Политический ученый

​​Продолжаю разбираться с факторами рационального поведения. И если с классическими моделями всё более или менее ясно, то меня в большей степени интересует влияние социального окружения: как видоизменяется рациональность в сетевых контекстах. В этой связи появляются и новые факторы условно прямого действия, и ряд прокси. Например, натолкнулся на интересный препринт о последствиях Брексита. Работа ещё совсем сырая и ждёт рецензирования, поэтому ссылку пока не даю, а сам текст размещу в комментариях к посту. Но и в таком виде, если отбросить критику интерпретаций, тут есть на что обратить внимание. Авторы последовательно используют методы синтетического контроля (SCM) и разности разностей (DiD). Первый показывает, что после Брексита один из важных показателей благосостояния — стоимость жилой недвижимости — стагнирует (см. рис⬇️). Второй метод демонстрирует, что в большей степени эта проблема характерна для тех мест, где большинство проголосовало за Брексит. Ещё раз подчеркну, что это пока предварительные результаты, то есть и сам метод, и интерпретации ещё будут рецензироваться специалистами. Я в этом отношении добавить ничего не могу, но моё внимание привлекла гипотеза, которая имеет отношение и к области моих исследований. Авторы предполагают, что граждане, голосовавшие за Брексит, ориентировались не только на прямые выгоды и издержки, но и на относительные. Да, они допускали, что выход из ЕС может негативно повлиять на их благосостояние, но при этом была и параллельная логика: если выгоды от глобализации, распределяются неравномерно, то и проигрыш от Брексита будет более критичен для тех, кто от глобализации выигрывал больше. То есть граждане, получавшие меньше экономических благ от ассоциации с ЕС, в результате Брексита могли надеяться на то, что диспропорции нивелируются. На мой взгляд, это очень интересный ракурс. Тем более что работы, посвященные факторам относительной рациональности, уже есть (1,2). В целом же, это просто напоминание о сложности даже рациональных моделей поведения, объяснительная сила которых зависит от достаточно комплексных комбинаций переменных. (1) Cass R. Sunstein & Robert H. Frank, Cost-Benefit Analysis and Relative Position (John M. Olin Program in Law & Economics Working Paper No. 102, 2000). (2) Aytaç, S. E. (2018). Relative Economic Performance and the Incumbent Vote: A Reference Point Theory. The Journal of Politics, 80(1), 16–29.

В связи с началом учебного года в Северном полушарии обращаю внимание подписчиков на толковые учебные материалы, которыми делится Андрей, автор канала @structurestrikesback. По отзывам слушателей его курсов, там очень классные и полезные штуки для любителей и профессионалов в социальных науках. В оригинальном посте по ссылкам есть подробное описание тем всех занятий: 📕 Академическое чтение; 📙 Академическое письмо; 📒 Введение в современную социологическую теорию; 📗 Введение в исследования социального и гуманитарного знания; 📘 Структурное воображение в социологической теории. Если заинтересовались, то пишите сразу ему в личку сюда @theghostagainstthemachine

К слову о политизации бразильского общества: 1. Вайценбок "Роза Люксембург" 2. Красный эль "Троцкий" Надпись на банке вайценбока: За мир, где мы социально равны, человечны и абсолютно свободны.

