𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘

Товарищ Рыбарь @rybar решил продолжить плодотворное обсуждение темы взаимоотношений России и Африки. К сожалению, он несколько исказил ряд высказанных мною тезисов, так что начать новый текст мне придется с их повторения: 1. Запад действует в Африке системно. Он имеет вполне четкую стратегию, конечная цель которой – вытеснение Китая. 2. Россия имеет свою роль в данной стратегии. Ее присутствие выгодно Западу, и она отрабатывает выделенную ей роль. Когда Москва выходит за рамки роли – получается Судан. Центральная проблема восприятия западной стратегии продвижения влияния в России еще с советских времен – это неумение (или нежелание?) видеть систему согласованных действий. Несмотря на большую любовь нашей страны к вертикальным структурам управления, в данном вопросе она куда-то исчезает – вместо четко работающей системы мы начинаем видеть какой-то разнобой якобы независимых друг от друга действий. Рыбарь упомянул Турцию и Израиль в качестве независимых игроков в Африке. Но это ошибочное утверждение: в Африке нет «независимых» – таковым является только Китай. Черный континент можно сравнить с большим инфраструктурным проектом, который обслуживают генподрядчики в лице Лондона и Вашингтона, а также ряд мелких подрядчиков в лице европейских стран, Турции, Израиля и монархий Залива. Конечная цель этого проекта – вытеснение Китая. И, конечно же, все его участники получат за это хорошие дивиденды (что служит отличным стимулом для борьбы с Пекином, а это немаловажно). Достаточно посмотреть на Судан, чтобы примерно понимать, о чем идет речь: 1. США и Британия забрали под себя банковский и крупный бизнес, обучение чиновников и спецслужб. 2. Турция и Израиль занимаются крупными инфраструктурными проектами, медициной и образованием. 3. Монархии Залива получили отраслевой бизнес – сельское хозяйство, добычу полезных ископаемых и пр. Таким образом, внешние игроки практически не имеют шансов просочиться в эту систему, которая одновременно будет приносить крупные прибыли странам, которые ее составляют. В действительности, Россия вполне имеет шансы включиться в систему (на правах «младшего партнера», конечно – для чего-то большего необходимо полноценно включаться в антикитайскую ось) – собственно, она уже действует в ее рамках, но без выгоды для себя. Подобные геополитические процессы требуют трезвой и критичной (!) оценки своего положения и договороспособности, но вот способна ли на перечисленное Москва – большой вопрос. P.S.: никакие действия вне рамок сложившейся системы невозможны – во-первых, все лучшие ниши давно заняты, а во-вторых, это просто-напросто невыгодно и не имеет практического смысла. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на Сирию – да, Россия смогла одержать победу над одним из противников и даже получила в свое распоряжение большую часть страны. Но что дальше? Внезапно обнаруживается, что у Москвы нет ни ресурсов (в том числе интеллектуальных и управленческих), ни финансов, ни логистики, ни компетенций для мирного строительства. В сущности, получив под контроль целое государство, мы смогли занять лишь одну (!) нишу – нишу того самого пресловутого «экспорта безопасности». Здесь нет места удивлению – это закономерный итог стратегии «непокорного одиночки», которую исповедует Кремль. В то же время Турция действует на значительно меньших по размерам северных провинциях Сирии при финансовой и ресурсной поддержке ООН и всеми силами старается ее удержать – в Анкаре есть понимание того, что «неоколониальные» проекты таких масштабов невозможно реализовать в одиночку. А у Москвы – нет. @atomiccherry 💯

Рыбарь @rybar с подачи французского канала @GalliaDaily в очередной раз затронул весьма любопытную тему продвижения российского влияния в Африке. Любопытна она по простой причине того, что Россия годами пытается закрепиться на Черном континенте, однако раз за разом терпит неудачи, которые подчас и вовсе оборачиваются полным политическим фиаско, какое мы наблюдали в ходе недавних событий в Судане. По сути, единственной весьма условной победой на этом поприще можно назвать лишь ЦАР: Федерация смогла закрепиться в стране, не имеющей выхода к морю и, соответственно, абсолютно не выгодной как с точки зрения экономики, так и логистики. Помимо прочего, ЦАР – слаборазвитое государство, перманентно пребывающее в состоянии войны. Потому победа и условна – она забирает серьезные ресурсы, не принося никакой существенной выгоды. Несмотря на столь плачевное положение дел Москвы, западные медиа успешно используют подобные неудачные акции продвижения влияния как прекрасную возможность показать миру «хищническую суть Кремля». В России данную деятельность на поле информационной войны воспринимают откровенно... неверно. Российская государственная пропаганда упивается клюквой про «кровожадных русских наемников», активно способствуя ее распространению (эдакий инфантильный взгляд на реальность – мол, дяденьки из Лондона назвали нас хулиганами, смотрите, какие мы сильные и дерзкие. Да они нас боятся!). Блогосфера тем временем рассуждает о «кознях проклятого Запада», который никак не может успокоиться и пытается всеми силами опорочить нашу и без того несчастную страну. Проблема состоит в том, что, повторюсь, Россия не представляет в Африке никакой реальной опасности для Европы и США. Пример Судана отлично показал, что бывает, если Кремль проявляет действительно серьезные намерения – американцы вышибли Федерацию из страны практически без каких-либо усилий со своей стороны. Единственным реальным противником западных стран на данном направлении является Китай. Именно Пекин представляет колоссальную экономическую, политическую и военную угрозу для всех «тайных метрополий» Африки: он стремительно развивает инфраструктуру, дислоцирует войска, продавливает проекты военных баз, вгрызается в экономику континента и скупает политиков. Из-за чрезвычайной вовлеченности КНР в дела Африки бороться с ней крайне сложно – США и Европа делают это максимально скрытно, используя стратегию формирования очагов нестабильности. Но для ее реализации (как и для объяснения военных операций в Африке и военного присутствия как такового) необходимо обоснование – и таким обоснованием служат бесчисленные террористы и «страшные русские наемники». Такие страшные – но такие безобидные. P.S.: единственная причина, по которой Россия все еще держится в ЦАР – ее присутствие выгодно для Европы и США с медийной и политической точек зрения, а присутствие России при этом... невыгодно для самой России. Будь это иначе, «оркестранты» из «Вагнера» бы с большей вероятностью были перемолоты «Апачами» и ганшипами АС-130, как это было в ходе одного увлекательного события в Сирии. @atomiccherry 💯

