Артём Никифоров

Не смотрите это👇

С 1 сентября все обладатели подсобных хозяйств, имеющие более 10 голов любой птицы, должны поставить её на госучёт. С 11-й курицы начинается организованная преступная группа

Привычный мир заканчивается: а потом будут цифровые валюты центральных банков, безусловный базовый доход, социальный рейтинг, QR-коды. Ну, чтобы было удобно.

#вечернее Демон из японской мифологии возрастом около 1300 лет. Согласно народным сказаниям, Тэнгу был известен своим длинным носом и странной маленькой шляпой, чтобы сеять войну между соседними деревнями и охищать детей из деревень ночью.. Думайте...

Когда коза становится криминалом  Из-за козы — за решётку? А потом — за картошку и морковку? И это происходит уже сейчас!

Сегодня критическое мышление — такая же необходимость, как умение обеспечить себя едой.

rus.kla.tv/41902

Человек видел горящую заживо змею. Он решил вывести её из огня! И когда он это сделал, змея укусила его, причинив ему сильную боль. Человек выронил змею из руки. Но она снова попала в огонь. Человек был так печален... Он думал, что стал причиной того, что она попала в огонь. Так человек огляделся вокруг себя направо и налево. Он нашел металлический столб и использовал его, чтобы снова вытащить змею из огня и спасти ей жизнь. Кто-то там наблюдал, а затем подошел к мужчине и сказал: Эта змея укусила тебя, почему ты хочешь ее спасти?! Человек ответил: Природа змеи — жалить! Но это не изменит моей природы, которая есть милосердие и помощь!!! Дело в том....... Не меняйте легко свою природу и человечность только потому, что кто-то причинил вам боль! Всегда встречай обиду с добротой! Потому что доброта - это атрибут милосердия.... Только люди большой чести могут получить его. ©

А потом будут "талоны".. И рейтинг.. На бензин..на продукты.. Подкупаемся самым необходимым.. #... "Властители" ломают тебе ноги. Затем один из "них" появляется с костылями и говорит, что пришел помочь. Он объясняет, что без его вмешательства ты не сможэшь передвигаться. Что благодаря ему у тебя есть поддержка. Что ты должэн быть благодарен.. Так жэ и перед "выборами" Будет "спаситель" из народа..что "встанет против Синьора-Помидора".. И пока ты с трудом пытаешься двигаться вперед, он постоянно напоминает тебе, что эти костыли — это "права", "помощь", "субсидии" или "защита". Но никогда не упоминается, кто сломал тебе ноги в первую очередь.. Это самый старый трюк "властителей": создать проблему, продать решэние... и требовать за это благодарности.. #навеяло

..а вот, например, - ваши родители святы для вас? ..а вы могли себе представить, - что вы отрезаете у их бездыханного тела ..ну вот, как на этой фотографии, руки, например, или стопы, или ребро вытащить.... чтобы потом вот так жЭ своим детям давать цэловать их в ужЭ мумифицированном состоянии, а ???

Потрясающий рассказ Семена Винокура из жизни о смысле жизни «Случай в дороге» 1980 год. Я возвращаюсь из отпуска в часть. Ночной поезд «Москва-Архангельск» еле ползет. Снег валит уже вторые сутки. В плацкарте не продохнуть. Пахнет потом и кислой капустой, кто-то уронил банку в проходе. Приближается моя станция. Все спят. Попытался разбудить проводницу. Она, проклиная все на свете, встала и пошла впереди меня к тамбуру. Поезд притормозил. Он здесь не останавливался, только притормаживал. Она открыла дверь. – Прыгай быстрее, – сказала и зевнула. Я прыгнул. Попал в сугроб. Встал. Отряхнулся. Меня должна была ждать машина. Но никто не ждал. Я не знал тогда, что она застряла в снегу в 20-ти километрах отсюда. Ну, думаю, отсижусь на станции. Оглядываюсь. Здания не вижу, но вдруг понимаю, что сугроб передо мной и есть станция. Светится изнутри какой-то огонек. Значит, жизнь есть. С трудом открываю дверь, захожу. В центре топится буржуйка. Рядом на лавке бомж лежит. Спит себе, или просто лежит, укутанный каким-то тряпьем, в огромных черных валенках с калошами. Не шевелится. Бомжи обычное явление здесь, поэтому я не удивляюсь. Сажусь на скамейку. Главная мысль – не заснуть. Холодно. Тут начинает этот бомж шевелиться, встает, достает бутылку из-под портвейна и не торопясь идет к кипятильному агрегату. Набирает он воды в бутылку и так долго-долго и задумчиво взбалтывает ее… Потом разглядывает бутылку на свет. И пьет. Снова наливает. Снова взбалтывает. Снова пьет. И так несколько раз. Этот прием мне знаком. Бомжи рассказывали, что дело не в том, остался портвейн или нет, дело в ностальгии. Я закрыл глаза, сделал вид, что засыпаю. Не хотел никаких бесед. Обычно все разговоры сводились к требованию денег или выпивки. Метель за окном не перестает. Я сижу с закрытыми глазами, передо мной проплывают мама, папа, холодец, рыба, «наполеон», мой незабываемый отпуск… Греет мысль, что у меня в чемодане подарки для ребят, и они это знают и ждут. Мысли прерывает приятный баритон. Думаю, снится. Открываю глаза. Нет, бомж бормочет. Сидит, разглядывает на просвет бутылку и бормочет. И что?!.. Ушам своим не верю!.. Это же Велимир Хлебников!.. «Мне мало надо! Краюшку хлеба И каплю молока. Да это небо, Да эти облака!» …Откуда?! Откуда этот бомж знает Хлебникова… Его не учат ни в школе, ни в институте. Да я сам раскопал его пять лет назад, только чтобы блеснуть перед своей первой любовью, которая бредила символизмом. Слушаю дальше. Он читает в пустоту, баритоном своим, читает очень естественно, красиво-красиво. Читает моего любимого Пастернака. «Мело, мело по всей земле Во все пределы… Свеча горела на столе, Свеча горела.» Даже сейчас, когда записываю, слышу его голос… Баталов! Яковлев! Нет-нет, и им далеко до него! «Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела…» Беззубый, грязный, с отмороженными красными руками, этот бомж взбалтывает свою бутылку, задумчиво смотрит в огонь буржуйки и неотразимо читает лучшие на свете стихи… И где? На затерянной станции, заваленной снегом… ночью… Нонсенс. И вот он уже замечает меня. Спокойно поворачивает ко мне голову. У меня даже такое ощущение, что он удивляется (бровь изгибается), что здесь кто-то есть кроме него. И он объявляет мне – Бродский. Я не знал тогда этого стихотворения, вообще не знал Бродского, но запомнил слова «погост», «Васильевский остров», а самое главное – впечатление, которое осталось у меня. Поразило меня это стихотворение. Я его потом нашел и выучил. «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду. между выцветших линий на асфальт упаду…» Я не выдержал и спросил его, – извините, откуда? Он сказал мне – оттуда. Оказалось, он из Ленинградского университета, оказалось, с филфака, оказалось, жил счастливой жизнью маменькиного сыночка из благополучной семьи. Законченная музыкальная школа, два языка, блестящее будущее, которое было ему гарантировано. И пустота, которая сшибла его на лету в возрасте 33-х лет. И он исчез из жизни всех. И родителей, и жены, и сына… Долго блуждал по России, его ловили, возвращали, сажали, а он все уходил. Так и попал на эту заброшенную Богом станцию, со всеми своими знаниями. Я думал, что он попросит чего-то, как все его «братья». А он ничего не попросил. Рассказал свою историю и лег. Было в этом редкое благородство. Им он меня и подкупил. И своей беспутной жизнью тоже. И я не выдержал. Достал заветную бутылку коньяка, которую мечтал распить с ребятами, и отдал ему. Он взял ее, не вцепился, а взял спокойно, даже спасибо не сказал, и удалился в дальний угол. Выпить не предложил. Я видел, как он опрокидывает бутылку в себя короткими глотками. Смакует, сразу не глотает. Коньяк был пятизвездочный, хороший. Я даже в какой-то момент пожалел, что отдал ему. Он сидел в углу и уходил в себя. А я в себя. И думал, – точно помню свои мысли тогда. Я думал, для чего была дана жизнь этому человеку без имени?.. Он так мне и сказал, – нет у меня имени… Для чего его убаюкивала мама, не спала ночами, для чего отец водил его в музыкальную школу, для чего готовили его быть интеллигентным человеком? И почему все цели оказались призрачными? И он не нашел в этой жизни никакого наслаждения. И ушел, чтобы жить одним днем, – он так и сказал мне, – живу одним днем, сегодняшним, завтра – нет. Уже через два часа увозил меня вездеход в часть. Бомж оставался один, на заснеженной станции. Со стихами, со своей непутевой жизнью… А я думал о нем, думал… И вдруг, помню, ошарашил меня вопрос, ошарашил, потому что он касался уже лично меня. А что же я?! Моя жизнь?! Что у меня впереди? Чего я хочу?!.. И вдруг я с ужасом почувствовал, что не могу ответить на эти вопросы. Не могу. Все ответы банальны, поверхностны, пусты… И, признаюсь, в какой-то момент я даже позавидовал ему, этому человеку без имени. Я приехал в часть. Ребята, конечно, расстроились, что «коньяк ушел», не поняли, как меня смог раскрутить этот бомж. Я не стал объяснять. Ночью долго не спал. Вдруг подумал, что не просто мела метель, не просто застряла машина, меня встречающая, не просто так стояла эта засыпанная снегом станция на моем пути, не просто он читал мои любимые стихи, не просто… Я должен был что-то понять… О жизни своей… Для чего она?! ©Автор — Семен Винокур

