СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. Исчезли Гроль, и Ральф, и Свен... Исчезли Гроль, и Ральф, и Свен Среди растений сада. К цветам навек попали в плен Эрглэн, Линор, и Ада. В глазах зеленоглазой Джэн – Змеиная отрада. Константин Бальмонт. АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. История людей... История людей – История войны, Разнузданность страстей В театре Сатаны. Страна теснит страну, И взгляд встречает взгляд. За краткую весну Несчетный ряд расплат. У бешенства мечты И бешеный язык, Личина доброты Спадает в быстрый миг. Что правдою зовут, Мучительная ложь. Смеются ль, – тут как тут. За пазухою нож. И снова льется кровь Из темной глубины. И вот мы вновь, мы вновь – Актеры Сатаны. Константин Бальмонт. ЧЕРНАЯ ОПРАВА (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Из бездны отдаления... Из бездны отдаления, Искатели земли, Встают, как привидения, Немые корабли. И мачтами возносятся Высоко в небеса, И точно в битву просятся Седые паруса. Но снова, караванами, Растают корабли, Не встретив за туманами Неведомой земли. Константин Бальмонт. В ЦАРСТВЕ ЛЬДОВ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. Идут. Но вдруг один пропал... Идут. Но вдруг один пропал, Как бледное виденье, Другой холодным камнем стал, А третий – как растенье. И обнял всех незримый вал Волненьем измененья. Константин Бальмонт. АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Идеи, образы, изображенья, тени... Идеи, образы, изображенья, тени, Вы, вниз ведущие, но пышные ступени, – Как змей сквозь вас виясь, я вас люблю равно, Чтоб видеть высоту, я падаю на дно. Я вижу облики в сосуде драгоценном, Вдыхаю в нем вино, с его восторгом пленным, Ту влагу выпью я, и по златым краям Дам биться отблескам и ликам и теням. Вино горит сильней – незримое для глаза, И осушенная – богаче, ярче ваза. Я сладко опьянен, и, как лукавый змей, Покинув глубь, всхожу... Еще! Вот так! Скорей! Константин Бальмонт. ПРОГАЛИНЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И целый день, бурунами носима... И целый день, бурунами носима По плоскости стекла, Она была меж волн как призрак дыма, Бездушна и бела. По плоскости, изломанной волненьем, Носилась без конца. И не следил никто за измененьем Страдавшего лица. Не видел ни один, что там живая Как мертвая была, – И как она тонула, выплывая, И как она плыла. А к вечеру, когда в холодной дали Сверкнули маяки, Ее совсем случайно подобрали, Всю в пене, рыбаки. Был мертвен свет в глазах ее застывших, Но сердце билось в ней. Был долог гул приливов, отступивших С береговых камней. Константин Бальмонт. ЧЕТВЕРОГЛАСИЕ СТИХИЙ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И тысячи ангелов, тысячи Гениев Света... И тысячи ангелов, тысячи Гениев Света, В пределах небесных скорбели над сонной Землей, Искали у Бога тревожным вопросам ответа, И лучшие звезды, бледнея, подернулись мглой. Но Бог не ответил, зачем допустил преступленье, И падали звезды в пространстве одна за другой, Узнавши, что им за мятеж суждено в искупленье – Дышать и дрожать над пустыней тревоги людской. Константин Бальмонт. ЗАБЫТАЯ КОЛОКОЛЬНЯ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. И там, где пустыня с Лазурью слилась... И там, где пустыня с Лазурью слилась, Звезда ослепительным ликом зажглась. Испуганно смотрит с немой вышины, – И вот над пустыней зареяли сны. Донесся откуда-то гаснущий звон, И стал вырастать в вышину небосклон. И взорам открылось при свете зарниц, Что в небе есть тайны, но нет в нем границ. И образ пустыни от взоров исчез, За небом раздвинулось Небо небес. Что жизнью казалось, то сном пронеслось, И вечное, вечное счастье зажглось. Константин Бальмонт. ЗВЕЗДА ПУСТЫНИ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. И потому, сплетясь в узор... И потому, сплетясь в узор, В тоске беспеременной, Томятся души с давних пор, Толпой навеки пленной, В старинном замке Джэн Вальмор, Красавицы надменной. Константин Бальмонт. АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И нежных дев соседних гор... И нежных дев соседних гор Здесь ярко блещут взгляды, Эрглэн, Линор, – и ясен взор Пышноволосой Ады, – Но всех прекрасней Джэн Вальмор, В честь Джэн звучат баллады. Константин Бальмонт. АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И еще, еще идут... И еще, еще идут, И одни других не ждут, Каждой дан один лишь миг, С каждой есть волна-двойник. Можно только раз любить, Только раз блаженным быть, Впить в себя восторг и свет, – Только раз, а больше – нет. Камень падает на дно, Дважды жить нам не дано. Кто ж придет к тебе во мгле, Белый призрак Джамилэ? Константин Бальмонт. АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И да, и нет – здесь все мое... И да, и нет – здесь все мое, Приемлю боль – как благостыню, Благословляю бытие, И если создал я пустыню, Ее величие – мое! Константин Бальмонт. ПРОГАЛИНЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И вслед за ними, – смутные... И вслед за ними, – смутные Угрозы царству льдов, – Растут ежеминутные Толпы иных врагов. То люди первородные, Избранники Судьбы, В мечтаниях – свободные, В скитаниях – рабы. Но, вставши на мгновение Угрозой царству льдов, Бледнеют