История одной трагедии в нескольких предложениях: – 2012 год. Ульяновский авиазавод получает госзаказ на строительство транспортных самолетов Ил-76МД-90А. До 2020 года необходимо построить 39 «Илов» для нужд ВТА. – Согласно контракту, первые самолеты должны были быть переданы заказчику в лице Минобороны еще в 2014 году (кстати, о готовности первой машины авиазавод заявил еще в 2012 году!). Но все как обычно пошло не так, и сроки уплыли вправо. Немножко. В 2015-ый. – На 2021 год «Авиастар-СП» из оговоренных 39 машин сделали лишь... 8 «Илов». – За время исполнения контракта цена на машины возросла с 3,5 млрд до 5 миллиардов рублей. – Контракт был пересмотрен. Теперь Минобороны отчаянно хочет хотя бы 14 самолетов к 2028 году. 2 самолёта в год... – ... между тем, «Авиастар-СП» для нужд пиара и государственной пропаганды наперебой говорит о возможностях новой сборочной линии, заявляя, что может строить от 12 (по мнению директора) до 18 самолетов (по мнению начальника сборочной линии) в год. В 2012 году придворные СМИ писали о полном цикле строительстве «Ила» за 22 рабочих дня. Да-да, практически как легендарные хрущевские ракетососиски. – Между тем, вдовесок к невыполненному контракту из 39 машин Минобороны хочет еще как минимум 100 самолетов для обновления парка ВТА. Естественно, это без учета потребностей других госструктур. Тем временем российская военно-транспортная авиация фактически загибается из-за невозможности обновления авиапарка. Легких транспортников практически нет благодаря запоротой программе Ил-112В, со средними все неясно (с потерей «Антонова» и «Мотор-сича» ситуация зависла и, похоже, никто не рискует поднимать этот вопрос), с тяжелыми из-за «Авиастара» тоже все под вопросом (хотя, справедливости ради, Ульяновск хотя бы поштучно, но что-то строит!). В свою очередь, без новых «Илов» мертвыми остаются как топливозаправщики, так и самолеты ДРЛОиУ, которые в России и без того фактически отсутствуют как класс. Единичные экземпляры, конечно, имеются – но не более того (хотя говорить о какой-то реальной боевой ценности даже горстки имеющихся раритетных и устаревших еще на момент своего появления А-50У с компонентной базой 80-ых годов не приходится). Чтобы понимать важность тех же воздушных танкеров, можете почитать мой небольшой пост на эту тему. Собственно, без транспортной авиации (тем более в России с ее огромными пространствами и откровенно слабой инфраструктурой) обороноспособность страны снижается просто в разы. Даже новомодные «гибридные боевые действия» без нее невозможны, ведь суть их концепции заключается в максимально быстрой концентрации малых тактических групп в любой точке земного шара – и для этого необходимы как легкомоторные тактические самолеты навроде MC-145B (у нас нет даже близко чего-то аналогичного), так и тяжелые транспортники для дальних перелетов, воздушные танкеры, самолёты радиоэлектронной разведки (которые в таких операциях необходимы, как воздух – ведь они, по сути, становятся нашим главным источником информации) и даже ДРЛОиУ (взять тот же Карабах или последние операции Израиля на территории Сирии). В России же ситуация с авиацией откровенно безрадостна практически в любой сфере – так, например, ранее я приводил данные о тотальном сокращении парка боевых самолетов. Все это говорит о том, что реальное положении дел далеко от той восторженной картины, которую рисуют придворные блогеры и СМИ, но... выводы я по традиции оставлю на вас. @atomiccherry 💯

Франция на сегодняшний день демонстрирует всему миру, что такое горькая доля побежденного. Париж десятилетиями кидал все свои внешнеполитические ресурсы на отчаянные попытки войти в клуб сверхдержав – и потерпел сокрушительное поражение. Это весьма неплохо демонстрирует нам одну избитую, но малопонятую многим истину – в большой политике нужно знать свое место. В России, например, ее так и не осмыслили – тоже самое было и с Францией. Конечно, сейчас, на фоне формирования AUKUS, Париж попытается устроить очередной «антиатлантический» бунт, но в конечном итоге покорится воле Вашингтона. Французы за 21-ый век показали себя чрезвычайно ненадежными, непоследовательными и излишне амбициозными союзниками – и за это им придется расплачиваться как перед Америкой, так и перед англосаксонским миром в целом. Думаю, точкой невозврата в глазах США была Ливия, где агент ЦРУ Хафтар при поддержке силового блока из Франции, Египта и Эмиратов проиграл в борьбе за власть силовому блоку Британии и ее главного громилы – Турции. Это было что-то вроде «тестового геополитического задания», и Париж не справился – как он не справился еще в ЦАР, в Мали и вообще в своей африканской зоне влияния (Гвинея, к слову – это попытка повернуть игру вспять. Театральным жестом к власти приходит бывший капрал Французского Иностранного легиона, который ставит под удар многочисленные китайские инвестиции). Повлияет ли это происходящее в перспективе на общемировые стратегические расклады? Нет. Франция в любом случае останется второстепенной страной, которая по своей воле будет вести политику в русле, необходимом Вашингтону. Причины тому просты и прозаичны – Франция слаба. Она не выживет без НАТО, ее ресурсов не хватит на ведение самостоятельной политики, а без американской научно-технической поддержки Париж чрезвычайно быстро станет третьесортной страной навроде Ирана (в качестве примера: Франция может построить корпус авианосца, но не может самостоятельно произвести к нему катапульты и самолеты ДРЛО. Хотя самое интересное как всегда кроется в сфере военных компьютеров, но не будем отвлекаться от темы). P.S.: во многом абсолютно неадекватная эвакуация из Кабула в данный момент начинает видеться, как своеобразная проверка лояльности. Британия, например, ее успешно прошла, и в данный момент она уверенно (при поддержке США) идет к званию единственной сверхдержавы Европы. @atomiccherry 💯