Я не устану повторять, что важнейшим автором в своей научной области считаю Элинор Остром. Её концепция лежит в основе одного из моих текущих проектов и самого любимого курса для студентов. Мой ключевой научный интерес — как в результате общественной самоорганизации создаются институты и правила. Но работа работой, а жизнь порой тоже подкидывает интересные [антропологические] наблюдения. Разве можно представить Бразилию без футбола? Мне повезло найти здесь местных любителей, и мы играем по вечерам прямо в кампусе университета. Но самое интересное, что многие нормы здесь такие же, как и в России. Я имею в виду не правила игры в футбол (хотя и здесь есть интересное наблюдение), а то, каким образом сложились нерегламентируемые — неформальные — правила локального футбольного сообщества: 1. Мы играем на три команды. Матч длится 10 минут, но заканчивается раньше, если одна из команд забила два гола. 2. Если после 10 минут игры ничья, то поле покидает команда, которая сыграла больше игр подряд. 3. Если в команде нет вратаря, то все полевые стоят на воротах по очереди, а сменяются после пропущенного гола. Кстати, мне это всегда казалось не очень логичным (почему не после любого гола?), но такое неформальное правило было всегда и в России. 4. По правилам ФИФА вратарь не может трогать мяч руками, если партнёр по команде вбрасывает его из аута. Удивительно, но и здесь, и в России, по моему опыту, это правило на любительском уровне никогда не соблюдается. В России я играл в трёх разных городах во множестве различных любительских сообществ, и в двух здесь в Сан-Паулу. И везде эти правила были такими же. Выборка моя скорее всего искажена, и я не претендую на то, чтобы сразу обобщить свои наблюдения и выстроить теорию. Но этот феномен сложно объяснить трансфером и/или диффузией. Для интерпретации совпадения норм (особенно 3 и 4) в непересекающихся сообществах, находящихся в тысячах километров друг от друга, можно попробовать сформулировать гипотезу о том, что здесь существует какой-то универсальный оптимум. И ещё одно интересное наблюдение, но уже не о нормах, а об используемой лексике. Например, для поддержки действий партнёра по команде, которые были правильными, но не привели к голу, в России часто подбодрят словом "пойдёт!", а в Бразилии — достаточно близким по смыслу "valeu!". Зато предупреждая партнёра с мячом об опасности мы кричим "горишь!", а бразильцы — "ladrão!" (вор). Что в национальной культуре считается наиболее вероятной и серьёзной опасностью, то и попало в футбольный лексикон?

Добавлю ещё несколько слов вдогонку к предыдущему посту. Я уверен, что более пристальное изучение политики в местном, городском или хотя бы региональном разрезе может во многом дополнить картину и аргументы, объясняющие политические процессы в больших масштабах. Эту мозаику очень сложно собрать методологически. Но оно того стоит, чтобы познать всю сложность политических процессов. К сожалению, в России среди политологов городские исследования не очень популярны. Более того, значительная часть исследований политики в городах делается руками социологов. А ведь городские исследования, в том числе и в области политической науки, — одно из наиболее популярных направлений сегодня: тут есть и отдельные международные ассоциации, и рабочие группы/комитеты в консорциумах политологов и социологов, и регулярные грантовые конкурсы, и множество научных мероприятий по городской проблематике. Давно не давал никаких рекомендаций. Но раз тут появился повод, напишу о паре маленьких тг-каналов учёных, с которыми я знаком лично. Канал @urbanhistorians Городские историки. Его ведёт команда учёных из Сибири, а редактирует историк-урбанист Игорь Стась из Тюмени. Канал политолога Евгения Негрова @iberica_nomada Иберика Номада об урбанистических путешествиях по Испании. Внутри много фоток от автора, который самостоятельно посещает все описываемые локации. Сегодня, например, он выложил целый фотоальбом о муниципалитете Канет-де-Мар.

