BEYOND

last time 26

Пока внутри есть страх остаться одной — ты будешь соглашаться на меньшее. И называть это «отношениями».

Любовь не должна уменьшать тебя до удобного формата, она должна расправлять твои крылья.

Забегая в тему наперед, о психопат ах, с точки зрения психоаналитической логики психопатия — это устойчивая, тотальная социальная дезадаптация. Психопатов не лечит время и не учит жизнь. Психопатия нельзя спрятать. Она поглощает всего человека. А, главное, психопат комфортно со своей патологией.

Тень любит смелых. В таких отношениях у нас есть возможность её проявить. Смелость стать «плохой» 🪞

Дорогие эмпаты, вы сталкиваетесь с нарциссами для очень важного осознания: они приходят не для того, чтобы вас уничтожить, хотя очень, черти, стараются…а для того, чтобы сами ВЫ столкнулись с собственной Тенью/нарц - й частью и вытащили её. Чем более чувствителен и эмпатичен человек, тем больше Тени ему нужно осознать и прогрузить: вытащить свою здоровую агрессию, хладнокровие, цинизм, жесткость, себялюбие, способность видеть других порой не через эмоцию, а выгоду. Нарцисс лишь достраивает вас до целого. Эмпатия+ Нарциссизм= целостность.

«В Австралии в школе моей дочери есть предмет: Wellbeing. Их учат распознавать эмоции, говорить о чувствах, просить помощь. В 7 лет моя дочь уже знала слово «boundary» и умела сказать: «I need space right now». Мне потребовалось 47 лет и переезд в другую страну, чтобы этому научиться.»

Травму порой нельзя исцелить, но с ней можно научиться жить так, чтоб она перестала влиять на твой выбор.

и самый интересный факт, что у нас с ней разница в десять лет и в пару дней наших дней рождения , то есть, мы похожи не только внешне, но и знаком зодиака 😁 вот такой сбой матрицы

Каждый раз, когда мне готовят, что я похожа на Ирину Шейк, а это очень много и часто, я думаю, как бы мы выглядели рядом с ней, но мне больше не надо представлять, потому что существует буквально девушка с моим лицом , сидящая рядом с ней 🤪

Выписалась из лекарни и сейчас всем домашние задания дам :)

«Я всё время бережно хранил свои старые раны открытыми и не давал им зажить, как доказательства для суда, который никогда не состоится.»

Некоторые люди злые и жестокие, потому что у них было тяжелое детство. Некоторые люди добрые и заботливы по этой же причине.

Травма отвержения делает вас верным тем, кто давно не выбирает вас.

Близость - это способность переносить другого со всеми его чувствами и процессами, очень близко, рядом, будучи толерантным к различиям и не теряя своих процессов и чувств.

Вам не обязательно ждать 40. Вы можете начать сейчас. Снять маску «удобного» хотя бы на час. Спросить себя: что я на самом деле люблю, а не «что любят все»? Куда я хочу идти, а не «куда надо»? Кем я хочу быть, а не «кем меня хотят видеть»? Ответы могут испугать. Они могут разрушить привычный мир. Но Юнг говорил: лучше разрушить дом, построенный чужими руками, чем умереть в нём, так и не увидев света. Ваш настоящий дом внутри. И он ждёт, когда вы перестанете искать его снаружи.

Что он предлагал? Не искать ответ в прошлом. Не копаться в детстве. А начать диалог с той частью себя, которую вы спрятали. Свои настоящие желания, свои творческие порывы, свою «тень» всё, что вы задавили ради «нормальности». И спросить: «Что ты хочешь?». Он верил, что после 40 человек должен перестать быть тем, кем его сделали, и начать становиться тем, кем он задуман. Неудобным, странным, живым. Потому что единственная альтернатива, дожить до старости в маске, так и не узнав, кто под ней.

Он заметил странное: в молодости люди приходят с тревогами, страхами, травмами. А после 40, с пустотой. Деньги есть, семья есть, карьера есть. А смысла нет. Они сделали всё, что от них ждали, и вдруг поняли: это было не их. И теперь не знают, кто они без этих ролей. Юнг назвал это «кризисом середины жизни». Не кризисом возраста, а кризисом идентичности. Когда маски, которые вы носили десятилетиями, становятся тесны, а под ними, пустота. И вы впервые за долгое время слышите вопрос: А кто я?

Карл Густав Юнг, отец аналитической психологии, однажды признался: «Я не лечил ни одного пациента старше 40 лет. Потому что им уже не нужна терапия. Им нужен смысл, ради которого стоит жить дальше».