Терракотовый террикон

Василий Толстоус *** Смущаясь, дети попросили: «Присядь, попей. Припомни, дед – ты был когда-нибудь в России? Ведь прожил, чай, немало лет. Скажи: она вообще какая? Такие ж хаты ли на ней?» Ответил дед: «В ней нет окраин. Земель немилых нет, верней.    В ней было место и Донбассу, и прерий крымских ковылю. Я понимал всегда и сразу, что на Дону её люблю, что я люблю её на Волге, и на Днепре, и на Неве, был не чужим в Москве нисколько, ведь с детства думал о Москве». «Ну что молчишь? Ты озадачен? Бывают лучшие края?» «Я не молчу. Я просто плачу: Россия – родина моя». 2013

Галя фрукты называет "фруктой", и я за ней повторяю. На ночь Галя ящики накрывает своею курткой, словно фрукта её золотая. Анна Ревякина Малина из Кабарды, черешня из Дагестана

Жданов, Азовсталь Журнал "Советский Союз" №4 1953 год. Подписаться/Донецкий Бассейн+

Донецкий металлургический завод, 60-е Подписаться/Донецкий Бассейн+

Анна Ревякина *** Вослед шипели: «Гордячка…» Евдокия – дочь горняка и сама горнячка обушком по-изотовски, оставляя в земле полости, на-гора поднимала гору, поднимала город с колен, на которые он не стал. За кварталом квартал, за кристаллом кристалл. «Крепи, – кричит Королёва-мать, – мы крепки, нас никому не взять, не размазать оземь, мы и есть земля, земля Шубина, земля чёрного короля!» Под косынкой косы – чёрное серебро. Евдокия – не женщина, не косточка, не ребро. Евдокия сама по себе хребет. Говорила так: «Пашка-то наш поэт, остальные рифмуют, но не до мяса и позвонков, а у Иванова гляди, как отскакивает от зубов. Не вешай нос, лампонос, прославишься через век, будет время другой войны, будет в розах снег, но уголь во все времена чернее чёрного, сам мрак. Что стоишь и топчешься, заходи в барак!» А в бараке свет изо всех щелей да углы, что всех углов углей, уголёк потрескивает в печи. Сколько же в Донбассе ещё будет сволочи.