Да, приходится регулярно проговаривать такие банальные тезисы. Даже не очень качественно работающие электоральные институты (но всё же работающие!) создают стимулы для политиков и бюрократов. Более того, работают эти механизмы, вероятно, в первую очередь на низовом уровне. Во-первых, граждане могут адекватно оценивать качество предоставления услуг, которые важны для всего локального сообщества, и самоорганизовываться, чтобы наказывать или поощрять управленцев. Во-вторых, имеют для таких действий институциональные возможности в виде хоть как-то работающих выборов. Сейчас в Сан-Паулу я наблюдаю похожую ситуацию. Губернатор штата Tarcísio de Freitas и мэр города Ricardo Nunes активно готовятся к предстоящим выборам мэра. Хотя и представляют они разные политические партии, но состоят в коалиции, поддерживаемой бывшим президентом Ж. Болсонару. По данным последних опросов 61% жителей Сан-Паулу не готовы проголосовать за кандидата от Болсонару, в то время как за кандидата, поддерживаемого действующим президентом Лулой, не проголосует 45%. В этих неблагоприятных условиях нынешний мэр старается максимально использовать доступные рычаги, чтобы продемонстрировать успехи. Например, с января стоимость проезда в метро, которое управляется властями штата (есть ещё частные ветки, но там правила такие же), выросла с 4,20 до 5 реалов. А мэрия, которая управляет автобусным парком, с января же сделала бесплатный проезд в городских автобусах по воскресеньям. На контрасте с удорожанием билета в метро такие действия получают даже более положительную оценку, чем можно было ожидать. А ещё мэр регулярно отчитывается о строительстве социального жилья и ремонте и развитии дорожной сети. О первом ничего сказать не могу, а вот на постоянный ремонт дорог, активизировавшийся в последние полгода, сам регулярно обращаю внимание. Можно, конечно, сказать, что действующий мэр "покупает" лояльность горожан за их же деньги. Это правда. Но почему он так делает? Потому что реальная конкуренция и выборы создают для него стимулы для действий, за которые избиратели будут поощрять, а не наказывать. Чуть больше десяти лет назад мы с коллегами провели серию исследований гражданского активизма и его влияния на городское управление в России. Тогда был бурный рост таких инициатив на фоне протестов 2011-12 годов, которые помимо всего прочего привели к появлению устойчивой инфраструктуры горизонтальной самоорганизации. И мы увидели, что местные политические элиты тоже видели в гражданской самоорганизации угрозу. Но предпочитали принципиально другую реакцию на неё: усиление контроля над региональными политическими машинами и дальнейшую деградацию и без того плохо работающего института выборов. Почему? Потому что такие возможности появились в связи с резким снижением уровня политической конкуренции и молчаливым согласием, а где-то даже содействием, федеральных элит, которые в таких институциональных трансформациях тоже были заинтересованы. Я, естественно, не собираюсь сводить консолидацию авторитарного режима в России лишь к этому основанию. Но это хорошая иллюстрация того, (i) как режимные трансформации порой происходят без какого-то централизованного руководства, (ii) как меняются стимулы в разных политических контекстах, и (iii) почему конкуренция — один из центральных феноменов не только для экономики, но и для политики.

Помогают ли выборы добиться лучшего качества государственных услуг? Эвиденс фром Бразилия Мне часто говорят, что демократия – это просто ширма для правления капиталистов. Мол, у кого больше денег, тот и будет выигрывать выборы, и от граждан ничего не зависит. Однако исследования показывают, что точечные объединения граждан ради стратегии голосования вполне могут «наказывать» политиков за их бездействие и невыполнение своих обязательств перед избирателями. Например, выборы в Бразилии весьма далеки от идеала. Клиентелизм, скупка голосов, политические машины – всё присутствует. Однако иногда координация происходит не сверху вниз, а снизу вверх. Об этом свидетельствует новое исследование “Bloc Voting for Electoral Accountability” (2024)🔑, гипотеза которого заключается в том, что избиратели при условии высокого уровня доверия в общине способны на координацию при голосовании с целью выбрать другого кандидата, если публичные блага не предоставляются. Исследовательница изучает северные засушливые общины, где доступ к воде затруднён, а поломка водяных насосов может привести к катастрофе. Результаты показали, что в тех общинах, где политики плохо справляются с предоставлением воды для граждан, граждане кооперируются и выбирают другого кандидата. Но самое интересное в том, что в большинстве общин новый кандидат реально улучшает водоснабжение! То есть координация при голосовании не только наказывает неудачного управленца, но и создаёт стимулы для нового кандидата переизбраться. Так что по крайней мере на низовом уровне это реально работает даже не в самой устойчивой демократии. Методами на этот раз душить не буду, и так пост получился большой, но вы чекните сами – имхо это идеальный баланс интервью и количественных методов, в связке получилось очень хорошо.

