СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. ИДУЩАЯ ПРЯМО Ты знаешь страсть, но чувственности нет В твоих движеньях, в ходе сновидений. Исподтишка не глянешь ты на свет, Но в молнии сгоришь без сожалений. Не всякий переступишь ты порог, Но любишь лунный луч в овале свода. Вдали харчевен, выпьешь полный рог Хмельного искромечущего меда. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ИГРА Играет солнце, вкруг меняя луны, И проводя бесчисленность планет. Играет в ночь всегда победный свет. Назавтра вновь лучи протянут струны. Моря в игре баюкают буруны, Вот снова тишь, движенья в море нет. И любит Вечность смену дней и лет, Но это все – лишь часть единой руны. Сознание, понять тебе пора, Что все твои несчетные виденья – Суть два лица того же наслажденья, Что в Вечности всегда идет игра. Но, чтоб в мирах глубоки были игры, Должны быть в мире молнии и тигры. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ИВА Чуть-чуть под ветром качалась ива, Пчела жужжала и налету, Замедлясь, мед свой пила счастливо, Затем что ива была в цвету. Потом Июль был. Горели тучи. Был громоносный над миром час. И ветер пьяно пропел шатучий, Что и плакучей – удел есть пляс. Потом, как клином вверху летели, Серея, гуси и журавли, Я срезал ветку, и звук свирели Пропел, что счастье мы все сожгли. Пожар по лесу разлился жгучий, И строил ветер свой посвист-свист. А ветви ивы чредой плакучей Роняли в воду текучий лист. И дымный, зимний, весь хрусткий воздух Велел на тело надеть тулуп. Для тех, кто сеял, у печки роздых, А кто не сеял – голодный зуб. И вились вьюги, мелись метели, Весь мир был белый разъятый зев. Оцепенелый, я из свирели, Как нить кудели, крутил напев. А в свежем марте дохнули предки Таким уютным родным теплом. И опушились на вербе ветки, И в прорубь неба собрался гром. Копил он силу и нес апрелю Из молний пояс для новых дней. Смотрю в окно я. Смотрю. Свирелю. Учись у Солнца смотреть ясней. Как свежи в песне все переливы, «Христос Воскресе!» всем говорю. Пчела целует цветочек ивы, А я целую мою зарю. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1 #бальмонт

Валерий Брюсов. ИЮЛЬ 1903 Да, пробил последний, двенадцатый час! Так звучно, так грозно. Часы мировые окликнули нас. О, если б не поздно! Зарницами синими полночь полна, Бушуют стихии, Кровавым лучом озарилась луна На Айа-Софии. Стоим мы теперь на распутьи веков, Где выбор дороги, И в грозную полночь окликнул нас зов, И властный и строгий. Кто в час совершений в дремоте поник, – Судьбе не угоден. И мимо пройдет, отвративши свой лик, Посланник Господен. О, есть еще время! Стучат и стучат Часы мировые. В таинственных молниях виден Царьград И Айа-София. 1 августа 1903 Валерий Брюсов. ОДЫ И ПОСЛАНИЯ (Сб. URBI ET ORBI) #брюсов

Валерий Брюсов. ИТАЛИЯ Страна, измученная страстностью судьбы! Любовница всех роковых столетий! Тебя народы чтили, как рабы, И императоры, как дети. Ты с трона цезарей судила властно мир И больший мир из Ватикана. Былая власть твоя – низверженный кумир, Но человечество твоим прошедшим пьяно. Твои художники на зыбкости холста Запечатлели сны, каких не будет дважды! Они – к источникам открытые врата Для всех, томящихся от безысходной жажды! На все пути души ты простирала жезл, Как знак владычества, – и люди были рады, Ниц преклоненные у величавых чресл, Лобзать края одежд, ловить слова и взгляды. Италия! священная царица! Где ныне скипетр твой и лавровый венец? Разломана твоя златая колесница, Раскрыты двери в твой дворец. Италия! несчастная блудница, И вот к чему пришла ты, наконец! В лоскутьях мантии и в платье устарелом, Улыбкой искривив надменно-строгий рот, Ты вышла торговать еще прекрасным телом, И в ложницу твою – открыт за деньги вход. Мы смеем все вкусить от ласк, святых, бывало! Мы можем все тебя увидеть в наготе! Как женщина, ты всем доступной стала, И стыдно нам тебя узнать в мечте! Но еще ты прекрасна, Италия! Под заемной краской румян, И с наглостью робкой во взоре! Прекраснее всех неуниженных стран, К которым покорно ласкается пленное море. В лагунах еще отражаются Дворцы вознесенной Венеции – Единственный город мечты, И гордые замки вздымаются В суровой и нежной Флоренции, Где создан был сон красоты. И Рим, чародатель единственный, Ужасный в величье своем, Лежит не живой, но таинственный, Волшебным окованный сном. Нетленные рощи лимонные Под немыслимым небом цветут. Горы, – в белых цветах новобрачные! Воды, собой опьяненные, Озаряя гроты прозрачные, Говорят и живут! Ты прекрасна, Италия, От Альп крепковыйных до ясной Капреи И далее, До пустынь когда-то богатой Сицилии, Где сирокко, устав и слабея, Губит высокие лилии, Цветы святого Антония, – Ты прекрасна, Италия, Как знакомая сердцу гармония! Я пришел к тебе усталый, Путь недавний потеряв, Беспокойный, запоздалый, Напрямик по влаге трав. И случайные скитальцы Мир нашли в твоем дворце… О, как нежно эти пальцы На моем легли лице! Как прижавшееся тело Ароматно и свежо! Пусть притворство, что за дело! Пусть обман, мне хорошо! В этой нежности мгновенной, Может, тайно, разлита, Непритворна и чиста, Ласка матери вселенной. Июнь 1902, Венеция Валерий Брюсов. ДУМЫ (Сб. URBI ET ORBI) #брюсов

Валерий Брюсов. ИТАК, ЭТО – СОН… Итак, это – сон, моя маленькая, Итак, это – сон, моя милая, Двоим нам приснившийся сон! Полоска засветится аленькая, И греза вспорхнет среброкрылая, Чтоб кануть в дневной небосклон. Но сладостны лики ласкательные, В предутреннем свете дрожащие, С улыбкой склоненные к нам, И звезды, колдуньи мечтательные, В окно потаенно глядящие, Приветствия шепчут мечтам. Так где ж твои губы медлительные? Дай сжать твои плечики детские! Будь близко, ресницы смежив! Пусть вспыхнут лучи ослепительные, Пусть дымно растаю в их блеске я, Но память о сне сохранив! 1912 Москва Валерий Брюсов. В БУЙНОЙ СЛЕПОТЕ (Сб. СЕМЬ ЦВЕТОВ РАДУГИ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСТИННЫЙ ОТВЕТ «Ты умрешь, и большего не требуй! Благ закон всевидящей Судьбы». Так гласят, вздымая руки к небу, Бога Вишну хмурые рабы. Под кумиром тяжким гнутся зебу, Выпрямляя твердые горбы. «Ты живешь, и большего не надо! Высший дар Судьбой всезрящей дан». Восклицает буйная менада, Подымая высоко тимпан. В роще лавров – тихая прохлада, Мрамор Вакха – солнцем осиян. «Жизнь отдать за вечный Рим, в котором Капля ты – будь этой доле рад!» Так оратор, с непреклонным взором, Говорит под сводами аркад. Солнце щедро льет лучи на форум, Тоги белые в лучах горят. «Эта жизнь – лишь краткий призрак сонный, Человек! Жизнь истинная – там!» В черной рясе инок изможденный Вопиет мятущимся векам. Строги в высь ушедшие колонны, Сумрачен и беспощаден храм. «Единенье атомов случайных – Наша жизнь, смерть – распаденье их». Рассуждает, фрак надев, о тайнах Черт, в кругу учеников своих. За окном напев звонков трамвайных, Гул бессвязный шумов городских. Жрец на зебу, пьяная вакханка, Римский ритор, пламенный аскет, Хитрый черт, с профессорской осанкой, Кто ж из них даст истинный ответ? Ах, не ты ль, с прозрачным ядом стклянка? Ах, не ты ль, отточенный стилет? 1913 Петербург Валерий Брюсов. ПЕРЕД ТОБОЮ Я (Сб. СЕМЬ ЦВЕТОВ РАДУГИ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСПАНСКАЯ ПЕСЕНКА В темном поле, в темном поле Бродит Альма без дороги; В темном поле, в темном поле Видит вход в шалаш убогий. Альма входит, Альма входит, Видит – бедно там и тесно. Альма входит, Альма входит, Видит – рыцарь неизвестный. Говорит: «Я заблудилась, В стужу ноги онемели!» Говорит: «Я заблудилась, Ах, довериться тебе ли!» Рыцарь ей в ответ: «Сеньора, Знаю, вам я неизвестен, Но, клянусь крестом, сеньора, Благороден я и честен. Вот вам ложа половина, Я свой меч кладу меж нами. Вот вам ложа половина! Не коснусь я вас устами». Ночь проходит, ночь проходит, Свет дневной румяно льется. Альма в поле вновь выходит, И смеется, и смеется. Рыцарь спрашивает Альму С грустью пламенного взора, Рыцарь спрашивает Альму: «Что смеетесь вы, сеньора?» «Я смеюсь тому, мой рыцарь, Что здесь было ночью темной, Что могли всю ночь, мой рыцарь, Вы со мной лежать так скромно!» 1920 Валерий Брюсов. ДОПОЛНЕНИЕ (Сб. СНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСПАНСКИЕ НАРОДНЫЕ ПЕСНИ 1 – Вы бледны, моя сеньора. Что склонили вы глаза? – Я, пока вы на охоте, Убираю волоса. – Чей же конь заржал так жарко На конюшне у меня? – Мой отец прислал в подарок Вам прекрасного коня. – Чей же в зале щит повешен? – Братом прислан он моим. – Чье копье стоит у двери? – Сердце мне пронзите им. 2 – Мой товарищ! мой товарищ! Милой я узнал обман. Я в Гренаде стану мавром, Буду резать христиан, – У меня три дочки дома, И одна милей другой. Выбирай любую розу Иль подругой, иль женой. – Не хочу я жить с подругой, Дом с женою мне не мил, Так как я ласкать не буду Ту, которую любил. 1913 Валерий Брюсов. ИСПАНИЯ (Сб. СНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСКУШЕНИЕ ГИБЕЛИ Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли, Что царства бросали – витать на драконе, Памятный смутно лишь в книге геральдик, Да в печальном преданьи Мессин и Лаконий; Иль преступный Тристан, тот примерный рыцарь, Лонуа завоевавший, Роальду подарок, Иль еще Александр, где был должен закрыться Путь через Инд столицей ad aras;* Иль некто (все имена примеривать надо ль?) Не создали ль образ, мрамор на вечность: Вместит все в себе, – Лейбницова монада, The imp of the perverse – Эдгара По человечность? Искушение гибели – слаще всех искушений (Что Антония черти на картине Фламандца!) – С Арионом на дельфине плыть из крушений, Из огня выходить, цел и смел, – саламандра! Пусть друзья в перепуге, те, что рукоплескали, Вопиют: «Дорога здесь!» («Родословная», Пушкин); Ставя парус в простор, что звать: «Цель близка ли?» Что гадать, где же лес, выйдя к опушке? Веселье всегда – нет больше былого! Покинутым скиптром сны опьянены ли? И жутко одно, – этого судьба лова, Исход сражений, что затеяны ныне! 18 апреля 1922 __________ *У алтарей (лат.). Валерий Брюсов. МИНУТЫ (Сб. ДАЛИ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСКУШЕНИЕ Я иду. Спотыкаясь и падая ниц, Я иду. Я не знаю, достигну ль до тайных границ, Или в знойную пыль упаду, Иль уйду, соблазненный, как первый в раю, В говорящий и манящий сад, Но одно – навсегда, но одно – сознаю; Не идти мне назад! Зной горит, и губы сухи. Дали строят свой мираж, Манят тени, манят духи, Шепчут дьяволы: «Ты – наш!» Были сонмы поколений, За толпой в веках толпа. Ты – в неистовстве явлений, Как в пучине вод щепа. Краткий срок ты в безднах дышишь, Отцветаешь, чуть возник. Что ты видишь, что ты слышишь, Изменяет каждый миг. Не упомнишь слов священных, Сладких снов не сбережешь! Нет свершений не мгновенных, Тает истина, как ложь. И сквозь пальцы мудрость мира Протекает, как вода, И восторг блестящий пира Исчезает навсегда. Совершив свой путь тяжелый, С бою капли тайн собрав, Ты пред смертью встанешь голый, О мудрец, как сын забав! Если ж смерть тебе откроет Тайны все, что ты забыл, Так чего ж твой подвиг стоит! Так зачем ты шел и жил! Все не нужно, что земное, Шепчут дьяволы: «Ты – наш!» Я иду в бездонном зное… Дали строят свой мираж. «Ты мне ответишь ли, о Сущий, Зачем я жажду тех границ? Быть может, ждет меня грядущий, И я пред ним склоняюсь ниц? О сердце! в этих тенях века, Где истин нет, иному верь! В себе люби сверхчеловека… Явись, наш бог и полузверь! Я здесь свершаю путь бесплодный, Бессмысленный, бесцельный путь, Чтоб наконец душой свободной Ты мог пред Вечностью вздохнуть. И чуять проблеск этой дрожи, В себе угадывать твой вздох – Мне всех иных блаженств дороже… На краткий миг, как ты, я – бог!» Гимн Вновь закат оденет Небо в багрянец. Горе, кто обменит На венок – венец. Мраком мир не связан, После ночи – свет. Кто миропомазан, Доли лучшей нет. Утренние зори – Блеск небесных крыл. В этом вечном хоре Бог вас возвестил. Времени не будет, Ночи и зари… Горе, кто забудет, Что они – цари! Все жарче зной. Упав на камне, Я отдаюсь огню лучей, Но мука смертная легка мне Под этот гимн, не знаю чей. И вот все явственней, телесней Ко мне, простершемуся ниц, Клонятся, с умиленной песней, Из волн воздушных сонмы лиц. О, сколько близких и желанных, И ты, забытая, и ты! В чертах, огнями осиянных, Как не узнать твои черты! И молнии горят сапфиром, Их синий отблеск – вечный свет. Мой слабый дух пред лучшим миром Уже заслышал свой привет! Но вдруг подымаюсь я, вольный и дикий, И тени сливаются, гаснут в огне. Шатаясь, кричу я, – и хриплые крики Лишь коршуны слышат в дневной тишине. «Я жизни твоей не желаю, гробница, Ты хочешь солгать, гробовая плита! Так, значит, за гранью – вторая граница, И смерть, как и жизнь, только тень и черта? Так, значит, за смертью такой же бесплодный, Такой же бесцельный, бессмысленный путь? И то же мечтанье о воле свободной? И та ж невозможность во мгле потонуть? И нет нам исхода! и нет нам предела! Исчезнуть, не быть, истребиться нельзя! Для воли, для духа, для мысли, для тела Единая, та же, все та же стезя!» Кричу я. И коршуны носятся низко, Из дали таинственной манит мираж. Там пальмы, там влага, так ясно, так близко, И дьяволы шепчут со смехом: «Ты – наш!» 1902 Валерий Брюсов. ДУМЫ (Сб. URBI ET ORBI) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСКРА Вино ли пенится, Бокалом схвачено, – Солнечный сок? Мяч ля лаун-тенниса От удара удачного Взвихрил песок? Сам ли я искра лишь Яростной хмельности, Что глуби зажгла? Миг! Это ты крылишь Роковой мельницы Все четыре крыла! Явь или призрачность – Губ этих сдавленность, Дрожь этих плеч? Тысячно-тысячный Поцелуй отравленный, Твердый, как меч? Кружатся, кружатся Мельничные лопасти, Вихри взносит ввысь. В привычности ужаса Над небесной пропастью Богомольно клонись! 7 февраля 1921 Валерий Брюсов. ПРОСВЕРК (Сб. МИГ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИСКАТЕЛЬ О прекрасная пустыня! Прими мя в свою густыню. Народный стих Пришел я в крайние пустыни, Брожу в лесах, где нет путей, И долго мне не быть отныне Среди ликующих людей! За мной – последняя просека, В грозящей чаще нет следа. В напевы птиц зов человека Здесь не врывался никогда. Что я увижу? Что узнаю? Как примут тишину мечты? Как будут радоваться маю, Встречая странные цветы? Быть может, на тропах звериных, В зеленых тайнах одичав, Навек останусь я в лощинах Впивать дыханье жгучих трав. Быть может, заблудясь, устану, Умру в траве под шелест змей, И долго через ту поляну Не перевьется след ничей. А может, верен путь, и вскоре Настанет невозможный час, И минет лес – и глянет море В глаза мне миллионом глаз. 30 сентября 1902 Валерий Брюсов. ВСТУПЛЕНИЯ (Сб. URBI ET ORBI) #брюсов

Валерий Брюсов. ИНЬЕС. В духе французских поэтов начала XIX века Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы – цвета смоли, А глаза – лазурь небес? Вам знакома ли Иньес, Та царица своеволий, Каждый взгляд которой – бес? Поднимая кастаньеты, Выгибает стан она, Шалью шелковой одетый; Поднимает кастаньеты, – И толпа уже пьяна; Все – безумцы, все – поэты! Веер черный приоткрыв, Чуть она им губы тронет, – Toros весь – один порыв! Веер черный приоткрыв, Чуть она лицо наклонит, – Каждый ею только жив! Говорила вся Гренада, Будто в двери крался к ней Как-то ночью наш эспада; Говорила вся Гренада, Будто с ним она – нежней, Чем с мужчиной быть ей надо. Только это, верно, – ложь! Как Иньес быть благосклонной К одному? – Другие что ж? Если б то была не ложь, Каждый был бы – оскорбленный, А у каждого есть – нож! 1913 Валерий Брюсов. РОМАНТИЗМ (Сб. СНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА) #брюсов

Валерий Брюсов. ИНКОГНИТО Порой Любовь проходит инкогнито, В платье простом и немного старомодном. Тогда ее не узнает никто, С ней болтают небрежно и слишком свободно. Это часто случается на весеннем бульваре, и У знакомых в гостиной, и в фойе театральном; Иногда она сидит в деловой канцелярии, Как машинистка, пишет, улыбаясь печально. Но у нее на теле, сквозь ткани незримый нам, Пояс соблазнов, ею не забытый. Не будем придирчивы к былым именам, – Все же часто сидим мы пред лицом Афродиты. А маленький мальчик, что в детской ревности Поблизости вертится, это – проказливый Амор. Колчан и лук у него за спиной, как в древности; Через стол он прицелится, опираясь на мрамор. Что мы почувствуем? Укол, ощутимый чуть, В сердце. Подумаем: признак энкардита. Не догадаемся, домой уходя, мы ничуть, Что смеется у нас за спиной Афродита. Но если ты сразу разгадаешь инкогнито, По тайным признакам поймешь, где богиня, – В праведном ужасе будь тверд, не дрогни, не то Стрела отравленная есть у ее сына. 12 марта 1921 Валерий Брюсов. ПРОСВЕРК (Сб. МИГ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИМАТРА Кипит, шумит. Она – все та же, Ее не изменился дух! Гранитам, дремлющим на страже, Она ревет проклятья вслух. И, глыбы вод своих бросая Во глубь, бела и вспенена, От края камней и до края, Одно стремление она. Что здесь? драконов древних гривы? Бизонов бешеных стада? Твой грозный гул, твои извивы Летят, все те же, сквозь года. Неукротимость, неизменность, Желанье сокрушить свой плен Горят сквозь