данон

ежик резиновый шел и насвистывал с дырочкой в правом боку.. в детском сборнике песен вычитала еще в детстве эти строчки, и так сильно они меня расстроили, что о содержании этого глупого рассказа я впоследствии даже и не думала, помнила только эти три строчки а это, оказывается, ежик шел на именины к другу, и сразу картина в голове складывается иначе, и больше не ощущается каким-то идиотским хаотичным сонным параличом или ночным кошмаром. И вообще, не будут вечно дни рождения ощущаться детскими советскими песнями, так и правда недолго и поехать головой, и вообще, странно внутри всего нынешнего и ужасного что-то планировать, ждать света или радости, а люди все равно появляются - и находят способ зажечь возле тебя фонарик или хотя бы маленькую спичку, погреться рядышком, и потом вернуться в мрачный день и мне это помогает быть откровенной с собой, быть ближе к миру и всему, от чего с резиновым ежиком хочется убежать по лужам очень хочется убежать в общем, дни рождения ненавидеть больше не буду в них люди делятся со мной теплом

Введенский подытожит за меня

я может быть и могу гасить кредиты первостепенно с поступлением выплат на карту, но я трачу последние на подписку новостных источников и независимых издательств еще пару дней, и я скуплю все путеводители варламова, которые мне не сдались ни в одной щели, а потом и ненужную мне вязаную куклу, чтобы поддержать рыжего кота

не хочется особенно сильно лишний раз выливать сопли и слюни горя на близких, поэтому молча перед сном под утро обвожу рисуночки Ситникова, чтобы набить себе в качестве пробной татуировки а еще, все чаще и чаще цепляю в прошлом творчестве ценных исполнителей знакомые места Петербурга, и с каждым проигрывающимся клипом и строчкой что-то рушится, как будто, зайди я на гугл карты в тот же момент на нужный дворик, на экране вместо внятной картинки будет дребезжать пикселями, наложенный поверх нее, шум. как будто я сама уехала давно-давно из этих мест и ностальгирую по светлым временам в купленном сборнике стихов хочу увидеть дату только-только наступившего года под близкими мне заключительными строчками, улыбнуться ласково тому, что не все потеряно, а нахожу дату 13 года, закрываю, и продолжаю сверлить на экране нужный адрес, думаю, стоит ли развитие новой деятельности того. все это давно пережили сотни людей, издающих сегодня те сборники с тем же содержанием, скучают по тому, что я боюсь проживать из-за глупого страха и немого ужаса а еще хочу выведать у близких, не кажутся ли такие тексты излишне отчаянными, и близка ли им эта тоска, не находят ли они меня слишком нагнетающей и сгибающей их, возможно, солнечные дни. а хочется, чтобы об этом спрашивали структуры, а не отрезали запястья, как в том и джерри в серии с котом-пианистом, когда народ пытается сверстать и построить что-то самобытное. создает закрытые пространства в городе, прикрывая деятельность за скупым названием андеграунда или стрит арта а как не бояться и не раздражаться подступающей икоте, когда со всех сторон пугают и дразнят

это море соленое        или ты просто расплакалась

иногда мне нравится брать пленку в поездки и проявлять ее, но кадры моего брата, сделанные еще до моего рождения...

мне заламывает руки, и я совершенно бессильна перед выбором, что предпринимать дальше, и я хочу спрятаться внутри своей больной любви ко всему, что меня сейчас окружает. я не смыслю себя вне своей страны, не смыслю без ее упоминаний свое искусство, я соткана из этих тонких волокон, и при сильном трении последние мне приносят физический дискомфорт я на ощупь ползу к фитилю не знаю, восприму ли я сейчас глобально искусство, не говорящее о том, что я хочу слышать в знак солидарности и разделения общего траура по всему, что не позволяет спокойно жить в стране (восприму, знаю, чувствую иначе) и столько историй ежедневно я слышу об отчаянной борьбе, что мне оборачивать это хочется в полотна или ещё что более щуплое и материально осязаемое потому что в этом жить правда невыносимо, все, что сейчас за немытым окном уебищной кухоньки - тоже не цветет и благоухает, хотя казалось бы, весна, и даже хотелось здесь разворотом гербария обозначить это событие, но так похуй, и так стали размываться границы смены времен сплошное тягостное бремя и время на всей планете мертвый сезон, как пели великие творцы яма как принцип движения к солнцу

если хочешь, мы будем подпрыгивать, как твои любимые злоебучие мишки гамми

однажды в поезде по пути домой я решила зарисовать художника, с которым мы только тем же утром и познакомились, и когда тот вздремнул, я открыла блокнот, и тут же со стороны меня упрекнули в том, что такой вид человека похож на покойника. Так вот, тогда я отложила карандаш, но никогда больше не стану к такому прислушиваться, потому что не все, что мы видим - светло и правильно, искусство показывает то, что близко творцу, и состояние покоя человека так важно, что его тоже нужно уметь передать. Иногда попросту иначе выразить эмоции на холсте не представляется возможным и тот же упрекнувший меня спокойно может хоронить близких без слез и ощущения неправильности и отторжения к каким-то традициям. Благо, я могу изобразить каждого из этой коротенькой истории, и запечатлеть какое-то скверное от нее чувство в сердце фрагмент картины .Павел Челищев “концерт”.

я просто против проявлений телесных, а пепел как раз для меня .. Roberta Coni .. Christian Vincent .. t. духи огня - аигел

Дмитрий Марков 23.04.1982 — 16.02.2024

и картины на меня смотрят с толикой сожаления, рождены в той же тине, а ждут меня снаружи, и пока все на своих позициях - они выше меня, потому могут стягивать меня в сети, могут с прищуром рассчитывать укоры и удары, и направлять последние в меня даже странно представлять себя выше них, они целостные и идейные, а во мне все бурлит, ни во что не материализовываясь, сплетается и спорит, а из-под руки рождаются и выводятся точные и единственно верные линии, ещё и закрашиваются. И видят себя на стенах повешенными, и знают, что тем самым меня обрадуют донельзя, мне и самой бы только и делать, что радоваться, глядя на полотна и вспоминать людей на них с той же ласковой улыбкой

но люди не поняли, кто мы есть суп-лапша остывает, никто не ест…

садилась на днях за стихи, а чувств так много, что они просто шумят и даже не перетекают в творчество, и как будто впервые я ощутила острую необходимость во взаимности идейно уже будто и плевать на разложение, и все светлое блекнет, и за прутьями ресниц ничего не разглядеть, и дремлет утес, в каюте усталый царь, зверь, все ушли на покой и остался только шум за зажмуренными увлажнившимися ресницами кажется, следующие новости и сообщения дойдут до меня уже прикосновениями или отхлестают меня по щекам (хлестать по щекам не нужно, все красивого словца ради)

я ничего не значу, и я ничего не вешу время дают на сдачу, дай я тебя утешу...

помню, как-то на уроке моя ценная преподавательница посоветовала нам книгу "завтра я иду убивать", и строго попросила не записывать за поля тетрадей эту рекомендацию тут же, чтобы ненароком родители ни в чем ее не уличили. итог, все были влюблены в ее методику преподавания как раз таки после того, как заметили на полях каждого ученика сноски и цитаты из ее лекций а сейчас я доверяю ей свои строчки, глупые и временами конченные, она ждет их письмом и ценит в ответ меня у нее визуально самая скрепная российская семья, а в душе сотни протестов, и эти контрасты меня восхищают, что аж по стенам ползаю (сейчас в стену все еще вгрызаюсь, пока пишу) и я уверена, у нее песня Летова, постом выше, тоже сама собой проиграла в голове одновременно со мной что уж тут еще сказать, когда она на уроках разбирала тексты Цоя и спинов, и вообще взрастила во мне самую здоровую любовь к своему народу, всем бы такую...

я не сплю уже два года это плохо, это много..