Социальные науки нередко критикуют за низкий прогностический потенциал теорий. И правда, прогнозы политологов и экономистов регулярно проваливаются. А учёные-естественники в свою очередь часто подвергают сомнению "научность" социальных дисциплин. Изложу несколько тезисов, которые частично могут прояснить эту проблему: 1. Известный физик Р. Фейнман как-то сказал: "Представьте, насколько сложнее была бы физика, если бы у электронов были чувства". Действительно, особенность социальных наук в том, что объекты, которые они изучают, могут думать, принимать самостоятельные решения, договариваться и даже формулировать некоторые нормы и правила своей деятельности. Поэтому в науках об обществе теории, которые объясняют более 50% вариаций поведения, уже можно считать хорошими. 2. Низкий прогностический потенциал в большинстве случаев сочетается с высокой объяснительной силой теорий. Так происходит потому, что модели в социальных науках основаны на ретроспективных данных, качество которых можно строго верифицировать. В этом смысле внутренняя и внешняя валидность теорий вполне соответствует требованиям, которые применяются и в естественных науках. Проблема в том, что для прогнозов имеет значение не только качество модели, но и качество и объем собираемых и используемых данных. В социальных науках пока это невозможно реализовать в полной мере. Например, мы довольно точно знаем как состояние X влияет на Y, но не имеем возможности получить полную информацию об X в режиме реального времени. В результате складывается парадоксальная ситуация: учёный хорошо объясняет прошлое, так как использует ретроспективные данные, но при этом не может дать качественный прогноз. Критики в таких случаях говорят, что учёный натягивает сову на глобус. Иногда это, может, и так, но далеко не всегда. 3. Прогнозы, которые мы постоянно слышим, обычно исходят от учёных, занявших нишу публичных интеллектуалов. Здесь имеет место искажение нашей выборки. Некоторые учёные дают хорошие прогнозы, но их не видно: аргументация там сложная и неинтересная для коммуникаторов и обывателей. А популяризаторы становятся заложниками своей публичности: они начинают комментировать всё более далёкие от своей профессиональной компетенции области, неизбежно делают ошибки и тем самым снижают доверие к науке, в целом. При этом у высококлассного специалиста обычно нет времени и сил на публичность, а у публичного интеллектуала не остаётся времени на научную работу. Получается, о качестве экспертизы многие судят по плохим примерам, а хорошие остаются вне поля зрения. 4. В то же время даже отличные учёные и эксперты обычно работают только в рамках теорий и методов, с которыми они профессионально знакомы. А ведь социальные феномены настолько комплексны, что для хороших объяснений и прогнозов нужно использовать сразу несколько теоретических подходов и методов сбора и анализа данных. В этом отношении создать универсальную "теорию всего" в социальных науках невозможно. Опять же вполне реально собрать комплексный инструментарий для объяснения того, что уже произошло. Но сделать это в конкретный момент времени силами даже научной группы для хорошего прогноза невероятно сложно.

Зашёл по случаю в среднюю школу, которая расположена неподалёку от моего дома. Заодно решил посмотреть, что изучается в курсе социальных наук. Оказывается, 15-летние школьники читают и обсуждают работы Маркса, Вебера, Беньямина, Арендт. Как же это резко контрастирует с курсом обществознания в российской школе. Впрочем, это не так уж удивительно. Обсуждение политики здесь дело обычное. По собственному опыту знаю, что зайдя выпить пива в бар нередко можешь оказаться в центре дискуссии, где в том числе звучат аргументы от классиков мировой политической мысли.