На фоне разговоров о несправедливом приговоре шестерым таджикам, убившим Сергея Чуева, я вспомнил один весьма примечательный случай из детства. Было начало нулевых – время на Урале, прямо скажем, дикое. Развлечения в рабочих поселках, в которых я рос, были довольно специфические – в основном они состояли из постоянного пиздилова кого-то кем-то. Драками это назвать было сложно: это были такие вполне себе будничные избиения до полусмерти или же вовсе до смерти. Только среди соседей я навскидку могу вспомнить пять трупов и три изнасилования. Странное это чувство, знаете ли – сегодня ты говоришь с тринадцалетней девчонкой из дома напротив, а завтра утром ее находят в кустах старого школьного стадиона – изнасилованную толпой и с черепом, который кто-то старательно раздробил камнем. Где-то там, на периферии, происходили и постоянные убийства среднеазиатов. Собственно, почему на переферии? Всем было на них наплевать. Если даже милиция и бралась за поиск убийц, то чрезвычайно лениво и неохотно – все ведь свои, все местные. Ну подумаешь, оступились парни – разве надо их закрывать из-за какого-то «чурки»? И однажды случилось дело, которое, пожалуй, чертовски зеркально делу Сергея Чуева. Шесть удалых молодчиков восемнадцати лет отроду слегонца перебрали летним вечером, и им на глаза попался он – никому неизвестный таджик, кажется, 23 лет. Неизвестным он был без всяких шуток – следствие даже имя его так и не выяснило. Был человек – и нет человека. Убили его при свидетелях, поэтому просто закинуть дело «под сукно» не вышло – всех шестерых взяли на следующий день. Затем был суд. Суд присяжных. Убийц отмыли, облачили в костюмы, каждый толкнул речь о раскаянии – и был таков. Всех отпустили с какими-то символическими условными сроками. В конце концов, оступились парни – разве надо их закрывать из-за какого-то безымянного «чурки»? Прошли годы и все изменилось – даже злачное место, в котором я рос. Умерли старые поколения уголовников, которые кошмарили весь город, молодежь постарела и остепенилась – да и, чего уж, постарело все российское общество. А вчерашние нелепые и смешные продавцы с овощных рынков, которых можно было пиздить арматурой в хмельную пятницу, вдруг стали организованной преступностью. Теперь они убивают – а их отпускают. Глядя на крики телеграмных националистов, которые потрясают кулаками и кричат о том, что «мигранты должны уважать и принять наш уклад жизни», я вспоминаю тот случай из детства, и думаю... ... может, проблема в том, что они отлично приняли наш уклад? @atomiccherry 💯

Вы когда-нибудь задумывались над тем, какой политический тренд в России действительно работает? Думаю, многие будут солидарны с утверждением о том, что такого тренда нет впринципе, ведь никакой политики за пределами Москвы в стране нет. Отчасти они будут правы – и все-таки ошибутся. Он есть – и имя ему регионализм. Регионализм практически незаметен для стороннего наблюдателя – большая часть российских аналитиков его игнорирует или же ничего о нем не знает. Причина того, опять же, лежит в том, что системной аналитикой в стране занимаются практически одни лишь москвичи – им не ведома глубинная жизнь других частей Федерации, а выходцы из коренных народов никогда не станут говорить с ними на равных и честно. Меж тем, передавшаяся слабость советского госаппарата дала о себе знать практически сразу еще в 90-ых: образовался политический вакуум, который немедленно заполнился настроениями «на местах». Миллионы людей вдруг осознали, что теперь их самоопределение строится не вокруг титула «советский человек», а вокруг их национальности. Дальнейший процесс был естественен и неостановим – как результат Россия получила во многом малоконтролируемые области Северного Кавказа, Сибири, отчасти – Башкирии и Татарстана. Формально они подчиняются законам страны, по факту же это вполне оформившиеся протогосударства с национальными органами власти, готовые к сценарию, аналогичному распаду СССР. Русский Ориенталист выложил на своем канале весьма нашумевшее видео казахского националиста Адиджана Бугдаева, который к большому удивлению зрителей из России говорит, что Федерация подлежит уничтожению через регионализм. Говорит он это отнюдь не просто так – казахи находятся на вполне себе неплохом контакте с башкирами и татарами, и отлично знают их настроения. Возможно, я кого-то сильно удивлю, но те же башкиры в приватных разговорах поголовно рассуждают о том, что им должен (и будет!) принадлежать весь Урал до Екатеринбурга, а ситуация навроде «мы не знаем русский, говори в Башкирии на башкирском» давно стала нормой. И это не что-то аномальное – это данность в целом ряде регионов страны, которые активно продвигают собственную языковую политику, этику и даже пытаются влиять на законодательство. Ситуация, в сущности, глубоко абсурдна – пока в России рассуждают о том, как следовало бы вернуть «утраченные территории» или «победить Америку» (к слову сказать, совокупное количество жителей постсоветских республик выше, чем все население Федерации – хороший повод задуматься насчет реализуемости какой-либо экспансии), в самой стране выросли и укрепились ростки будущего распада, борьба с которыми в данный момент выглядит решительно невозможной. Противостояние сепаратизму такого масштаба – нереализуемая задача, особенно с учетом скопившихся претензий регионов к Москве. Невозможно будет справиться с ней, скажем, методом китайских «лагерей перевоспитания», о которых упоминает в своих рассуждениях на данную тему товарищ Реконкиста. Не справиться с ней и путем создания идеологии, о чем неоднократно писал, например, Рыбарь. Это системная угроза, которая требует создания действительно рабочей и эффективной стратегии – в противном случае, однажды слова Адиджана Бугдаева из угрозы станут пророчеством. @atomiccherry 💯