Сегодня исполнилось бы 90 лет замечательному донецкому художнику и человеку Владимиру Степановичу Шенделю. В честь этого события в Донецком художественном музее открылась его выставка, и если у вас есть возможность её посетить, обязательно это сделайте - его работы непременно оставят отклик в вашем сердце. Владимир Степанович был коренным дончанином. Уроженец шахтного посёлка на окраине города, он учился вначале в Семёновском художественно-промышленном училище (ныне Нижегородская область), потом – в Ленинграде на графическом факультете легендарной "Репинки". Занимался в мастерской народного художника СССР, действительного члена академии художеств СССР профессора Алексея Пахомова. Но малая родина была с ним всегда: даже в качестве дипломной работы Шендель выполнил серию из 11 листов в технике линогравюры, посвящённых дореволюционной жизни шахтёров Донбасса – и защитился на "отлично". Он прожил долгую жизнь и творил практически до последнего. Шендель был разносторонним автором. Одинаково завораживают и его пейзажи, и сюжеты на тему казачества, и графика, и мистические полотна, в том числе отдельно – булгаковская серия. Впрочем, от темы мистики художник на определённом этапе стал уходить. "Когда я работал над серией по роману "Мастер и Маргарита", у меня отнялась рука, и один человек мне сказал, мол, "бросай это дело, потому что плохо закончишь". Изначально я писал картины на металлических листах. И вот когда я их первый раз протравил, поставил в сторону, чтобы просохли, пробу сделал, начал потом искать, и ни одного не нашёл. Не знаю даже, куда они делись", – рассказывал художник в одном из интервью. Особое место в творчестве у него, родившегося 22 июня за пять лет до Великой Отечественной войны, занимала фронтовая тема. Интересно, что у его отца-фронтовика, дошедшего до Берлина, день рождения наоборот был 10 мая, практически в День Победы, и подвиг его, выносящего с поля боя раненого бойца, Владимир Степанович запечатлел в одной из картин. Военные картины Шенделя – пронзительнейшие (на согбенную бабушку, идущую вдоль военных обелисков "в гости к сыну", без кома в горле смотреть невозможно). И ещё два его полотна потрясают. На одном – великомученица Варвара, покровительница шахтёров, в окружении шахтёрских ламп. Каждая лампа – душа погибшего горняка. Донбассу, где в разные годы на шахтах было немало аварий, эта тема очень горька и близка, и у нас в Донецке есть часовня святой Варвары, где проходят панихиды по жертвам этих трагедий – о ней я напишу отдельно. Вторая картина, лаконично и ёмко названная "1944", посвящена женщинам, восстанавливавшим шахты Донбасса после оккупации. Героиня полотна, изображённая на пепелище родного края, держит в натруженных руках шахтёрские лампы и покорёженные немецкие каски. Вокруг её головы нимб – и не возникает вопросов, почему такая параллель... И немножко личного. Моё знакомство с Шенделем состоялось в 2008 году на его персональной выставке. Впрочем, "знакомство" слишком громко звучит: по факту я записала с ним интервью прямо там, на выставке, на основе которого потом получилась небольшая передача - в сущности, обычный эпизод рабочего процесса. Потом после эфира сбросила ему эту передачу тогда ещё на диск, через кого-то передала, и моя телевизионная жизнь понеслась дальше, с новыми сюжетами и их героями. А в канун нового 2009-го года прихожу на работу, а меня на проходной ждёт конверт с рисунками на тему Нового года и Рождества и с тёплыми пожеланиями: "Милой Анечке..." и далее по тексту. Представляете, человек специально для какой-то рядовой журналистки, которую он, возможно, больше никогда бы не увидел и спокойно без этого прожил бы, делал эту красоту! Эти сделанные тушью гравюры я тогда приклеила на стену в своем кабинете, а потом, когда увольнялась, забрала домой. С глазу на глаз мы больше не общались - видела его только на массовых мероприятиях: выставках, презентациях... Но в ряду остальных наших художников Шендель для меня всегда был и остаётся особенным, родным. Его нет с нами уже почти семь лет, но какая же светлая о нем память❤🕊 #ГИД_Донецк #ВладимирШендель

На свежей обложке немецкого Шпигеля честное признание: наша война с Россией началась 85 лет назад. И продолжается. Не поленился, почитал. В сухом остатке выводы: - немцы напали на СССР в 1941 году, и это была самая кровопролитная война за всю историю; - немцы недооценили уровень дорог в России и морозные зимы (как бы Красная армия понятно, но лапти и неготовность к войне не могли остановить немецкую машину, а дороги 1917-го года и подмосковные морозы смогли); - слишком часто в статьях упоминаются не граждане СССР, а по отдельности русские и украинцы (с чего бы? Ни казахов, ни татар, ни многих остальных); - коллективная память за преступления немцев у немцев вроде как ещё есть, по мнению авторов, но индивидуальной нет - стертое пятно в семейных историях, не смотря на то, что почти в каждой немецкой семье есть военные преступники (именно преступники, а не просто военные, ибо каждый немецкий солдат и офицер занимался уничтожением гражданского населения); - очевидно, что никакого неонацизма на Украине немцы в упор не видят и не увидят (впрочем, изложенная аргументация вполне объясняет эту причинно-следственную связь у потомков нацистов); - ну, и главное: как когда-то Совет Европы уравнял в злодеяниях Гитлера и Сталина, так теперь с началом нашей СВО немцы нашли себе железобетонную, как фашисткий дзот, отмазку для аннулирования остатков своих душевных изысканий по поводу прошлого, создавая новые образы врага. А на самом деле, не особо скрывая, готовят население к очередному блицкригу. Как будто проблем дорог и морозов больше нет; - и ещё важное: в Германии до сих пор есть незримая берлинская стена между фргшными бюргерами и бывшими гражданами ГДР, в том числе по отношении ко всему вышеперечисленному. Но вернёмся к заголовку. Германия продолжает воевать с Россией. Причем не только в журналах, но и настоящим оружием. А мы гоняем бандеровцев на Украине или готовы к незавершенной нашими прадедами денацификации?