Принимаю участие в конгрессе Бразильской ассоциации политической науки, который проходит в Сальвадоре, штат Баия. И хочу поделиться некоторыми интересными, на мой взгляд, наблюдениями. Во-первых, бразильские политологи очень сфокусированы на изучении процессов в своей собственной стране. Здесь есть реальная политика на всех уровнях, и её можно и нужно изучать. В отличие, например, от России, где особенно на последних конференциях я часто обращал внимание на тенденцию к отстранению от внутрироссийских проблем. То есть российскую политику, конечно, исследовали и продолжают это делать, но при этом многие избегают острых тем, вообще предпочитают изучать другие страны или концентрируются на общетеоретических проблемах. Во-вторых, я в очередной раз убедился в том, насколько в бразильской академии не любят, и скорее даже ненавидят Болсонару. К сожалению, в некоторых случаях это, на мой взгляд, сказывается на объективности и качестве исследований. И наконец, самое, как мне кажется, интересное. Если в России сейчас тема БРИКС очень популярна и в публичном дискурсе, и в социальных науках, то здесь о БРИКС я почти ничего не слышал и не видел. Среди большого количества докладов только в трёх в названии или аннотации фигурирует эта аббревиатура. В секциях, посвящённых глобальной политике и международным отношениям, намного больше внимания уделяется Глобальному Югу. Более того, в двух докладах, один из которых был на пленарном заседании, учёные использовали новый для меня подход к группировке стран: BASIC (Brasil, África do Sul, Índia, China). Россию из этой когорты просто выкинули. Правда, пока не знаю, совпадение это или уже какая-то тенденция. #политология

И ещё про рациональные модели. Как учёный я стараюсь всегда обращать внимание на то, какие стимулы создают те или иные события или изменения. По поводу вчерашнего обмена в этом отношении у меня есть важное, как мне кажется, предположение. Безусловно, можно и нужно порадоваться за большинство освобождённых людей и членов их семей. Но при этом нужно понимать, что обнуление обменного фонда создало у репрессивного аппарата дополнительные стимулы к его восполнению. Таким образом, растёт вероятность, что в скором времени будут новые уголовные дела с большими сроками за слова, мнения, "дискредитацию" чего угодно, гражданский и политический активизм.

К моему посту у @moneyandpolarfox нашлась отличная иллюстрация — картина Нормана Роквелла «День выборов». Между прочим, у Ланы Дель Рей есть альбом Norman Fucking Rockwell, где в текстах песен можно услышать и политическую позицию (название альбома обязывает, а время его выхода — тем более). Но я не специалист в области американской политики, да и никаких эмоций и пристрастий в их избирательной гонке не имею. Было много постов моих коллег, где анализируется формируемый имидж кандидатов, их риторика и стратегия команд политтехнологов. Я, в свою очередь, абстрагируюсь от этой дискуссии, потому что считаю вышеперечисленные аспекты не очень значимыми для голосования в условиях политической поляризации. Поэтому продолжу рассуждать с позиций известных мне моделей, которые ориентируют наше внимание на ряд предикторов, хорошо объясняющих результаты голосования в штатах. Во-первых, на вопрос о том, как избиратели будут оценивать нового кандидата, отвечает несколько исследований ретроспективного голосования на уровне политических партий (1,2,3). В целом, они показывают, что избиратели частично экстраполируют свои оценки инкумбента на партию и, соответственно, его потенциального преемника. То есть упомянутые в предыдущем посте макроэкономические индикаторы всё ещё важны для прогноза голосования за кандидата от демократов (видимо, это будет Камала Харрис). Хотя и в меньшей степени, чем если бы это был Байден. Во-вторых, хороший предиктор результатов голосования — даже не объем привлечённых средств на избирательную кампанию (здесь как раз учёные не находят значимую зависимость), а разнообразие источников донатов (4). Судя по тем данным, что я вижу, у той же К. Харрис в этом отношении ситуация довольно позитивная. Так что если отталкиваться от рациональных моделей, то у кандидата от демократов, особенно после замены Байдена, перспективы, на мой взгляд, очень хорошие. (1) Campbell J.E., Dettrey B.J., and Hongxing Yin. (2010). The Theory of Conditional Retrospective Voting: Does the Presidential Record Matter Less in Open-Seat Elections? The Journal of Politics. 72:4, 1083-1095 (2) Zudenkova, G. (2011). A Political Agency Model of Coattail Voting. DOI: 10.2139/ssrn.1813698 (3) Stiers, D. (2019). Beyond the distinction between incumbency and opposition: Retrospective voting at the level of political parties. Party Politics, 25(6), 805-816. DOI: 10.1177/1354068817744201 (4) Huang T., Shaw D.R., Roberts B.E., and Baek M. (2010). Money that Matters: The Role of Money in Campaigns and Elections. Behavioural & Experimental Economics.