Немного интересного из истории первых советских компьютеров. Речь пойдет о легендарной серии «М» разработки ЭНИН под руководством Исаака Брука – это была первая в СССР линейка малых машин (в отличие от БЭСМ-1 и совершенно монструозной «Стрелы» на 6000 ламп – кстати, догадаетесь, что в итоге пошло в серию?). Стремление к миниатюризации ЭВМ родилось у Брука не от хорошей жизни. Его первую машину, М-1, пришлось собирать буквально из найденных на мусорках деталей трофейного немецкого радиооборудования (в итоге нет худа без добра - М-1 оказалась первой машиной в СССР с полупроводниковой логикой на меднозакисных немецких выпрямителях!). Но лампы все равно были необходимы, хотя бы в небольших количествах, только вот получить их ЭНИН просто так не мог – чтобы наскрести хотя бы 200-300 ламп, требовалось проявить невероятные пробивные способности и иметь запредельные возможности по выбиванию «блата» (так, проект «Стрела» курировали «нужные люди», поэтому на него было выделено более 50 тысяч ламп). Далее – воспоминания одного из участников создания М-1 А.Б. Залкинда. Цитата потрясающе характеризует то время – настолько, что заслуживает быть приведенной целиком: «Машинное время на первых ЭВМ было крайне важно для ведомства, где во главе стоял Борода [Курчатов]. Правой рукой Бороды, ответственным за математику был известный ученый С. Л. Соболев. Он часто бывал на ЭВМ М-1, всячески поддерживая наши работы. Для его коллектива требовалось провести обращение матриц большой размерности … В это время мы начали получать первые отечественные пентоды 6Х4. Попытка заменить немецкие пентоды на отечественные провалилась, так как разброс напряжения отсечки наших пентодов был весьма велик… Работа ЭВМ М-1, даже на тестах, прекратилась. Для Соболева это было весьма неприятно. А для нашего коллектива разработчиков — просто катастрофой. Меня послали в Ленинград на завод «Светлана» с заданием привезти партию в несколько сот ламп 6Х4, прошедших специальный контроль. Для этого изготовили простейший стенд с сетевой вилкой и с одной ламповой панелью, схемой питания для пентода и тестером ТТ для замера тока. Подготовили обычное письмо: «В порядке оказания технической помощи просим разрешить представителю отбраковать ваши лампы 6Х4. Оплату гарантируем…» Перед самым отъездом у нас побывал С. Л. Соболев. Он сказал мне: «Если будут трудности, вам следует позвонить по телефону… В начале разговора произнести слово» (Сергей Львович привел название известного всем цветка). После такой подготовки я с трепетом ступил на ковровую дорожку кабинета главного инженера завода «Светлана» Гаврилова. Я еще топтался у входа, когда Гаврилов, не поднимаясь с кресла, спросил: «Подбирать лампы?» Я ответил: «Да». В ответ услышал: «Вон отсюда!..» Грустно поплелся я в гостиницу и тут вспомнил напутствие Сергея Львовича. Позвонил. После ответа абонента назвал цветок. Голос в трубке произнес номер квартиры в жилом доме на Невском проспекте, против трикотажного ателье. Приехал по этому адресу. Внешне обычная квартира. Впустили, внимательно выслушали и сказали: «Мы действуем только на уровне третьего секретаря обкома. Вам придется подождать два дня и позвонить нам тем же способом». Через два дня на мой звонок был ответ: «С Гавриловым все в порядке. Можете его навестить». На «Светлане» Гаврилов улыбался, подал руку и дал указание выполнять все, что мне требуется. Я увез в Москву три сотни ламп 6Х4...». @atomiccherry 💯