Потрясающий рассказ Семена Винокура из жизни о смысле жизни «Случай в дороге» 1980 год. Я возвращаюсь из отпуска в часть. Ночной поезд «Москва-Архангельск» еле ползет. Снег валит уже вторые сутки. В плацкарте не продохнуть. Пахнет потом и кислой капустой, кто-то уронил банку в проходе. Приближается моя станция. Все спят. Попытался разбудить проводницу. Она, проклиная все на свете, встала и пошла впереди меня к тамбуру. Поезд притормозил. Он здесь не останавливался, только притормаживал. Она открыла дверь. – Прыгай быстрее, – сказала и зевнула. Я прыгнул. Попал в сугроб. Встал. Отряхнулся. Меня должна была ждать машина. Но никто не ждал. Я не знал тогда, что она застряла в снегу в 20-ти километрах отсюда. Ну, думаю, отсижусь на станции. Оглядываюсь. Здания не вижу, но вдруг понимаю, что сугроб передо мной и есть станция. Светится изнутри какой-то огонек. Значит, жизнь есть. С трудом открываю дверь, захожу. В центре топится буржуйка. Рядом на лавке бомж лежит. Спит себе, или просто лежит, укутанный каким-то тряпьем, в огромных черных валенках с калошами. Не шевелится. Бомжи обычное явление здесь, поэтому я не удивляюсь. Сажусь на скамейку. Главная мысль – не заснуть. Холодно. Тут начинает этот бомж шевелиться, встает, достает бутылку из-под портвейна и не торопясь идет к кипятильному агрегату. Набирает он воды в бутылку и так долго-долго и задумчиво взбалтывает ее… Потом разглядывает бутылку на свет. И пьет. Снова наливает. Снова взбалтывает. Снова пьет. И так несколько раз. Этот прием мне знаком. Бомжи рассказывали, что дело не в том, остался портвейн или нет, дело в ностальгии. Я закрыл глаза, сделал вид, что засыпаю. Не хотел никаких бесед. Обычно все разговоры сводились к требованию денег или выпивки. Метель за окном не перестает. Я сижу с закрытыми глазами, передо мной проплывают мама, папа, холодец, рыба, «наполеон», мой незабываемый отпуск… Греет мысль, что у меня в чемодане подарки для ребят, и они это знают и ждут. Мысли прерывает приятный баритон. Думаю, снится. Открываю глаза. Нет, бомж бормочет. Сидит, разглядывает на просвет бутылку и бормочет. И что?!.. Ушам своим не верю!.. Это же Велимир Хлебников!.. «Мне мало надо! Краюшку хлеба И каплю молока. Да это небо, Да эти облака!» …Откуда?! Откуда этот бомж знает Хлебникова… Его не учат ни в школе, ни в институте. Да я сам раскопал его пять лет назад, только чтобы блеснуть перед своей первой любовью, которая бредила символизмом. Слушаю дальше. Он читает в пустоту, баритоном своим, читает очень естественно, красиво-красиво. Читает моего любимого Пастернака. «Мело, мело по всей земле Во все пределы… Свеча горела на столе, Свеча горела.» Даже сейчас, когда записываю, слышу его голос… Баталов! Яковлев! Нет-нет, и им далеко до него! «Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела…» Беззубый, грязный, с отмороженными красными руками, этот бомж взбалтывает свою бутылку, задумчиво смотрит в огонь буржуйки и неотразимо читает лучшие на свете стихи… И где? На затерянной станции, заваленной снегом… ночью… Нонсенс. И вот он уже замечает меня. Спокойно поворачивает ко мне голову. У меня даже такое ощущение, что он удивляется (бровь изгибается), что здесь кто-то есть кроме него. И он объявляет мне – Бродский. Я не знал тогда этого стихотворения, вообще не знал Бродского, но запомнил слова «погост», «Васильевский остров», а самое главное – впечатление, которое осталось у меня. Поразило меня это стихотворение. Я его потом нашел и выучил. «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду. между выцветших линий на асфальт упаду…» Я не выдержал и спросил его, – извините, откуда? Он сказал мне – оттуда. Оказалось, он из Ленинградского университета, оказалось, с филфака, оказалось, жил счастливой жизнью маменькиного сыночка из благополучной семьи. Законченная музыкальная школа, два языка, блестящее будущее, которое было ему гарантировано. И пустота, которая сшибла его на лету в возрасте 33-х лет. И он исчез из жизни всех. И родителей, и жены, и сына… Долго блуждал по России, его ловили, возвращали, сажали, а он все уходил. Так и попал на эту заброшенную Богом станцию, со всеми своими знаниями. Я думал, что он попросит чего-то, как все его «братья». А он ничего не попросил. Рассказал свою историю и лег. Было в этом редкое благородство. Им он меня и подкупил. И своей беспутной жизнью тоже. И я не выдержал. Достал заветную бутылку коньяка, которую мечтал распить с ребятами, и отдал ему. Он взял ее, не вцепился, а взял спокойно, даже спасибо не сказал, и удалился в дальний угол. Выпить не предложил. Я видел, как он опрокидывает бутылку в себя короткими глотками. Смакует, сразу не глотает. Коньяк был пятизвездочный, хороший. Я даже в какой-то момент пожалел, что отдал ему. Он сидел в углу и уходил в себя. А я в себя. И думал, – точно помню свои мысли тогда. Я думал, для чего была дана жизнь этому человеку без имени?.. Он так мне и сказал, – нет у меня имени… Для чего его убаюкивала мама, не спала ночами, для чего отец водил его в музыкальную школу, для чего готовили его быть интеллигентным человеком? И почему все цели оказались призрачными? И он не нашел в этой жизни никакого наслаждения. И ушел, чтобы жить одним днем, – он так и сказал мне, – живу одним днем, сегодняшним, завтра – нет. Уже через два часа увозил меня вездеход в часть. Бомж оставался один, на заснеженной станции. Со стихами, со своей непутевой жизнью… А я думал о нем, думал… И вдруг, помню, ошарашил меня вопрос, ошарашил, потому что он касался уже лично меня. А что же я?! Моя жизнь?! Что у меня впереди? Чего я хочу?!.. И вдруг я с ужасом почувствовал, что не могу ответить на эти вопросы. Не могу. Все ответы банальны, поверхностны, пусты… И, признаюсь, в какой-то момент я даже позавидовал ему, этому человеку без имени. Я приехал в часть. Ребята, конечно, расстроились, что «коньяк ушел», не поняли, как меня смог раскрутить этот бомж. Я не стал объяснять. Ночью долго не спал. Вдруг подумал, что не просто мела метель, не просто застряла машина, меня встречающая, не просто так стояла эта засыпанная снегом станция на моем пути, не просто он читал мои любимые стихи, не просто… Я должен был что-то понять… О жизни своей… Для чего она?! ©Автор — Семен Винокур

Последние события в Гималаях заставили меня снова задуматься об одном из самых сложных вопросов, которые возникают на духовном пути. Когда трагедия происходит со светлыми людьми, с теми, кто много лет занимается духовными практиками, работает над собой, очищает своё внутреннее пространство, помогает другим и отправляется в паломничество к священным местам, неизбежно возникает вопрос: почему? Почему именно они? Разве духовный путь, молитва, практика, чистота намерений не должны каким-то образом оберегать человека? Я много думаю об этом и всё больше понимаю: духовность не является договором с Богом о нашей физической неприкосновенности. Мы живём не только в мире Духа. Мы живём в физическом мире, где существуют горы и океаны, ледники и реки, землетрясения и стихии. Законы природы не спрашивают человека, сколько лет он медитирует, сколько добра сделал, насколько глубоко прошёл свой путь и скольким людям помог. И, наверное, одна из самых трудных вещей для нашего сознания — принять, что духовный путь не даёт нам власти над жизнью и смертью. Мне очень не хочется объяснять подобные трагедии привычными словами о карме, отработках, выборе души или очищении рода. Возможно, за пределами нашего человеческого понимания действительно существуют законы, которых мы пока не способны увидеть. Возможно, душа знает значительно больше, чем знаем мы. Но утверждать, что мы понимаем, почему именно эти люди ушли именно таким образом, было бы слишком самонадеянно. Есть тайны, перед которыми хочется просто склонить голову. Человек может быть очень светлым и всё равно уйти рано. Может много лет помогать другим и однажды оказаться перед силой природы, которая сильнее человеческого тела. И это совершенно не обесценивает ни его духовного пути, ни света, который он успел оставить после себя. Мне кажется, гораздо важнее сейчас задать не вопрос: «За что это произошло с ними?», а другой: «Что эта трагедия говорит нам, живым?» Она напоминает о невероятной хрупкости жизни. Мы почему-то всё время думаем, что у нас впереди ещё много времени. Когда-нибудь скажем важные слова. Когда-нибудь простим. Когда-нибудь решимся изменить свою жизнь. Когда-нибудь начнём делать то, к чему давно зовёт душа. Когда-нибудь обнимем тех, кого любим, приедем туда, куда давно хотели, перестанем жить чужими ожиданиями и наконец позволим себе быть собой. Но нам никто не обещал этого «когда-нибудь». И, возможно, духовный путь нужен человеку совсем не для того, чтобы стать неуязвимым для жизни. Он нужен для того, чтобы глубже прожить то время, которое нам дано. Чтобы становиться осознаннее, добрее, честнее с собой. Чтобы любить, помогать, создавать, оставлять после себя тепло и менять пространство вокруг себя, пока мы здесь. Особенно символично и одновременно пронзительно, что эта трагедия произошла на пути к одному из священных мест. Люди шли к горам в поисках соприкосновения с чем-то большим, чем человеческое «я». И сама природа страшным образом напомнила о том, чему веками учат духовные традиции: мы не владеем жизнью. Мы не владеем телом навечно. Мы не владеем завтрашним днём. Мы даже не знаем наверняка, что принесёт следующий час. Но мы можем выбирать, как прожить сегодняшний. Я верю в продолжение пути души. Верю, что человеческая жизнь значительно больше того отрезка, который мы видим между рождением и смертью. Но моя вера не даёт мне права объяснять чужую смерть и говорить, зачем она была нужна. Поэтому сегодня мне хочется не искать красивого эзотерического объяснения произошедшему. Хочется просто почтить людей, которые ушли. И молиться о тех, кто еще жив и ждет помощи. И напомнить себе и каждому, кто читает эти строки: пока мы здесь — давайте жить. Не откладывать любовь. Не экономить добрые слова. Не тратить годы на ненависть и обиды. Беречь тех, кто рядом. И идти своим путём сейчас, а не тогда, когда для этого наступят идеальные времена. Потому что, возможно, одна из самых глубоких духовных практик — не попытка разгадать тайну смерти. А способность по-настоящему ценить жизнь. 🖌📚Elena Marshalek

Обмозгуем?)).....

Молитва о Свете Я -(имя)-Воин Света по рождению и по предназначению. Я молюсь за Землю, за Родину, за саму Жизнь. Да пребудет со мной и со всем моим Светом Бог,Всевышний, Творец. Я посылаю свой Свет во все уголки Тьмы и во все проявления беззакония. Всем, кто во тьме и во зле, Я говорю: Я вас вижу -обратите взор, примите Свет! Мой Свет не знает преград и расстояний; мой Свет от Бога! Свет мой-меч Истины, что пронзает и рассеивает Тьму. Пусть Бог укрепит мои руки, просветит сердце и ум, направит дела мои на благо. С этой молитвой я становлюсь проводником Света, Истины и любви - во имя Жизни. Да будет так.

ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ

..а можЭт, - выгнать хабад из Кремля и привентивно пи@дануть по нескольким цЭнтрам принятия решЭния СРАЗУ‼️‼️‼️А, ребят?????????

Военкоматы получат доступ к доходам, счетам, кредитам, работе, бизнесу, ДТП, браку, загранпаспортам, судимостям и медкартам военнообязанных Организации обяжут по запросу военкоматов бесплатно передавать сведения о доходах, банковских счетах и вкладах, кредитах и задолженностях, а также информацию о работе, бизнесе, ДТП, браке, загранпаспортах, судимостях и состоянии здоровья военнообязанных. Запрашивать такие данные смогут не только на самого гражданина, но и на членов его семьи — супругу, детей, родителей, братьев и сестёр. Соответствующий проект приказа Минобороны подготовило 25 августа на основании принятого в июле федерального закона. Не грузят фото и видео? Читайте нас в MAX 📲 Предложить новость 📨 Подписаться на ИК в TG 📢