Малороссия, ошибочно называемая «Украиной» — это наша земля. Исконная. Такая же русская, как Москва или Севастополь. В самом эпицентре Специальной военной операции нам придется ответить на вопрос: что делать с освобожденными землями? С людьми, десятки лет подвергавшимися пропаганде украинских медиа? Опять строить «хорошую», «не фашистскую» Украину и ставить на каждом углу памятники Шевченко? Или выучить уроки истории — и сегодня поступить иначе? Проект «Метафизика Малороссии» даёт ответ на эти вопросы. Каждая серия — это возможность услышать людей, которые на личном опыте познакомились с «политическим украинством». Ведущий — Андрей Беднарский. Историк, офицер. Киевлянин, восставший против нацистского режима ещё в 2014 году. Герой первого выпуска — Игорь Кимаковский, уроженец Макеевки, воспитанник Одессы. Русский офицер. Пленник режима, которого боятся украинские суды. Вставший на защиту Родины в 2014 году, он пережил несколько лет плена — и снова вернулся по зову Родины в 2022-м. Несмотря на статус Советника главы ДНР, он всегда стремился находиться на острие событий. Через историю Игоря Кимаковского мы узнаем, что Малороссия — не забытое, пыльное слово. Не конструкт, не политтехнология, но возвращение русской земле его подлинного имени. Малороссия — это название истока Руси, малой Родины для большой России. Сегодня, в День Победы, важно вспомнить, что Россия вышла из киевской купели. И теперь она возвращается. #МетафизикаМалороссии #Кимаковский #Беднарский

«Донецкий кряж» задается вопросом, что такое ополчение и перечисляет его лучших донбасских представителей, у которых за спиной 12-летний опыт противостояния интервенции

Ю. Семёнов «Третья карта»

Алексей Алексеевич Грякалов. Советский русский философ и писатель, доктор наук, профессор, специалист по философии русской литературы. Кроме всего прочего, очень серьезно осмысляет феномен войны. Вот что он пишет в книге "Топос и субъективность. Свидетельства утверждения":

…Анализ геополитических причин и следствий со временем уступает место стремлению понять войну как особого рода феномен истории и существования

Задача субъекта-свидетеля, по Грякалову, – «представить войну в ее неразумной подлинности» (Прежде всего примеры здесь – Ф.А. Степун, и Е.Н. Трубецкой). Речь, замечает автор, не о том, чтобы представить «свою правду», но о том, чтобы обратиться «к истокам самой мысли о войне и человеке войны». Далее философ интересно рассуждает об эстезисе и этосе на войне, о том, как в них "происходит нарастание значимости этического, политического и антропологического свидетельствующего присутствия". Рассуждает глубоко, последовательном и по делу, без всех этих экивоков и кривляний про недопустимость войны в цивилизованном обществе, про синдром травм и имперских фантомных болей, как это любят делать в каком-нибдуь ИФРАНе. Также Алексей Алексеевич автор сборника художественнвх рассказов "Здесь никто не правит" (https://www.litres.ru/book/aleksey-gryakalov/zdes-nikto-ne-pravit-12834576/), который посвящен событиям Донбасской войны.