Канал Реконкиста поднял весьма любопытную тему, рассуждая о том, что в связи с нарастающей международной активностью Индии российское правительство будет вынуждено искать некий баланс между Нью-Дели и Пекином. С данной позицией, естественно, сложно согласиться – так, свой скепсис в ответ на данный тезис высказала Индия Сегодня: В доковидном 2019 году товарооборот России и Индии составил 11.2 млрд.долларов. Товарооборот России и Китая за тот же период – 111.5 млпд. долларов. О каком балансировании можно вообще говорить? Даже из столь краткой сноски становится очевидна основная проблематика данного вопроса: о каком «балансе» или глубоких политических связях идет речь, если в отношениях России и Индии фактически отсутствует центральная компонента – экономическая составляющая? На чем, в сущности, исторически базировались связи Москвы и Нью-Дели? Ответ прост – экспорт вооружений. Индия на протяжении десятилетий была крупнейшим покупателем продукции как советского, так и российского ВПК, что обеспечивало прекрасные дипломатические отношения между нашими странами. После развала СССР индусы стали ключевым фактором сохранения целых отраслей военной промышленности РФ – лишь их заказы удержали от исчезновения ряд именитых ныне заводов и конструкторских бюро, – например, «МиГ» и «Уралвагонзавод». С сожалением стоит констатировать факт того, что Россия сохранить и укрепить эти добрые отношения не смогла – российские промышленники сочли, что Индия находится под их полной зависимостью, после чего разразился ряд скандалов, связанных как с откровенно недипломатичным и неподобающим поведением представителей ОПК РФ, так и откровенно упавшим качеством, концептуальным и техническим отставанием российского вооружения. В данный момент отношения Москвы и Нью-Дели видятся, как попытка сохранения хоть какой-то доли индийского оружейного рынка со стороны Федерации, которая стремительно уступает позиции конкурентам. Ценность России в глазах индийской военно-политической элиты постепенно падает – все чаще со стороны «частных лиц» (генералов, дипломатов, политиков) раздается критика в адрес Москвы. В свою очередь, комментировать очевидное сближение КНР и России нужды нет – откровенно говоря, оно все чаще начинает напоминать зависимость от нашего недружелюбного восточного соседа, который вмешивается не только в экономику, но и даже во внутреннюю политику Федерации, и позволяет себе откровенно агрессивные жесты, которые мы вынуждены оставлять без ответа (как, например, недавнее похищение данных о российских атомных подводных лодках из ЦБК Рубин, огласку которого буквально пытались задавить всеми силами – и задавили). Стоит признать, что никакой возможности поиска баланса России не оставили – стороны давно выбраны, и нам остается планировать последующую стратегию, учитывая опасность экспансивной политики КНР. @atomiccherry 💯

Кстати, а вы знали, что у каждой высокой должности в СССР был т.н. «кадровый резерв» – специально отобранные люди, которые должны были в случае смерти от старости текущего руководителя занять его должность (собственно, иначе в Советах с по-настоящему высоких должностей не уходили – только вперед ногами)? Например, у министра радиоэлектронной промышленности Шокина «резервом» был его заместитель Колесников, который после смерти начальника в начале 1980-ых автоматом занял его место (так за всю историю СССР и вышло ровно два министра стратегически важного для развития страны радиопрома – первый бывший слесарь и второй... бывший слесарь). Гибкость этого «социального лифта» поражает воображение – по сути, все самые ответственные должности в стране были «забронированы» наперед еще во времена Никиты Сергеевича Хрущева. И, естественно, политика «кадрового резерва» была заботливо сохранена и успешно живет по сей уже и в России. P.S.: думаю, что-нибудь весьма интересное на этот счет мог бы сказать @kamil_galeev – и, надеюсь, скажет) @atomiccherry 💯

Кстати, а вы знали, что у каждой высокой должности в СССР был т.н. «кадровый резерв» – специально отобранные люди, которые должны были в случае смерти от старости текущего руководителя занять его должность (собственно, иначе в Советах с по-настоящему высоких должностей не уходили – только вперед ногами)? Например, у министра электронной промышленности Шокина «резервом» был его заместитель Колесников, который после смерти начальника в начале 1980-ых автоматом занял его место (так за всю историю СССР и вышло ровно два министра электропрома – первый бывший слесарь и второй... бывший слесарь). Гибкость этого «социального лифта» поражает воображение – по сути, все самые ответственные должности в стране были «забронированы» наперед еще во времена Никиты Сергеевича Хрущева. И, естественно, политика «кадрового резерва» была заботливо сохранена и успешно живет по сей уже и в России. P.S.: думаю, что-нибудь весьма интересное на этот счет мог бы сказать @kamil_galeev – и, надеюсь, скажет)

В целом, отталкиваясь от данных положений, можно прийти к довольно простому и одназначному выводу – у России на протяжении вот уже более, чем полувека огромные проблемы с функционированием бюрократического аппарата. На самом деле, они были и раньше – и, собственно, именно они привели к падению Российской Империи; хилая структура государственной машины полностью провалила все вызовы логистического и мобилизационного характера как в войне Японской, так и Первой Мировой. Большевики сразу по приходу к власти начали работу над, пожалуй, передовой системой мобилизации ресурсной базы. Позже, экстраполируя полученный опыт на командную экономику и потребности государственного строительства, они создали эффективную и устойчивую систему, которая функционировала даже в невозможных условиях потери значительной части развитых регионов страны. Система эта (что редкость для России!) даже обеспечивала активную ротацию управленческих кадров. Но в послевоенных, постмобилизационных условиях все вернулось в круги своя, как было и до революции: бюрократический аппарат вновь замкнулся в себе, а ротация кадров была прервана. Во главе страны встали «вечные» министры и их не менее «вечные» протеже; вновь начала набирать обороты отрицательная селекция. В сущности, исчерпаны были интеллектуальные ресурсы не только в масштабах бюрократии, но и всей страны в целом: управленческих кадров и аналитиков не хватало в науке, промышленности, армии и даже разведке (а к тем, что были, правительство не прислушивалось – система уже не могла адекватно реагировать на угрозы и критику). Интеллектуальное поражение Союза было, в сущности, закономерностью – как я уже не раз писал, человеческие ресурсы каждой страны конечны и исчерпаемы. В 1980 году население СССР составляло 264,5 миллиона человек – а совокупный потенциал одних только Европы и Северной Америки был более одного миллиарда (без учета азиатских союзников США!). Никакая «идеология» не спасет от гибели государство, которое борется за звание сверхдержавы, но не имеет при этом достаточного количества населения и, соответственно, возможности аккумулировать качественный человеческий ресурс. В конечном итоге, несоответствие амбиций и возможностей сделает свое дело вне зависимости от того, насколько возвышенную идею исповедует население страны. @atomiccherry 💯

