𝘩𝘭𝘥

пусть и по правде есть доля во мне, шаткости и неустойчивости в ногах или внезапные пульсирующие тики, по причине чего, может казаться что руки мои обязательно что-то сейчас да уронят. остаются, скоростны и уловчивы. подловить стакан над пропастью деревянных поверхностей, становится чем-то умелым, практикующим.

утро. его стакан охлажденной воды, умыться в раковине обмороженными пальцами от напора, вентелей. невесомость поднятых углов губ в слепящем свету, неизменно приходящим в наш дом, падая к оголенным телам.

белизна его кофты не уходящая коррекцией ни в холодность, ни в теплоту. изделие остается эталонным образцом к колориту. в создании будь то пряжа, по не крупному знанию, скажу, пред продажей производитель выстирывает вручную. если говорить про белесость материалов полотна, порой, выбор падет отбеливанием на краткость засеченного времени, к поддержанию в домашних условиях. белизна его кофты, ухоженно сложенна на спинке тахты, в неком малом кубическом слою. мне хотелось изложить мысль, о обнаружившей чистоте самой кофты, с двух, а то и четырех сторон, как взглянуть. остов по уровню, вглядываться в такую деталь средь голых стен, удовольствие. бережность в благополучии. с позволения, излюбленно, ходить в его одеждах.

кипячение трех стадий: мелкие, размером с рыбий глаз, пузыри воздуха, поднимаются на поверхность, уже после похожие на прозрачные бусины крутятся в фонтане и наконец вода вздымается волной. мне удалось измазать футболку острым соусом кочудян. белость как кипень хлопка по ново приобретенной ткани, что измято слеглось ступенчато по окончанию изделия. думалось, как выстирывать сотворенное в отсутствии кислородных, в список бытовой химии, начиная с пятновыводителя. под ладонь располагающиеся мыльные средства, вспенивается в неглубокой раковине, успевая замочить рукава. людская коробка в два метра, впитала смешавшиеся остатки, пропахнув чистотой и стертыми пальцами.

из раза в раз к слуху припадаю, лишь касаясь по каждому волосу, что уже в липкости едины с губами. прильнув к влажности, в оберегающих поцелуях душистым, щекам.

возвращаясь к просмотру программ. ужин же выглядит следующим образом: «оставленный дисплей с какой-либо незнакомой программой», что осматриваем мы совместно за подкреплением в поздние часы. проглаживая бедра с коленями друг друга. заползая ступнями к твоим. передавая глоток воды или же влажную салфетку, дабы не измазаться.

выходной обрел свой непомерно естественный облик. запланированный выход к кинотеатру, перебравши сеансы с кропотливостью. втягивающая, созвоном белого шума к слуху глушь людская, где не обеспокоены удобства десятка. как наслоенность к уху, в паузах звучания акустических систем, когда казалось слышно дыхание каждого — не слышно и пера. казалось, все ждет нашего совместного разрешения. казалось, жизнь ждет нас за дверьми не совсем масштабного зала. удерживал твою ладонь, проглаживая пальцами линейность по каждому согнутому пальцу, не подать и звука, целую. поглядывали друг за другом с отзеркаленностью слоев проецируемого фильма в зрачках, из под лобья. улыбаешься мне, я же, еще ярче тебе. по возвращению в квартиру, ужин с продолжением к поеданию десертов. продолжение просмотра каких-либо программ, измарав уголки губ мороженным. сытые, согретые.

«возможно, мне стоит взять временное молчание». как опавши буря на голову, заснеженно сдувает с ног. пелена пред побелением, в безмолвии оставляет слепость. треском к слуху. «в приготовлении, пока ты располагался за спиной в экране гаджета» — лишь на слуху оставались отзвуки клавиатуры по следующему отголоску отлипших пальцев. домашность. уплотняюсь к тебе, исследуя текстуру кожи лица — то была душистость в сейде, к своду обмокшей древесины в сезон прослойки. с легкостью поднимаешь ввысь, на руках, к гарнитуру. оторваться от тебя вызывает затруднение, питаешь возможностью вдохнуть каждый последующий раз, продолжая дисциплину очерченных легких. я одержим тобой. вновь берусь за зеркальность кухонной утвари, выкладывая содержимое к отполированным поверхностям чаш. на слуху лишь отголоски обстоятельств двух процессов, с каждым восклицанием отзвуков, живу тобой. ставлю все к столу, подзывая тебя к ужину.

укромность усидчивости в обветривающие ветра, сочащиеся отзвуки сквозь, напоминанием оставаться в четырех стенах. ужин на двоих, при просмотре телефонного экрана установленного к стене. ступни двоих в соприкосновении, проглаживая нагретые поверхности пальцами ног. укладываюсь к твоей спине, отыскивая углы освещенности, вновь ухватываясь к воссозданию кадров. дом. пространство вне, захватывает переделку вещи. дать истинную жизнь, подарить ему внутреннее пространство, что живет.