привидения, Редеют тени снов. Константин Бальмонт. В ЦАРСТВЕ ЛЬДОВ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. И вдруг мне послышался Голос... И вдруг мне послышался Голос, Откуда-то с неба ответ На то, что так больно боролось, В душе выжигая свой след. «Будь равен со слабым и сильным, И к каждому мыслью спеши. Не медли в томленье могильном, Но слушай напевы души. Весь мир есть великая тайна, Во мраке скрывается клад. Что было, прошло не случайно, Все счастье вернется назад. Но, если дорога есть к Раю, Кто скажет, быть может, и Я Безмерно, бездонно страдаю В немой глубине бытия. Кто был тот безумный и пленный, Обманно сказавший тебе, Что я улыбаюсь, блаженный, Когда вы томитесь в борьбе? Зачем восхожденье, ступени? Поймет эту тайну лишь тот, Кто всю беспредельность мучений В горячее сердце вольет. Но в темных равнинах страданья, Принявши крещенье огнем, Придем мы к Бессмертью Мечтанья, Где будем с негаснущим днем. Ты плачешь у детской постели, Где бледный ребенок застыл. Но очи его заблестели Высоко над мглою могил. Последнего атома круга Еще не хватало – но вот, По зелени пышного луга Он к братьям небесным идет. Там ярко цветут златооки. Он должен увидеть их был. Он сам в полуясном намеке Улыбкой о них говорил. И мысль твоя скорбью одета, Но ты полюбил – и любим: – Дорога незримого света Теперь меж тобою и им. Смотри, Я его облекаю В сиянье Своей красоты. С тобою Я слезы роняю, Но Я зажигаю – цветы». Константин Бальмонт. МИРОВОЕ КОЛЬЦО (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Ибис верный улетел к истокам рек... Ибис верный улетел к истокам рек, Изменен пожаром мыслей человек, Но повсюду, где он бродит без конца, В самой смерти сын находит лик Отца. И смиренный, с умилением припав К черным глыбам, что дают нам зелень трав, Ты услышишь – слышьте, братья, мой завет, – Все услышат весть Земли, что Смерти нет. Лишь любите, полюбите сказку дня, Полюбите, хоть случайность, хоть меня, В глуби глянув, я вам правду говорю, Ночь всегда ведет румяную зарю. До Египта наши ласточки летят, А весной опять их встретит ждущий взгляд, Наши жизни это игры в честь Творца, Сыну Солнца светит Солнце без конца. Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И Сон и Смерть равно смежают очи... И Сон и Смерть равно смежают очи, Кладут предел волнениям души, На смену дня приводят сумрак ночи, Дают страстям заснуть в немой тиши. И в чьей груди еще живет стремленье, К тому свой взор склоняет Ангел Сна, Чтоб он узнал блаженство пробужденья, Чтоб за зимой к нему пришла весна. Но кто постиг, что вечный мрак – отрада, С тем вступит Смерть в союз любви живой, И от ее внимательного взгляда К страдальцу сон нисходит гробовой. Константин Бальмонт. МЕЖДУ НОЧЬЮ И ДНЕМ (Сб. В БЕЗБРЕЖНОСТИ) #бальмонт

Саша Черный. Иван Ильич храпит в постели... Иван Ильич храпит в постели. В окне – парижская луна. Мотор промчался вдоль панели, Завыл – и снова тишина. Над одеялом виснет кротко Рука Ивана Ильича, А лунный луч у подбородка, Дрожа, кропит овал плеча. Пусть тело умерло в Париже, – Душа, как гимназист зимой, Надела легонькие лыжи И мчится в прошлое – домой! Ни виз не надо ей, ни франков, Ни эмигрантских директив... Мелькают кровли полустанков Да синий полог спящих нив. Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. Иван Ильич сидит на парте... Иван Ильич сидит на парте – Как шар обрита голова – И зубрит в яростном азарте Французско-русские слова. На кафедре француз скрежещет, А сбоку мямлит Митрофан. Класс свищет, воет, лает, плещет, Француз вопит: «Silence!* Больван!» Сосед по парте, скорчив рыло, Толкнул Ивана Ильича: «Эй, ты, голландская зубрила, Дай хоть кусочек калача...» Иван Ильич озлился: «Борька! Ты идиот... Настанет день, – Когда-нибудь вздохнешь ты горько, Что на французском спал, как пень...» ____________ *«Тишина!» (фр.). Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Андрей Белый. Июльский день: сверкает строго... Июльский день: сверкает строго Неовлажненная земля. Неперерывная дорога. Heпepepывные поля. А пыльный, полудневный пламень Немою глыбой голубой Упал на грудь, как мутный камень, Непререкаемой судьбой. Недаром исструились долы, И облака сложились в высь. И каплей теплой и тяжелой, Заговорив, оборвались. С неизъяснимостью бездонной Молочный, ломкий, молодой, Дробим волною темнолонной, Играет месяц над водой. Недостигаемого бега Недостигаемой волны Неописуемая нега Неизъяснимой глубины. 1920 Андрей Белый. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ОСНОВНЫЕ СБОРНИКИ #белый

Андрей Белый. Измерили верные ноги... Измерили верные ноги Пространств разбежавшихся вид. По твердой, как камень, дороге Гремит таратайка, гремит. Звенит колоколец невнятно. Я – болен; я – нищ; я – ослаб. Колеблются яркие пятна Вон там разоравшихся баб. Меж кладей озимого хлеба На пыльный оранжевый клен Слетела из синего неба Чета ошалелых ворон. Под кровлю пойти да поспать бы, Да сутки поспать бы сподряд; Но в далях – деревни, усадьбы – Стеклом искрометным грозят. Чтоб бранью сухой не встречали, Жилье огибаю, как трус, – И дале – и дале – и дале – По пыльной дороге влекусь. Андрей Белый. ГЛУХАЯ РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый