СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. КЛАД Далеко, за синими горами, За седьмой уступчатой горой, Древний клад зарыт в глубокой яме, Досягни и, взяв свой заступ, рой. Пред горами мертвые пустыни. Помни, в них самум и нет воды, Средь песков от века и доныне Черепов скопляются ряды. Многие достигли здесь предела. Это те, что взять хотели клад, Но в пути хотенье охладело, Пожелало путь найти назад. Захвати на долгие недели Мех с водой и пей лишь по глоткам, – Ты песчаной избежишь постели И дойдешь к взнесенным ввысь горам. Но не все опасности пропеты. Чуть дойдешь до грани синих гор, Ты увидишь белые скелеты Тех, чей был не прям, а косвен взор. Возжелай заманчивого клада, Но не хотью жаждай лишь, – душой. Низменного горному не надо, Для низин верховный мир – чужой. И не все опасности пропела В звонкости упругая струна. Сможешь ли взойти на гору смело? Пред тобой – отвесная стена. Посмотри, отмечен красным цветом Не один, а сто один уступ. Многое сокрыто под запретом, В древних башнях верно выбран сруб. По ущельям зоркие есть рыси, Барс пятнистый ходит в тишине. И отрадна ль синь взнесенной выси Для лежащих в пропасти на дне? От горы к горе мостов не строят, От вершин лишь зори до вершин Взор взошедших нежат и покоят, Ночь придет, и строит ковы джин. Запоет, как песня мест родимых, Прошепнет невестой: «Где же ты?» Явит лик свой в пламенях и в дымах, Чтоб тебя низвергнуть с высоты. Но, когда молитвенной душою Ты хранишь святые письмена, – Но, когда, все тайны бравший с бою, Сто ночей прободрствуешь без сна, – Завершишь ты меру испытаний, Закруглишь недостававший счет, И тебя до клада мирозданий Радуга сквозь грозы приведет. А когда дойдешь к глубокой яме, Заступ взяв, на высь взгляни – и рой. К нам придешь – увитый жемчугами, За седьмою скрытыми горой. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КИТАЙСКОЕ НЕБО Земля – в воде. И восемью столбами Закреплена в лазури, где над ней Восходит в небо девять этажей. Там Солнце и Луна с пятью звездами. Семь сводов, где светила правят нами. Восьмой же свод, зовущийся Ва-Вэй, Крутящаяся Привязь, силой всей Связует свод девятый как цепями. Там Полюс Мира. Он сияет вкось. Царица Нюй-Гуа с змеиным телом, С мятежником Гун-Гуном билась смелым. У пав, он медь столбов раздвинул врозь. И из камней Царица пятицветных, Ряд сделала заплат, в ночи заметных. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КИТАЙСКАЯ ГРЕЗА Вэй-Као полновластная царица. Ее глаза нежней, чем миндали. Сравняться в чарах с дивной не могли Ни зверь, ни рыбка, ни цветок, ни птица. Она спала. Она была девица. С двойной звезды, лучившейся вдали, Два духа легкокрылые сошли. Душистая звездилася ложница. И с двух сторон к дремавшей подойдя, Кадильницу пахучую качали. Цветы на грудь легли, их расцвечали. И зачала от этого дождя. И, сына безболезненно рождая, Она и в нем была звездой Китая. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КИРА Где ты, Белый Лебеденок? Я пою, пронзен тоской. Твой зазывный голос звонок ‎ За рекой. Ты была мне наслажденьем Разметавшейся весны, Затененьем, осененьем ‎ Тишины. Я тобою был волнуем, Взятый вдруг цветочной мглой, Уязвленный поцелуем, ‎ Как стрелой. Ты была мне радость лета, Сказка в сказке, сон во сне, Ты была движенье света ‎ На волне. Ты была мне веер смелый, Что трепещет чередой, Юный лебедь, лебедь белый Над водой. Ты куда же улетела? Прилетишь ли? Память длю. И тебя я без предела ‎ Все люблю. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАТЕРИНА За то, что ты всегда меня любила, За то, что я всегда тебя любил, Твой лик мечте невыразимо мил, Ты власть души и огненная сила. Над жизнью реешь ты ширококрыло, Тебе напев и ладан всех кадил, И тем твой дух меня освободил, Что ты, любовь, ревнуя, ревность скрыла. Пронзенный, пред тобой склоняюсь в прах. Лобзаю долго милые колени. На образе единственном ни тени. Расцветы дышат в розовых кустах. Движенью чувства нет ограничений. Я храм тебе построю на холмах. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАПЛЯ Я чую жизнь – как золотую россыпь, И осыпь самоцветов мне – мгновенья, Я тихо услаждаюсь тайным звоном, Живу, грущу, люблю и помню Вечность, О целом Солнце говорит мне капля, В ней радуга и синее в ней Море. Всегда гудит и с плеском стонет Море, Поверх валов белеет влаги россыпь, Живет и светит каждая в нем капля, Бежит вкруг всей Земли тропой мгновенья, В нем утром – час мой, темной ночью – Вечность, И обо всем поет разгудным звоном. И свадебным, и похоронным звоном Вхожу в неисчерпаемое Море, Вокруг меня – лазурной рамой – Вечность, В коей судьбе – камней редчайших россыпь, Живя, живу, и музыкой мгновенья В моей крови любая плещет капля. Я помню, как упала с неба капля, Ударясь в крышу дома с легким звоном, Я был дитя, но, власть поняв мгновенья, Постиг, что в Небе мощное есть Море, Что дождь, и гром, и молния есть россыпь, Но в россыпях не истощится Вечность. С тех пор меня не покидает Вечность, За каплей крови в стих нисходит капля, Всех красок мира знал я в мире россыпь, На всех морях мечту баюкал звоном, И никогда мне не изменит Море, Ведя меня в мирах стезей мгновенья. Вы, крылья райской птицы, вы, мгновенья, До смерти пойте мне, как дышит Вечность, Приливом и отливом живо Море, Я капля в нем, но как богата капля, За молнией я падаю со звоном, И вкруг меня цветов несчетна россыпь. Живая россыпь краткого мгновенья, Певучим звоном нам вещает Вечность, И капля я, но путь всех капель – в Море. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАПЛЯ В глухой колодец, давно забытый, давно без жизни и без воды, Упала капля, не дождевая, упала капля ночной звезды. Она летела стезей падучей и догорела почти дотла, И только искра, и только капля одна сияла, еще светла. Она упала не в многоводье, не в полногласье воды речной, Не в степь, где воля, не в зелень рощи, не в чащу веток стены лесной. Спадая с неба, она упала не в пропасть моря, не в водопад, И не на поле, не в ровность луга, и не в богатый цветами сад. В колодец мертвый, давно забытый, где тосковало без влаги дно, Она упала снежинкой светлой, от выси неба к земле звено. Когда усталый придешь случайно к тому колодцу в полночный час, Воды там много, в колодце – влага, и в сердце – песня, в душе – рассказ. Но чуть на грани земли и неба зеленоватый мелькнет рассвет, Колодец меркнет, и лишь по краю – росинкой влаги белеет след. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАПЛИ По водосточной трубе стекая, Уходит капля, за ней другая, С высот сорвавшись, перебегая, Стекают вниз. Они блистали росой алмазной, Они блуждали дорогой связной, И вот с землею, намокшей, грязной, Упав, слились. Их шелестенью я весь внимаю, Осенним сердцем прикован к маю, Я их считаю, по ним гадаю, Я сплю не сплю. Пути блужданий мне все известны, И эти капли, они телесны, Но не жестоки, но не бесчестны, Я их люблю. Я с ними в черном полночном храме, Забыт друзьями, убит врагами, Но не добитый, не в смертной яме, Где буйству – тишь. И мне лишь пряжа мечты с тоскою, И шорох капель один со мною, Часы чужие там за стеною, И где-то мышь. Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАПБРЕТОН 1 Я долю легкую несу, Во мгле моих гаданий. Мой дом в саду, мой сад в лесу, Наш лес на Океане. Я долю легкую несу, В огне моих скитаний. Я полюбил одну красу, Быстрейшую из ланей. Так. Долю легкую несу, Сноп лучевых касаний. Я тку из солнца полосу Бессмертных ожиданий. 2 В зеленом Капбретоне, На грани разных стран, Мы все в одном законе: – Гудит нам Океан. Рассыпчатого смеха Так много у него. Гудит лесное эхо, Что день есть торжество. На колокольне древней Гудят колокола, Что в ночь еще напевней Звездящаяся мгла. Но шмель дневной, над входом В цветок, гудит в простор: – «Цветы – лишь воеводам, А пчелы – это вздор». А в вереске цикада Сравняла ночь и день: – «И день и ночь – услада, Лишь в звук себя одень». Еще одна цикада Кричит, вскочив на пень: – «Мне ничего не надо, Пою, когда не лень». И ржет еще цикада, Как малый конь-игрень: – «Мне ночью – ночь услада, А днем – люблю я день». И трелит, схвачен светом, Мне жавронок лесной: – «Я здесь звеню – и летом, И в осень, под сосной». В таком мы здесь законе, Таков наш с миром счет, В зеленом Капбретоне, Где изумруд течет. 