В 2017 году студентка, выпускной бакалаврской работой которой я руководил, изучала, как активность участников американских президентских выборов в социальных медиа влияет на динамику их поддержки. Для этого мы разработали с ней модель, основанную на методологии картирования процессов (process tracing). Мы разместили на таймлайне кривые поддержки Трампа и Клинтон в течение всей кампании, а потом моя подопечная там же указала все посты, публиковавшиеся кандидатами и ведущими политиками обеих партий. Кроме того, держа в уме основные постулаты теории ретроспективного голосования, мы посчитали необходимым нанести там и множество других событий: от резонансных политических публикаций в ведущих СМИ до важных новостей, которые могут оказывать влияние на динамику поддержки (те, что в упомянутой теории называются irrelevant events). Затем студентка проанализировала этот большой массив собранных данных через призму пары количественных и качественных методов. Можно, конечно, делать скидку на то, что это была всего лишь выпускная работа бакалавра, но основной результат кропотливой работы заключался в том, что значимого долгосрочного влияния на динамику поддержки не было ни у каких событий, новостей и постов в социальных медиа. В целом, теория ретроспективного голосования, которая многими учёными регулярно тестируется на американских выборах, об этом и говорит (1, 2). Чем лучше динамика макроэкономических показателей, тем больше вероятность, что избиратели поддержат инкумбента на очередных выборах. И наоборот, в случае ухудшения экономической ситуации происходит смена правящей элиты. То есть американские избиратели ведут себя в определенной мере рационально. Поэтому когда меня спрашивали о том, как покушение на Трампа повлияет на результаты выборов, я отвечал, что скорее всего никак. Нужно смотреть совсем на другое: на макроэкономические показатели, которые считаются хорошими предикторами результатов голосования в США. Более того, именно здесь кроется более интересная для политологов загадка. При Байдене выросли и американская экономика, и доходы домохозяйств. Но этот рост сопровождался и значительной инфляцией. Соответственно, возникает вопрос: какой фактор для избирателей более значим? Однозначного ответа пока нет. Есть исследования, показывающие, что в разных странах и в разные периоды вклад этих факторов может сильно варьироваться (3). Но оказывается, важен и эффект неожиданности (4). Если избиратели ожидали рост или инфляцию, то роль этих переменных в модели электорального поведения становится меньше. И, наоборот, неожиданные изменения макроэкономических показателей более значимы как предикторы голосования. По моим ощущениям, возникшим на фоне разговоров со специалистами по американской политике и чтения работ по текущей ситуации, рост сейчас воспринимается американцами как нечто само собой разумеющееся, а вот инфляция неожиданно высока. Если делать предположения с таких позиций, то шансы Трампа растут, а резонанс от покушения так и останется в информационной повестке, но не окажет влияния на исход выборов. О том, что можно сказать с точки зрения политической науки о перспективах выборов в связи с заменой Байдена на другого кандидата, напишу завтра. #выборы #методология (1) Fiorina, Morris P. Retrospective Voting in American National Elections New Haven: Yale University Press, 1981, pp. xi, 249 (2) Lewis-Beck, M.S. Economics and the American voter: Past, present, future. Polit Behav 10, 5–21 (1988). DOI: 10.1007/BF009893 (3) Kirchgässner, G. Voting and Popularity. In: The Oxford Handbook of Public Choice, vol. 2. 2016. (4) Palmer H., Whitten G. (1999). The Electoral Impact of Unexpected Inflation and Economic Growth. British Journal of Political Science. Vol. 29. Issue 4. Pp. 623-629.

Дорогие подписчики, я возвращаюсь после продолжительной паузы. В последние три месяца меня накрыл "идеальный шторм" из рабочих, бытовых и особенно бюрократических дел (о бразильской бюрократии через призму политической науки я напишу отдельно). У меня почти 20 заметок в черновиках, так что посты в ближайшее время будут выходить регулярно. А пока ловите обещанные фото живности, которая обитает в кампусе Университета Сан-Паулу. В реальности разных видов животных и птиц ещё больше, но, к сожалению, камерой смартфона "поймать" всех невозможно.