зыбкую мгновенность Венчанных радугами пен! Кипи, шуми, стремись мятежней, Гуди, седой водоворот, Дай верить, что я тоже прежний Стою над распрей прежних вод! 6 июня 1913 Imatra Валерий Брюсов. В СТРАНЕ ТИШИНЫ (Сб. СЕМЬ ЦВЕТОВ РАДУГИ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИКСИОН И ЗЕВС Иксион О Зевс! где гром твой? до земли он Не досягнул! где молньи все? Пусть распинаем я, Иксион, На беспощадном колесе! Пусть Тартара пространства серы, Пусть муки вечны впереди, – Я груди волоокой Геры, Дрожа, прижал к своей груди! Зевс Смертный безумец! не Геру ласкал ты! Зевса забыл ты безмерную власть. Призрак обманный в объятьях держал ты; Я обманул ненасытную страсть! Гера со мною, чиста, неизменна, Здесь, на Олимпе, меж вечных богинь. Смертный, посмевший мечтать дерзновенно, Вечно страдай, все надежды покинь! Иксион О Зевс! я радостную Геру Привел к себе, в ночную тишь. Чем эту пламенную веру В моей душе ты заглушишь? Так! сделай казнь страшней, огромней, Я счастлив роковой судьбой! А ты, богов властитель, помни, Что я смеялся над тобой! 1913 Валерий Брюсов. В МАСКЕ (Сб. СЕМЬ ЦВЕТОВ РАДУГИ) #брюсов

Валерий Брюсов. ИЗРЕЧЕНИЯ 1. АФИНСКИЙ ПОДЕНЩИК ГОВОРИТ: Что моя жизнь? лишь тоска да забота! С утра до вечера – та же работа! Голод и холод меня стерегут. Даже во сне – тот же тягостный труд, Горстка оливок да хлебная корка! Что ж мне страшиться грозящего Орка? Верно, на бреге Кокита опять Буду работать и буду страдать И, засыпая в обители Ада, Думать, что встать до рассвета мне надо! 15 октября 1916 2. ЭПИТАФИЯ РИМСКИМ ВОИНАМ Нас – миллионы. Всюду в мире, Разбросан, сев костей лежит: В степях Нумидий и Ассирий, В лесах Германий и Колхид. На дне морей, в ущельях диких, В родной Кампании мы спим, Чтоб ты, великим из великих, Как Древо Смерти, взнесся, Рим! 1915 Валерий Брюсов. МЕЖ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ (Сб. ДЕВЯТАЯ КАМЕНА) #брюсов

Валерий Брюсов. ИЗМЕНА Сегодня! сегодня! как странно! как странно! Приникнув к окошку, смотрю я во мглу. Тяжелые капли текут по стеклу, Мерцания в лужах, дождливо, туманно. Сегодня! сегодня! одни и вдвоем! Притворно стыдливо прикроются глазки, И я расстегну голубые подвязки, И мы, не смущенные, руки сплетем! Мы счастливы будем, мы будем безумны! Свободные, сильные, юные, – мы!.. Деревья бульвара кивают из тьмы, Пролетки по камням грохочут бесшумно. О, милый мой мир: вот Бодлер, вот Верлен, Вот Тютчев, – любимые, верные книги! Меняю я вас на блаженные миги... О, вы мне простите коварство измен! Прощайте! прощайте! Сквозь дождь, сквозь ненастье, Пойду, побегу, как безумец, как вор, И в лужах мелькнет мой потупленный взор: «Угрюмый и тусклый» огонь сладострастья! 14 сентября 1895 Валерий Брюсов. СТИХИ О ЛЮБВИ (Сб. CHEFS D'ŒUVRE) #брюсов

Валерий Брюсов. ИЗ ТИХИХ БЕЗДН Из тихих бездн – к тебе последний крик, Из тихих бездн, где твой заветный лик Как призрак жизни надо мной возник. Сомкнулся полог голубой воды, И светит странно в окна из слюды Медузы блеск и блеск морской звезды. Среди кораллов и гранитных глыб Сияют стаи разноцветных рыб. Знакомый мир – ушел, отцвел, погиб. Я смертно стыну в неотступном сне… Зачем же ты, в холодной глубине, Как призрак жизни, клонишься ко мне? Я в тихих безднах помню прошлый рай. Из тихих бездн к тебе мой крик, – внимай: В последний раз, в последний раз, – прощай! 8 ноября 1906 Валерий Брюсов. МЕРТВАЯ ЛЮБОВЬ (Сб. ВСЕ НАПЕВЫ) #брюсов