Проснувшийся дракон поднял весьма любопытную тему: Китай последние несколько лет активно показывает, почему в борьбе со сверхдержавой бесполезно применять методы гибридной войны. Вчера из Поднебесной пришла весьма интересная новость – было запрещено «продвижение женоподобных мужчин и ненормальной эстетики в средствах массовой информации». Это ничто иное, как нокаутирующий удар по k-pop (корейская поп-музыка, если кто-то не понимает) – чрезвычайно модному культурному тренду, вот уже почти десять лет как покорившему молодежь всего мира – и особенно китайскую молодежь. Почуяв угрозу со стороны масс-культуры, КПК продемонстрировала, что не потерпит никаких конкурентов на своем поле. Другой вопрос состоит в том, не станет ли эта жесткая охранительная политика заунывной и безынтересной массам формальностью, какой в свое время стала в СССР. Китай в большей степени демонстрирует политику жестких силовых ответов – грубую, но чрезвычайно эффективную. Впрочем, если вас это завораживает и вдохновляет, то смею напомнить, что политику силового давления себе может позволить только богатая и самодостаточная держава – в противном случае, мы получаем страну, которая раз за разом подрывает свои собственные ресурсы ради демонстрации несуществующей силы. Компартия же твердо вознамерилась взрастить из нового поколения армию пламенных коммунистов – формирование образа «нового человека» было закономерным и естественным шагом; в противном случае, КНР ждет участь типичного развитого азиатского государства, чего Пекин, конечно же, допустить не может. P.S.: почему же СССР, имея звание сверхдержавы, был сломлен методиками в т.ч. и гибридной войны? Все просто – к 80-ым Союз уже не был сверхдержавой. Страна еще имела ряд атрибутов былого положения, однако ее интеллектуальные и экономические (по факту экономических было много, но здраво распорядиться ими все равно было некому) ресурсы были исчерпаны: Советы не могли противостоять культурной, идеологической, научной и промышленной экспансии Запада. России данная проблема «передалась по наследству» – особенно по части ресурсов интеллектуальных. И, увы, она еще и усугубилась – поэтому ничего, кроме продолжения значительно смягченной линии охранительной политики (о чем с ноткой сожаления пишет Нравственница) государство предложить не может; оно просто пытается защитить само себя, как бюрократический механизм – на большее у него не хватит средств. @atomiccherry 💯

К слову сказать, гибридная война, помимо прочего, является отличной точкой применения избытка военных кадров. Чрезвычайно часто можно наблюдать весьма любопытную картину: в западных think tank и «независимых агенствах» работают весьма крупные чины, сделавшие карьеру в военных или разведывательных структурах. Процесс этот закономерен – в НАТО уже много десятилетий используется комплексная подготовка офицерских кадров; скажем, естественной нормой считается наличие у офицера ранга полковника двух-трех военных специальностей и пары гражданских – например, по психологии и лингвистике. На выходе получаются всесторонне развитые специалисты, готовые как к работе в штабе, так и в аналитическом центре. Формирование структур гибридной войны помогает трудоустроить этих людей после отставки или же в случае, если они не приживаются в рамках системы – на гражданском же рынке труда такое количество специфических специалистов просто не нужно. Аналогичным образом поступает и КНР – после сокращения НОАК десятки тысяч армейских кадровых офицеров отправились на службу в так называемое «морское ополчение». Его, безусловно, сложно причислить к полноценным структурам гибридной войны, но принцип понятен – лишние кадры продолжают приносить пользу государству, отрабатывая затраченные на свою подготовку средства и по окончанию официальной службы. @atomiccherry 💯

Вполне резонно прозвучал бы такой вопрос – почему же после окончания Второй Мировой сверхдержавы так и не устроили новой крупномасштабной войны? Ответ на него, впрочем, довольно прост – тотальная война означает потерю существенной доли ресурсов государств-противников. Еще в 50-ые стратеги и СССР, и США прекрасно отдавали себе отчет о том, что даже крупномасштабный обмен атомными ударами не будет означать гибель как Америки, так и Союза (и уж тем более всего мира) – более того, в случае подобного развития событий боевые действия бы не прекратились: обе стороны активно готовились к противостоянию в условиях ядерной войны. Но это порождало проблему другого характера – а что делать с нейтральными странами, которые, не будучи участниками конфликта, сохраняют свои ресурсы и автоматически поднимаются на уровень новых держав? Любые серьезные боевые действия вели к масштабному переделу политико-экономической карты мира, к которому сверхдержавы готовы не были. Необходимо было не только на постоянной основе воздействовать на противника – требовалось ослаблять абсолютно все гипотетические стороны конфликта, включая нейтральные. Так и родилась гибридная война – метод влияния на страны второго и третьего порядка, ослабляющий их в достаточной степени для того, чтобы в нужный момент сверхдержавы могли без опаски использовать весь свой потенциал. Процесс ослабления происходит и по сей день: подрывается демография, экономика, научно-технический, промышленный и политический потенциал. Тем временем сверхдержавы его лишь усиливают; усиливают, чтобы однажды использовать, как это уже случилось в 80-ые и 90-ые годы 20-го века – хоть и в несколько сжатом масштабе. @atomiccherry 💯 о #стратегия