Возвращаясь к результатам социологического исследования факторов, влияющих на готовность американцев вступать в отношения, снова задаюсь вопросом. Когда в прикладной социологии кроме традиционных опросов и фокус-групп станет нормой использование других доступных инструментов работы с общественным мнением и обработки данных? Если что, это не критика. Мне действительно интересно и, думаю, рано или поздно это произойдёт. Ведь в современных социальных науках есть множество методических подходов, которые не требуют больших ресурсов. Единственное, что необходимо — это квалификация, позволяющая использовать доступные инструменты на высоком методическом уровне. И дело тут даже не в методологических ограничениях традиционных методов, а в тех возможностях, которые даёт современный инструментарий. Например, экспериментальные дизайны помогают изучать не только то, что предполагают люди о своих действиях, но и их поведение в реальных/смоделированных условиях. Чтобы дополнить результаты опроса, о котором я написал, возьмём статью Political Homophily in Social Relationships: Evidence from Online Dating Behavior (1). Авторы провели два исследования: (a) эксперимент, в котором случайным образом манипулировали политическими характеристиками профилей на сайтах онлайн-знакомств, и (b) анализ "больших данных" о коммуникационном поведении в сообществе онлайн-знакомств. В результате учёные находят убедительные доказательства того, что американцы склонны фильтровать социальные отношения в соответствии со своими политическими предпочтениями. Люди ищут партнеров, которые разделяют их политическую идентичность и степень вовлеченности в политику. И на стремление к сортировке своих связей почти не влияет то, каких взглядов придерживаются они сами. Согласитесь, что через призму таких выводов результаты опроса можно интерпретировать более точно? В теоретическом же аспекте само исследование привносит и ряд аргументов в дискуссию о политической поляризации американского общества. #методология (1) Huber, G. A. & Malhotra, N. (2017). Political homophily in social relationships: evidence from online dating behavior. J. Polit. 79, 269–283. https://doi.org/10.1086/687533

Дорогие коллеги! Осталось чуть больше недели до начала международной онлайн конференции "Новая реальность. Новая нормальность. Два года после 24.02.2022”, которую наша команда проводит при информационной поддержке проектов Ковчег, Рефорум, T-invariant и Science at Risk. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию согласованную программу конференции. За четыре дня, с 14 по 17 февраля, пройдут 4 круглых стола, 10 секций и 2 панельных дискуссии. Мы рассмотрим текущие проблемы Russian studies. Обговорим проблемы российского образования. Узнаем много нового про академическую и образовательную эммиграцию, адаптацию и динамику миграционных процессов. Обсудим мобилизацию религиозных практик и образы войны в городском ландшафте. Выслушаем доклады о языках войны и других элементах новой реальности. Мы продлили регистрацию слушателей до 10 февраля включительно. Приходите сами, зовите друзей и коллег, делитесь ссылкой на форму регистрации для слушателей. Нас ждет много интересного!

Интересная инфографика, демонстрирующая с кем не готовы вступать в отношения американцы. Несмотря на то, что политические предпочтения (республиканцы и демократы) не так критичны, поддержка Трампа резко снижает желание идти с таким человеком на свидание. Отдельно стоит обратить внимание на то, что наличие высшего образования увеличивает потенциал поляризации в случае с поддержкой Трампа и республиканской партии, в целом. Зато работает в обратную сторону, если потенциальный партнёр демократ.

Коллеги обсуждают, что в новых правилах поступления на программу "Журналистика" в ВШЭ запрещено цитировать иноагентов. Мол, Вышка "пробила очередное дно". Но это эмоции. А что если посмотреть на новое правило с точки зрения общественных наук? Как политолог, занимающийся в том числе проблемами публичного управления, я думаю о стимулах, которые создают нормы. Что должен теперь сделать абитуриент, который хочет успешно пройти собеседование и избежать аннулирования баллов? Тщательнее изучить всех иноагентов и их произведения, чтобы иметь представление о том, что они написали/сказали, и случайно не сболтнуть лишнего на экзамене. Хороший пример регулирования, которое задумывалось с одной целью, но, вероятно, создаёт стимулы для обратного действия. Буду теперь использовать в качестве иллюстрации на лекциях.