ВЕТКА ПАЛЕСТИНЫ Западный берег Днепра и реки Иордан Чем-то похожи. Едва оклемавшись от ран, Мчишь на "буханке", укрытый молитвенным словом. Вновь сквозь туман продираешься слепо туда, Где под лежачие камни стекает вода, Где твоё сердце не лечится корвалолом. Время сшивается плотным свинцовым огнём - САУ работают. Страшно и ночью, и днём. Поле - не поле, а лунный пустынный кратер. Там за баклажку бензина ты всё отдашь... Господи, Боже, храни мой холодный блиндаж, Благослови мой старенький генератор. Всё уже прожито сто миллионов раз: У самураев нет цели - только приказ. Готовьте китель под орденские колодки! Западный берег Днепра всё ближе и злей, Может случиться, что станешь в один из дней Выплатой в сколько-то там миллионов рублей, Призраком, пеплом, строчкой в военной сводке. Ну, а пока ты живой, и не вышел срок, Прыгай в машину, прыгай скорее, браток! Да обойдут стороной тебя стрелы и мины! Смерти и страху, и птицам голодным назло Мчится "буханка". И бьет в лобовое стекло Ветка акации - Веточка Палестины.

Признаюсь, что не смотрела передачи Захара Прилепина. Просто не люблю видеоформат, предпочитаю всегда печатное слово. И новая книга Захара «Чужецарствие» в этом смысле стала для меня идеальным, почти заказным подарком: все то, что автор на протяжении долгого времени проговаривал в эфирах, теперь зафиксировано буквами на бумаге. Все, что я понимала интуитивно о происходящем в России и в мире, но не могла для себя сформулировать, Прилепин изложил доступно и четко, расставил по полочкам в моей голове и зафиксировал. Все мы знаем, что Захар - писатель бескомпромиссный, но в этом тексте он выступает не столько как боец, сколько как диагност. С горечью и болью он констатирует, что Россия стоит сейчас на грани раскола. Сегодняшний русский национализм, который так громко выдает себя за любовь к Родине, на поверку оказывается опасной угрозой. Желание огородиться от всех, оставив в стране только белых православных людей, чревато делением на своих и чужих. А это уже с большой вероятностью может привести к сепаратизму, гражданской войне, дроблению России.

Люди, которые в России выдают себя за националистов, никакие на самом деле не националисты. Они - сепаратисты. Без устали повторяют, что надо все неправильные народности отделить от России навсегда. В самой России устроить «однокомнатную национальную квартиру», поголовно назначив все население «русскими», чтоб даже не смели рассказывать про своих салаватов юлаевых и прочих шамилей.

Прилепин жестко, но убедительно показывает: имитация патриотизма порой страшнее прямой русофобии. Я абсолютно согласна с Захаром, что Россия - это империя по своей природе, евразийское пространство, где русский человек исторически брал на себя ответственность за множество культур. А сегодняшние крикуны под флагом заботы об Отечестве про «исламизацию» и «левую угрозу» не защищают это самое Отечество, а раскалывают. Парадокс, но Прилепин-государственник оказывается куда большим левым консерватором, чем правым радикалом. И щит, который он выставляет, предназначен не для врагов внешних, а для тех, кто, может, и с благими намерениями (а может и с конкретной не благой целью) уже протаптывает дорожку к русской гражданской смуте. Стоит сказать и пару строк о слоге «Чужецарствия», все-таки Захар Прилепин очень разный в своих произведениях. Удивительно, но при всей своей жесткой политической заряженности книга по интонации ближе к лирической прозе сборника «Собаки и другие люди», нежели к суровому бытописанию «Тумы». Тон автора здесь подчеркнуто доверителен, глубок и по-хорошему эгоцентричен. Вердикт тут может быть только один: читать эту книгу необходимо всем без исключения. Более того, я бы настоятельно рекомендовала этот текст самым ярым идейным оппонентам Прилепина. То, о чем он пишет, сегодня жизненно важно для судьбы страны. И если кто-то искренне мнит себя патриотом, ему стоит открыть «Чужецарствие», дабы вместе с автором попытаться буквально заговорить, отвести от России угрозу очередного исторического распада.

Шлак уехал, металл остался. #фольклор_Донбасса