший сюжет гипотетического постпутинского перехода. А именно неизбежное столкновение двух «партий»: условно демократической (многих) и олигархической (немногих). Падение суверена откроет большой передел не только власти, но и собственности, потому что прямо с первых дней рыночных реформ в 1992 году именно президент является её гарантом. И в этой точке так или иначе возникнут две противоборствующие партии. В одной сгруппируются крупные собственники, у которых есть заводы, ЧОПы, юристы, медиа и т.д. Между ними будут серьёзные драки, но один общий интерес у них есть: им нужно будет легализовать новую систему отношений собственности. Это условно олигархическая партия. С другой стороны соберутся те, у кого ничего нет, кроме массовости. Эта демократическая партия будет бороться за своё право стать кем-то в новой России с олигархической партией, которая постарается оставить их в убогом наёмном положении. Ходорковский и Гуриев (как и многие другие в либеральной оппозиции) делают политическое предложение олигархической партии: чтобы предотвратить хаос, установить порядок и создать необходимую вам систему отношений собственности, нужно провести выборы в парламент, выиграть большинство (что не проблема для олигархов, в этом фишка парламентаризма) и образовать сильное правительство. Это правительство проведёт нужные вам реформы и будет экранировано от демократической партии электоральной легитимностью парламента. Демократическая партия со своей стороны будет настаивать на демократизации реформ. Для неё одни только выборы в парламент (сколько угодно свободные и честные) ничего не сулят по описанной причине. Ей нужны гораздо более разнообразные форматы участия с широким охватом. Эту позицию артикулирует Лобанов. Поэтому все разговоры об общей демократической и антивоенной платформе не должны вводить нас в заблуждение. Это выглядит актуально из сегодняшнего дня, где практический вопрос о транзите пока не стоит. По мере приближения реального перехода эта риторика будет угасать, а подлинные противоречия будут выходить наружу. Я очень сомневаюсь, что на первых ролях в этом процессе окажутся все те же лица. Но сама эта структурная поляризация видится мне неизбежной.