Меня регулярно спрашивают о состоянии российского политологического образования: оно стало хуже? Возможно, это прозвучит парадоксально, но я считаю, что не стало. Изменился лишь "ландшафт", а средний уровень, скорее, даже вырос. Поднялся он за счёт множества инициатив гражданского просвещения. Многие мои коллеги и даже бывшие студенты записывают просветительские видео, проводят публичные лекции, читают собственные курсы, организуют целые онлайн школы и университеты. При этом постоянная конкуренция заставляет быть лучше, а не менее регулярное сотрудничество создаёт для прекрасные условия для совершенствования. Поэтому напомню, что скоро начнётся очередной учебный семестр в Новой школе политических наук. На этот раз слушатели могут записаться на такие курсы, как «Основы политики», «Международные отношения в Европе: от Вестфаля до пост-Ялты», «Государственное управление и реформы», «Социальная природа власти и войны», «Политические идеологии: введение» и семинар «История России в гендерной перспективе». Узнать подробности о курсах и преподавателях, а также записаться можно здесь. Кроме того, 6 февраля в 19:00 МСК школа проводит день открытых дверей, где преподаватели представят свои курсы и ответят на ваши вопросы.

В самом общем виде разграничение выборов в демократиях и авторитарных режимах проходит по принципу "прозрачные процедуры и непредсказуемый результат" и "непрозрачные процедуры с предсказуемым результатом". Шкалы, конечно, могут двигаться, но в целом, эта логика соблюдается. Мы прекрасно понимаем, какой будет исход президентских выборов в России. Но несмотря на множество дискуссий относительно кандидатуры Б. Надеждина и его перспектив, главное произошло. И уже не так важно, допустят его до выборов или нет. Поясню, как это всё выглядит с точки зрения моделей коллективного действия. Значение здесь имеют три важных аспекта. 1. Выдвижение Б. Надеждина стимулировало обмен информацией в социальных сетях (офлайн и онлайн). В результате вырос социальный капитал тех, кто его поддержал. Люди установили новые связи и укрепили существующие, и таким образом, инфраструктура горизонтальной коммуникации, необходимой для коллективных действий, вероятно, стала более разветвленной и устойчивой. 2. Снижается уровень неопределенности, что очень важно для принятия решений на индивидуальном уровне. Усиливающиеся ограничения свободы слова, результаты нерепрезентативных опросов и другие факторы в последние годы сильно исказили восприятие граждан. Очереди желающих оставить подпись, разговоры и дискуссии, выросшая публичность Б. Надеждина, — всё это снижает неопределенность, даёт более полную информацию и частично разрушает иллюзию большинства. 3. Наконец, на индивидуальном уровне вследствие роста количества и качества социальных связей и роста информированности меняется конфигурация стимулов, ожидаемых выгод и рисков от коллективного действия. Это касается, кстати, не только простых граждан, но и элитных групп, для которых наличие массового запроса на политические изменения тоже имеет значение. Безусловно, не стоит делать вывод, что эти факторы прямо сейчас станут решающими. Но подчеркну ещё раз: самое важное уже произошло — все три обозначенных выше фактора получили развитие. Когда кто-то принимал решение о том, чтобы дать Б. Надеждину возможность принять участие, видимо, это рассматривалось как способ придать выборам видимость конкурентных. Ну, говорил бы он там что-то, критиковал — это не страшно. Как я уже писал, для авторитарных элит критична не столько свобода слова, сколько потенциал коллективных действий. Этого не предусмотрели, но теперь им понятно, что допускать до выборов его точно нельзя, чтобы не мобилизовать несогласных ещё больше. Но повторю снова: для потенциала коллективных действий участие или неучастие Б. Надеждина в дальнейших электоральных процедурах уже не так важно. #выборы #методология