Спасибо всем за комментарии, обсуждения, перепосты и лайки перевода последней статьи Пег Стрип о матери, выбирающей токсичную стратегию заигрывания с чувством вины близких, а особенно детей. По следам дискуссии мне хотелось бы отдельно добавить несколько пунктов:
1. "Нельзя судить матерей". Речь не идет об осуждении кого-то, мы не на суде и наши обсуждения не несут никаких правовых последствий, тем более речь идет о паттерне поведения, а не о конкретных людях. Но мне кажется критически важным показать выросшей дочери, что проблема НИКОГДА не была в ней, даже если мать всю жизнь утверждала обратное. У ребенка всегда меньше ресурса, мозг ребенка всегда отстраивает свою Я-Структуру из среды, создаваемой значимыми взрослыми: кто она такая дочь может понять, только когда ей говорят это. "Я тебя родила и вот вся моя жизнь сломана" - ребенок не может эту фразу НЕ применять к себе и НЕ строить своё Я вокруг глубочайшего чувства вины. Ребенок не способен видеть за этой фразой женщину, которой некуда деть свои фрустрации из-за давления общества, отсутствия государственной социальной поддержки, неудачного брака или нежеланной беременности. Лобные доли ещё не способны к такому анализу, потому что в них просто нет такого уровня абстрактного мышления, а когда оно в них созреет, базовые установки Я-Структуры (ну что я за урод, вечно со мной что-то не так) сами собой критическому анализу не подвергнуться. И в этом абсолютная уязвимость и дисбаланс власти в паре мать-ребенок.
2. "С Запада нам всякие гадости несут". Мне наоборот, кажется очень интересным, что несмотря на разницу культур, в книгах зарубежных авторов нелюбмые дочери узнают себя, узнают сказанные им фразы и стиль поведения токсичных матерей. Возможно, там просто раньше об этом стали открыто говорить. Было одно исследование, авторы которого показывали, что у людей с бредовыми расстройствами могут быть очень похожие фабулы бреда (например, преследование именно волками) несмотря на их образование, уровень интеллекта, культурный бэкграунд и страну проживания. Видимо, деструкция и правда не очень изобретательна.
3. "Зачем ворошить прошлое, что было, то было". Мне кажется важным, понимать какие паттерны в нас установлены. Важно, осознавать куда утекает жизненный ресурс, почему мы постоянно выбираем людей, причиняющих нам боль и где наши слепые зоны. И особенно важно не транслировать все это дальше.
Например, есть один из самых малозаметных для общественного обсуждения токсичных паттернов: когда мать делает из дочери конфидентку, т. е. рассказывает ей очень личные и интимные переживания, часто прося держать их в большом секрете, в том числе и от остальных членов семьи. И очень часто так случается, что выросшая дочь будет считать ЭТО любовью и единственной своей ценностью - умение контейнировать поток чужих фрустраций и не говорить о СВОИХ чувствах и проблемах в близких отношениях. Такой паттерн с большой вероятностью станет удобным нарциссичному партнёру, который будет заворачивать свой абьюз в обёртку "только с тобой я могу этим поделиться..." И несчастная жертва будет долгие годы выслушивать монологи о его неудачном браке, находясь в тени "я не могу развестись, ты же знаешь, но моя жена ужасный человек", о его других любовницах "они меня совсем не понимают, это просто секс". Будет все это выносить, задыхаясь от боли и боясь о своих чувствах даже заикнуться, живя тайной надеждой, что может он наконец увидит и оценит её жертву, но любую претензию нарцисс легко обойдёт юридическим "ты же знаешь, я ничего тебе не обещал".
Поэтому речь идет лишь о праве открытого обсуждения эмоционального насилия в детстве, о том, чтобы дать его жертвам чувство неодиночества - деструкция всегда запирает своих жертв именно в этом. Одиночество "со мной точно что-то не так" может, например, проявляться следующим образом: для тех, кто со временем принимает лозунг бодипозитива, что все тела хороши и искренне может восхищаться хоть Тесс Холидей, хоть Твигги, но себя при этом не выносить ни в каком формате.