А когда грянет час противостояния сильных, то война вновь станет собой – железом, кровью и смертью. @atomiccherry 💯 о #стратегия

Я очень часто встречаю мысль, которая, кажется, зачаровала умы чрезвычайно многих людей. Оформить ее можно так: «тотальная война умерла, теперь есть только гибридные войны и локальные конфликты. Любите наемников с высокоточными снайперскими комплексами и футбольных фанатов, а танки поскорее списывайте на переплавку». На самом деле, такая точка зрения весьма любопытна, ибо в первую очередь отражает подсознательную рефлексию российского общества – оно, несмотря на государственную браваду, умом отлично осознает, что никакой «тотальной войны» ему не пережить. Аналогичный вывод сделало общество и советское, когда в 80-ые США все-таки дали полную свободу действий своим военным – несколько опасных пиковых лет на грани масштабной войны морально сломили СССР. Страх и отчаяние сделали свое дело – Союз нерушимых республик... рухнул. За нынешними попытками переформатирования войны в глазах общества тоже кроется страх. Страх, неуверенность, подспудное ощущение того, Федерация идет по пути Советов. Даже бравый патриотический фатализм порожден внутренним ужасом – он является ничем большим, кроме как попыткой уйти от реальности. Проблема состоит в том, что концепция тотальной войны себя не исчерпала – она живет и здравствует. Все передовые научно-технические достижения мира направлены на этот решающий – миг, когда час пробьет, и тысячи самолетов, сотни кораблей и десятки тысяч солдат сойдутся в самом большом сражении в истории человечества. Гибридная война не стала вдруг основным видом войны – отнюдь, это лишь средство контроля покоренных и инструмент для вялотекущей борьбы с колоссами на глиняных ногах. Она не заменила собой концепцию войны тотальной и не отменила все ранее установленные правила – нет, она лишь удобный хлыст для укрощения амбициозных аутсайдеров. Зачем тратить деньги на войны с малозначимыми государствами и убивать их солдат на поле боя, если можно использовать экономические и социальные рычаги, сделав так, чтобы эти солдаты вообще не родились? В сущности, гибридная война не может иметь воздействия на полноценные державы – какую, скажем, гибридную войну можно вести против полностью самодостаточного экономического и военного гиганта навроде Китая? При малейшем зачатке волнений среди уйгуров Пекин отправил сотни тысяч человек во вполне себе обычные концлагеря – и гибридная война в КНР кончилась, не успев даже начаться. Аналогичным образом никто и не имеет рычагов внешнего воздействия и на США – несмотря на все общественные потрясения, Америка самостоятельно проводит социальные эксперименты с элементами гибридной войны на собственном населении. Любые попытки влияния на ситуацию сторонних игроков пресекаются не менее жестоко, чем в КНР – у стран второго порядка просто нет интеллектуальных, экономических и политических ресурсов для таких операций Особый акцент следует сделать на интеллектуальных – хотя обывателю (и любителю) сложность гибридной войны неочевидна, а процесс кажется довольно простым (тут футбольных фанатов раскачали, здесь санкции ввели, там провели ЛГБТ-сходу, и все, враг повержен – именно таким примитивом видят гибридную войну в России), в реальности дела обстоят, конечно же, намного сложнее. Скажем, Япония при всех ее выдающихся интеллектуальных ресурсах, позволивших раскинуть сети экспансии научно-технических корпораций по всей Азии, потерпела чудовищное поражение, пытаясь подорвать экономическую и политическую мощь США в 80-ые. Страна попала в штопор рецессии, в котором прибывает вот уже более 40 лет, практически растеряла всю свою былую промышленную и экономическую мощь – а это, в свою очередь, подорвало и без того не лучшую демографию. Так что, как вы понимаете, гибридная война – вещь не примитивная. Это не одна лишь «идеология» и «поиск смыслов» – это сложнейший социо-экономико-политический мезанизм, овладение которым требует десятилетия напряженной деятельности, но который при всех своих достоинствах актуален для борьбы исключительно со слабым противником. @atomiccherry 💯 о #стратегия

Весьма любопытной представляется ситуация вокруг заявления Владимира Зеленского о том, что Украине следует переформатироваться в Украинскую Русь. Лично мне она интересна с точки зрения влияния как на российское общество, так и на общество постсоветских республик. Я очень хорошо помню романтизм, надежду и опиимизм, который охватил весь круг обширных знакомст