3 Мир вам, лесные пустыни, Бабочки, ветви, цветы. Змей я встречаю здесь ныне, Но никогда клеветы, Мир вам, дубравные рощи, Сосны, весь бронзовый – бор. Здесь, без людского, мне проще С ветром вести разговор. Мир вам, в сапфировом небе, Звезды, созвенная нить. Благословляю мой жребий – Звездным и солнечным быть. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАНУН Что лучше в мечте многозвонной, Чем полный надежды канун? Смычок, чуть коснувшийся струн. Любовь в предулыбке влюбленной. Наш дух в несвершенностях юн. Что лучше, чем цветик оврага, Цветущий на мленье снегов? Рожденье, в камнях, родников. Пленительна пряная брага, Во здравие юных богов. Что лучше родных навечерий, С мерцанием ласковых свеч? Восславим заветы предтеч. Раскроем для счастья все двери. Кто ждет, – и дождется он встреч. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАМНЕГРАД В размеренном четком Камнеграде, Где ждет чеканный лик Петра, Когда же кончится игра Безумных, захмелевших в чаде, Людей ничтожных, без Вчера, Без Завтра, – ком, где гад на гаде, – В гранитном строгом Камнеграде Зимой суровы вечера, Еще суровей ночь без света, В домах, где позабыта печь, Как вольная забыта речь, Все холодом седым одето, И голод спит в капканах тьмы, А лунный луч, как саван белый, Нисходит в Град оцепенелый, Сжимая в кандалы зимы Давно застывшие умы. Я мыслью прохожу по строгим Знакомым улицам. Но Зверь, Его же имя: «Лгущим верь», Все сделал мертвым и убогим. Убийство правит там теперь. Лазутчик всюду наготове, Чтоб, заскрипев, раскрылась дверь И снова пала тяжесть крови. И снова Сатанинский меч, Всегда несытый и кровавый, Все будет жертв алкать, стеречь, И похваляться той забавой, Где правым тешится неправый, Злодей к продажным держит речь, А проходя от дома к дому, В домах, где позабыта печь, Немой идет как тень к немому, Живые люди мертвых встреч. В душе, в том внутрезорком взгляде, Что досягает до светил, Всегда живет в созвенном ладе, Что сердцем зорко полюбил За красоту творящих сил. В душе я мысль о Камнеграде, Тоску о нем не погасил. В душе набат. В ней вопль об Аде. И звук псалмов. И звон кадил. Твердыня с мощностью стропил, С устоем скреп. Созданье воли. Рисунок гения в веках, Где каждый шаг – исход из боли, Умом преображенный прах, Где каждый дом – крылатый взмах. Не город, а напев гранитный, Всей нашей гордости кудель, Всей нашей славы колыбель, Узор, с которым в дружбе слитной Золотоглавая Москва. Столица, глянувшая в Море, Где внепредельна синева, Где, с духом смелым в договоре, Даль уводящая жива. Столица – мысль, где стержень – Невский, Венчалась с Пушкиным Нева, Где высочайшие слова Сказал сразитель вещества, Коперник духа, Достоевский. Пришел неотвратимый час, Скрещение, во вражьей встрече. Тысячелетних семиречий, Чьи розны русла, чей рассказ Еще не кончен и сейчас. Но вы, зловещие предтечи, Вы, чей бесовский спутник – страх, У подходящего предела Творите мертвое вы дело, Вы злая воля на весах. Бесам возбранено зачатье. И в перекатных голосах, В грядущем, в видящих глазах, Один вам приговор: Проклятье. В беду наворожив свой сглаз, Начав преступную дорогу, Вы пропасть кликнули в подмогу, И пропасть всех поглотит вас. Вселенная живет не ради Пролитья крови, как потоп. Знак духа – побежденный гроб. И в возрожденном Камнеграде Не коршун, расширяя зоб, Кичиться будет над пустыней, Всю землю превращая в склеп. Я вижу вновь его твердыней С двойным устоем прочных скреп. Обильной будет вновь природа, Узнав, что труд опять творец. На вече мыслей и сердец, В бреду зачатая, свобода Возникнет вольной наконец. И, камень взяв рукою верной, Лелея замысел размерный, Ваятель поведет резец. И корабли в лазурном поле, В сафире, полном серебра, Вскрылят напев: «Давно пора!» Во исполненье вещей воли, В веках чеканного, Петра. Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАМЕЯ Она из тех, к кому идут камеи, Медлительность, старинная эмаль, Окошко в сад, жасмин, луна, печаль, Нить жемчугов вкруг лебединой шеи. Ей даровали царство чародеи, В нем близь всегда причудлива, как даль. И времени разрушить сказку жаль, Тот сад минуют снежные завеи. Я подошел к полночному окну. Она сидела молча у постели. Газелий взор любил свою весну. И липы ворожили старину. Роняли полог бархатные ели. Ей было жаль идти одной ко сну. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАМЕНЬ ГОЛУБОЙ Это камень голубой, Это камень драгоценный, Что сияет трем мирам. Посмотри душою пленной, Он лазурится вон там, Посмотри в тиши забвенной, Он горит перед тобой, Это камень голубой, Это светоч драгоценный, Что колдует трем мирам. Он высóко над тобою, В небосини круговой, Целый мир он взял без бою, Окружив его собою, И, чтоб не был мир слепой, Чтоб лазурь, что так богата, Оттенилась блеском злата, Вдоль небесного он ската Кинул Солнце пред собой, Бросил Месяц, сгусток пенный, – Этот камень голубой, Этот камень драгоценный, Что сияет трем мирам. Видишь бурю по горам? В тучевом потоке взрытом, Меж обрывов здесь и там, Их снегам и их гранитам, В лике молний златолитом, Проложил он путь громам. Видишь, свитком перевитым, Влажный стебель пред тобой Дал рожденье нежной чаше, Что горит все краше, краше? Это лотос голубой, Он глядится в души наши, Обвенчав меня с тобой. И когда, в блаженстве млея, В тонком вкрадчивом огне, Ты, влюбленная лилея, Прижимаешься ко мне, И когда, как ночи лета Страсть одета в блеск зарниц, – Исполняется примета, Что лазурь дана для птиц, И лазурь для нежных лиц. Ибо мы, в самозабвенный Погружаяся прибой, Погружая взор во взоры, И в молчанье – разговоры, Видим пламень голубой, Там, в глазах влюбленных, пленный, В плен мгновенный предан нам, Этот камень драгоценный, Этот свет всегда живой, Этот камень голубой. Самоцвет неоцененный, Что сияет трем мирам. Константин Бальмонт. КАМЕНЬ ГОЛУБОЙ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. КАЛЬЯН Дымок лазурный – ткань минутный риз Развеется, и снова греза строит. Диван с ковром цветистым дух покоит. Не вечно вверх, взгляни, душа, и вниз. Здесь соловей в веках, поет Гафиз. Гаканий спит. Саади песнь удвоит. Люби любовь. Любить печаль не стоит. Лишь в поцелуе все умы сошлись. В моих владеньях розы на просторе. В моих покоях сонмы черных глаз. Не смотрят джинны в светлый мой рассказ. Любовь и Смерть – в содружном разговоре. Одна другой дарует яркий час. Здесь розы, розы, розовое море. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАЛЬДЕРОН La Vida es Sueño. Жизнь есть сон. Нет истины иной такой объемной. От грезы к грезе в сказке полутемной. Он понял мир, глубокий Кальдерон. Когда любил, он жарко был влюблен. В стране, где пламень жизни не заемный, Он весь был жгучий, солнечный и громный. Но полюбил пред смертью долгий звон. Царевич Сэхисмундо. Рассужденье Земли и Неба, Сына и Отца. И свет и тень Господнего лица. Да, жизнь есть сон. И сон – все сновиденья. Но тот достоин высшего венца, Кто и во сне не хочет заблужденья. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 3 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАК ЯРКИЙ ЛУЧ Как яркий луч ко мне вошла, ‎ Цветок веселый уронила, И келья сделалась светла, ‎ Душисто дрогнуло кадило, ‎ И сердце счастьем осветила. Над тусклым стрельчатым окном ‎ Позолотила паутину, Мечту зажгла цветным огнем, ‎ Дышать заставила равнину, И я ее уж не покину. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАК НОЧЬ Она пришла ко мне молчащая как Ночь, Глядящая как Ночь фиалками-очами, Где росы кроткие звездилися лучами, Она пришла ко мне такая же точь-в-точь, Как тиховейная, как вкрадчивая Ночь. Ее единый взгляд проник до глуби тайной, Где в зеркале немом – мое другое я, И я – как лик ее, она – как тень моя, Мы молча смотримся в затон необычайный, Горящий звездностью, бездонностью, и тайной. Константин Бальмонт. КАМЕНЬ ГОЛУБОЙ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. КАК ЖЕ? 1 Ни на мгновение огонь не замолчит, И бессиянным быть он не умеет. ‎В нем сердолик текучий влит, ‎Сафир и зыбкий хризолит. И он шуршит, и он горит, ‎И говорит, и говорит, ‎Рубинной песней пламенеет. ‎Так как же ты, огонь любя, ‎Надела траур на себя? Гори нам, струйно-золотая, ‎Или сгори, и пой, сгорая. 