اکنون در دسترس! پژوهش تلگرام ۲۰۲۵ — مهمترین بینشهای سال 
492
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-17 روز
-830 روز
آرشیو پست ها
В 1994м году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города.
Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.
Полиция заняла принципиально жёсткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.
Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских.
Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля».
После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.
«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».
В 1990м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон.
Вместо того, чтобы заняться серьёзным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за безбилетников. Почему?
Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно.
Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним.
Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.
И Ганн дал команду очищать вагоны. Каждый вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.
В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и всё закрасили. Парни расстроились до слёз, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссэдж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…
Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности.
В середине 1980х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее.
«Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Нидерландские социологи подтверждают эту мысль. Они провели серию любопытных экспериментов.
Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется.
Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.
Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.
Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.
После повтора намусорили уже 69% велосипедистов.
Город был в тисках эпидемии преступности в своей истории.
Но потом случилось необъяснимое.
Достигнув пика к 1990му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3.
К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75% меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине 10 тыс. психов и гопников перестали нарушать закон.
Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?
Его название – «Теория разбитых окон».
Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:
«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьёзным преступлениям».
Слышали когда-нибудь про Теорию разбитых окон? Сейчас расскажу.
Короче, всё началось ещё в 80х в Нью-Йорке.
Тогда, там совершалось более 1500 тяжких преступлений каждый день.
Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рискованно ездить даже днём. Грабители в подземке были обычным делом. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.
Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:
«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия Дантова ада».
O quam cito transit gloria mundi.
(с лат. — «О как скоро проходит мирская слава»)
(с) Фома Кемпийский
Лeoнид Бpeжнeв нa пpиёмe y Κим Иp Ceнa вo вpeмя oфициaльнoгo визитa coвeтcкoй дeлeгaции в ΚΗДP, 1956й год.
Почему хищных животных называют хищниками?
Хищные животные - это такие плотоядные животные, которые в основном питаются другими животными, причём живыми (есть второй класс плотоядных животных - падалыцики, они питаются преимущественно падалью, то есть мертвечиной).
А слово «хищный» происходит от старославянского глагола «хытити», означающего «хватать, похищать».
просто РЕСПЕКТИЩЕ Николаю за этот ролик.
https://youtu.be/_uCLIc5DLMc?si=JvntvtFeor1ghy8m
Сказать, что наша планета - это одно зёрнышко песка на пляже Вселенной - значит сильно преувеличить её размер.
При этом Земля является домом для всей известной жизни, и вся эта жизнь была обнаружена всего в 1% массы планеты.
Эта крошечная доля относится к земной коре, которая простирается на глубину около 40 км.
Не помню более взрослого сериала о подростках, чем этот.
Второй был серьёзный, ждём третий.