Думаю, если кто-то из уважаемых читателей следит за происходящим в Китае, то он почти наверняка отметил ряд любопытных событий, связанных с регулирование общественной жизни юного поколения жителей КНР. Компартия очевидным образом решила приступить ко второй стадии формирования образа «нового человека» – наблюдать за этим весьма интересно, особенно сравнивая концепцию данного соцпроекта с советским 20-30-ых годов. Увы, события Второй Мировой в буквальном смысле истребили большую часть достижений социальных экспериментов сталинского СССР. Безусловно, советская была сверхуспешной, но была у нее и неразрешимая проблема – она не успела заиметь широкого охвата среди населения. За 30-ые годы Советы воспитали несколько миллионов «военно-спортивных людей», фанатично жаждущих нести коммунизм с винтовкой в руках и мечтающих умереть под пытками во имя торжества учения Ленина-Сталина. Но, увы, их оказалось не так уж и много – они были перемолоты за первые пару лет войны: ведь это и были те самые легендарные герои, подвигами которых мы восхищаемся и по сей день. Именно они отправлялись в вылазки ледяными ночами, чтобы сжигать нацистов в зимних квартирах и они в одиночку стояли у орудий, до последнего уничтожая танки врага. Но они кончились – и Сталину в авральном порядке пришлось возвращать православие и «русский дух» в качестве временных идеологических догм. Его социальные проекты не успели породить достаточно большого числа «военно-спортивных людей», а в условиях послевоенной страны работа продолжена не была – не стало ресурсов. После смерти же Сталина такие проекты реализовать уже никто не пытался – сказывалось отсутствие дальновидности и стратегического мышления. Китай пошел по иному пути, нежели Советы. Длительное время Пекин воспитывал исключительно военно-партийное идеологическое ядро, при этом активно избегая любых потрясений, которые бы могли его сократить – например, войн. Жизнь основной массы населения хоть и была подвержена коррекции и регламентации, но в целом была довольно свободна – на протяжении более чем 30 лет Китай позволял народным массам социально и экономически «утолщаться», активно работая над улучшением его уровня жизни. Сейчас Компартия получила в свои руки не заморенные голодом и переменами многомиллионные народные массы, исполненные недоверия по отношению к инициативам правительства – нет, это новое, сытое и податливое поколение, над которым КПК работает, словно над мягкой и жирной глиной. При этом коммунисты не стесняют себя в инструментах – ресурсов у Пекина в разы больше, чем когда-либо было у Советов. Центральным тезисом взращивания нового поколения, что примечательно, выступает отнюдь не война и принцип «выживания сильнейшего», который диктует западная право-дарвинисткая модель построения цивилизации, а как раз-таки отсутствие войны вкупе с милитаризацией (но не масштабной – гражданское население хоть и принимает в ней участие, но косвенным образом; оно – это скорее занимает почетную роль кузнеца, который кует меч для солдата), которая помогает отсеять лучшие кадры для продвижения государственной политики, не допуская деградации системы правления: «новые люди» не погибают миллионами с винтовкой в руках, но постоянная военная напряженность позволяет активно отбирать лучший человеческий материал. Этот концепт весьма интересным образом переплетается с евротроцкисткой концепцией «нового человека» (которая, к слову, наиболее успешна на данный момент). Последняя также избегает истребления человеческого капитала в ходе крупномасштабных конфликтов, но работает над образом массового «человека-борца». В сущности, это образ массового активиста, готового сражаться с любым проявлением несправедливости: расизмом, плохим отношением к животным, с изменениями климата, притеснением женщин, меньшинств и т.д. Это образ не советского солдата революции, но образ уличного бойца, в любой момент готового к мобилизации. @atomiccherry 💯

Несколько дней назад российский сегмент Telegram был взбудоражен фотографиями из Кабульского аэропорта: на них американские служебные собаки вне очереди покидали Афганистан, в то время как тысячи беженцев пытались прорваться через войсковые кордоны. Большинство комментаторов говорило о том, что США не знают жалости к вчерашним друзьям и собаки для них важнее сторонников-афганцев. Эта тема показалась мне интересной, и... И знаете что? Американские боевые псы действительно чертовски дороги. Пожалуй, даже сотня афганцев будет стоить куда дешевле подготовленного военными кинологами малинуа. Чтобы вы понимали лучше, полный курс обучения пса-сапера стоит 150 000 долларов (!!!) – и это отнюдь не самая высокая по стоимости военно-кинологическая программа Америки (для сравнения: есть программа NAVY SEAL, в которой собак готовят, как и спецназовцев – они имеют парашютную подготовку, умеют десантироваться с вертолетов и катеров «Зодиак»). Помимо прочего, американские боевые псы защищены на законодательном уровне – вооруженные силы обязаны эвакуировать собак вне зависимости от сложившейся оперативной обстановки. Четвероногие – чрезвычайно ценный военный ресурс, который оценивается куда дороже, например, стрелкового оружия и легкой техники. Так что, как бы жестоко то ни звучало, но служебный пес из страны первого мира действительно стоит дороже не только «туземцев»-гражданских, но и многих солдат из государств мира второго и третьего. Скажем прямо, обучение российского контрактника обходится на порядки дешевле дрессировки рядовой американской собаки (кстати, рядовых среди псов нет – они все унтер-офицеры по умолчанию), а его снаряжение с большей вероятностью будет менее технологичным, чем у пса из 75-го полка Рейнджеров (а там и сверхсовременные кевларовые бронежилеты стоимостью в 30 000 долларов, и экшн-камеры, и специальное парашютное снаряжение, и даже очки дополненной реальности). Добавить здесь, в сущности, нечего – война диктует свои жестокие законы, и жизнь в ней обладает весьма относительной ценностью. И, как говорится, #DogLivesMatter @atomiccherry 💯

Несколько дней назад российский сегмент Telegram был взбудоражен фотографиями из Кабульского аэропорта: на них американские служебные собаки вне очереди покидали Афганистан, в то время как тысячи беженцев пытались прорваться через войсковые кордоны. Большинство комментаторов говорило о том, что США не знают жалости к вчерашним друзьям и собаки для них важнее сторонников-афганцев. Эта тема показалась мне интересной, и... И знаете что? Американские боевые псы действительно чертовски дороги. Пожалуй, даже сотня афганцев будет стоить куда дешевле подготовленного военными кинологами малинуа. Чтобы вы понимали лучше, полный курс обучения пса-сапера стоит 150 000 долларов (!!!) – и это отнюдь не самая высокая по стоимости военно-кинологическая программа Америки (для сравнения: есть программа NAVY SEAL, в которой собак готовят, как и спецназовцев – они имеют парашютную подготовку, умеют десантироваться с вертолетов и катеров «Зодиак»). Помимо прочего, американские боевые псы защищены на законодательном уровне – вооруженные силы обязаны эвакуировать собак вне зависимости от сложившейся оперативной обстановки.