2 Я горю. Говорю, Что и я люблю зарю, Сердолик я расцвечаю, Отвечаю Янтарю. ‎Но когда та звезда, ‎Чья настала череда, ‎Задрожит, – все небо слышит, ‎Ночью дышит С ней вода. ‎И застыв, ветви ив, ‎Листья влагой расцветив, ‎Повторяют безглагольно: ‎Смерть безбольна, ‎Сон красив. Константин Бальмонт. ЦВЕТОЧНЫЙ СОН (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. КАК ВОЗНИКАЕТ СТИХ Как возникает стих певучий? Меня спросил ребенок малый. Я быстро стал играть с ребенком В разбег мечты и в прятки слов. Как возникают звезды в небе? Его спросил я, усмехаясь. Они горят – из темной ночи, И золотятся – в черноте. Как возникает цвет гвоздики? Во мгле земли таится семя, И, с сладкой болью разломившись, Зеленый выпустит росток. Упорный стебель, прицепившись К земле корнями, ждет и ищет, Он любит воздух, свет и влагу, Он любит Солнце, смену зорь. Пылинки малой не пропустит, Которая нужна для пряжи, Росинки малой он не сбросит, А выпьет в ней бокал вина. И от тоски и от желанья, И от любви – родится сердце Зеленое, зовется почкой, Цветочным узликом оно. И в час, когда ударит Солнце Свой златоблаговест по небу И колокол округло-синий Лучистой музыкой звучит, В сердечке малом и зеленом, Которое дрожит под ветром, Вдруг станет горячо и нежно, Оно краснеет от стыда. Так хорошо ему и больно, Из тайны хочется на воздух, Опять разрыв, опять раскрытье, И разломился изумруд. Мерцает алая гвоздика, Блаженным светится румянцем, Являет зарево желанья, Поет безмолвным угольком. Так возникает стих певучий, И все красивое, что в мире Зовет нас к празднику, и сердцу Быть в серых буднях не велит. Волшебен жемчуг в ожерелье, Но он из раковины скользкой, Он из глубин, где слизь и гады, И все же вырвется к лучу. Волшебно золото в запястье, И в золотом кольце, в колечке, Что малым обручем умеет Двоих в один смешать напев. И кругло, кругло так сверкает, Как будто хочет рассказать нам, Что покачусь, мол, по земле я, И будет вся земля моя. Волшебно золото, являя Сгущенье солнечных горений, И заставляя человека Свершить и самый тяжкий труд. Но это золото, в котором Рассвет дневной и праздник вышний, Родится между скал бесплодных, В безгласно-мрачном сердце гор. И что красивее снежинки? Но должен воздух остудиться, Замерзнет мир кругом, пред тем как Запляшут звездочки в ветрах. Учись в кристаллах знанью жизни, Учись любить и быть красивым, И не бояться измениться, И остудить свой влажный миг. Из черной глубины колодца Воды испьешь ты самой свежей, И самый звонкий возглас сердца Из самой тягостной тоски. Так возникает стих певучий Узнайте это, дети мира, Чтоб вы умели нарядиться, Когда вас праздник позовет. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. КАЖЕННИК Я каженник, я лешим обойденный. Лукавый шут с зеленой бородой Обвеял вихрем. Стал мой разум сонный. И сел я над недвижною водой. Идти? Искать? Напрасная забота. Дорога приведет меня кругом Сюда же, где зацветшее болото Где лешачиха бродит с лешаком. Они смеются. В их глазах раскосых Качается лесная темнота. Потупя взор, ищу в вечерних росах: Быть может, там засветится мечта? Кто я? Где я? И сам теперь не знаю. Я позабыл, где мой родимый дом. Гул уханья идет от края к краю. И есть ли край? Бескраен лес кругом. Вдруг захохочет, вдруг заплачет кто-то. Идет мужик с котомкой. Где мужик? Лиса в кусте. От сонного болота Восходит пар. И выпи слышен крик. Мне все лесное знахарство знакомо. Я сам – другой. Я светлый, молодой. Но я не тот, которым был я дома, Я стыну над болотною водой. Здесь воздух лишь бесовским действом тешим. Звук мягких лап, и зверь до зверя шасть: Играет в карты Леший с младшим лешим На зайцев, чтобы гнать их волку в пасть. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1 #бальмонт