Референсы и всякое такое

Мы уже на стадии бронирования номера. Времена такие, что планировать что-то невозможно, особенно на сентябрь, но никто не помешает надеяться на лучшее.

Неоднозначный писатель, как по мне, но посмотрим. Снежных барсов жалко заранее, вспоминая волков из "Плахи". https://t.me/a_cup_of_mind/4423/142317

«Хатынская повесть» Алесь Адамович Читать такие книги в транспорте, за столом, мимоходом я считаю кощунством. С ними нужно оставаться наедине, чтобы никто не видел ваших слез. Рассказ ведется от лица мальчишки-партизана Флеры, участника тех событий. Его глазами, впоследствии ослепшими, мы видим этот чадящий ужас горящих белорусских сел. Флёре было 17 лет, когда он попал к партизанам. Мы узнаем о партизанских буднях, о том, как юноша, добывая еду для небольшого числа жителей, сбежавших от карателей и прячущихся на болоте, сам попал в облаву, и был загнан в сарай вместе с другими, как участвовал в неравном бою вместе с группой партизан. Мое поколение знает о трагедии Белорусии, где во время оккупации был уничтожен каждый четвертый житель. А дети наши и внуки навряд ли слышали об этом. Дайте им эту книгу. Пусть эту историю им расскажут дети, запертые в амбарах и сожженные заживо, их матери, в последний страшный миг снимавшие со своих детей одежду, чтобы сгореть быстро, отцы с простреленными ладонями, которыми они пытались заслонить головы своих детей от немецких пуль. И обязательно эту книгу нужно прочесть тем, кто уверен, что, победи тогда фашисты, мы бы сейчас пили баварское. Пусть они прочтут о том, как выглядит приказ убивать детей, потому что «ребенок съедает хлеба больше, чем взрослый». Много прочитано мной книг о той войне, но впервые я встречаю подобную силу слова, заставляющую захлебываться слезами даже через какое-то время после того, как перевернута последняя страница. Повесть не изобилует кровавыми подробностями, да и не нужны они были писателям того поколения, ведь то, что написано тем и страшно, что это БЫЛО. Не физику ужаса описывает автор, но его химию. Его глазами, пока еще зрячими, мы видим боль и ужас людей, сожженных заживо вместе с детьми. Эта книга долго будет в моей памяти. Мне не хватит слов, чтобы рассказать о своих чувствах. У меня нет столько смелости, чтобы оценить как литературный труд, да она и не нуждается в наших оценках. А в чем она нуждается, так это в нашей памяти. И в том, чтобы мы поняли и передали это следующим поколениям. Если забыть, то уже скоро те, у кого в головах родилась мысль, что «ребенок съедает хлеба больше, чем взрослый», снова придут сюда.

Считающий печные трубы звук Хатынских колоколов уже за спиной у нас, мы уходим, а он остается, но снова догоняет, дробится, спрашивает: «Так-вы-по-ня-ли?.. Так-ли-вы-по-ня-ли?.. Вы-по-ня-ли?.. По-ня-ли?..»

И овощички акварелью с ХудожникОнлайн.

Домик чернилами Малевич. Тут я решила остаться до талого, как говорится. Разозлить и обидить лояльную аудиторию - это надо ухитриться, я в новый мессенджер больше не стремлюсь.

Немодно писать о трагедии русского народа? Где тогда книги про якутов? Они отважно сражались, понесли огромные потери как на фронте, так и в тылу, потому что делились с фронтом последним, отсылая даже тулупы. Или жители Тувы, которая на тот момент была независимым государством. Каждый десятый тувинец воевал в Великую Отечественную Войну, многие даже не зная русского языка. Я бы с удовольствием почитала книгу про добровольческий кызыльский эскадрон. До сих пор число гражданских жертв точно не определено, речь идет о диапазоне от 13 до 17 миллионов человек. Не менее трех миллионов советских военнопленных было уничтожено в результате голода. Чудовищный голод был организован 18-й армией вермахта в Пушкине и Павловске. Что мы знаем об этом? Только в 2024 году закрепили законодательно понятие «геноцида советского народа». Лучше поздно, что совсем никогда.

«Я должна рассказать» Мария Рольникайте Очень сложно писать отзывы на такие книги, для них неприемлемы категории понравилось-не понравилось. Поэтому я просто расскажу, о чем она, а потом поделюсь некоторыми мыслями, которые запросились наружу после прочтения. Мария Григорьевна Рольникайте — еврейская, русская и литовская писательница, публицистка, мемуаристка, общественная деятельница. В четырнадцать лет Мария Рольникайте попала в Вильнюсское гетто. Там погибла её семья: мать, сестра и брат. В 1943—1945 годах она была узницей концлагерей Штрасденгоф и Штуттгоф. В 1945 году была освобождена бойцами Красной армии. Маше Рольникайте было четырнадцать, когда нацисты вошли в Вильнюс в 1941 году. Именно с этого момента начинается дневник еврейской девочки-подростка, описывающей свою жизнь в Вильнюсском гетто, а затем в двух концлагерях — в Штрасденгофе в Латвии и в Штутггофе, близ Данцига, в Германии. В конце 1950-х годов на основе своих дневников, которые она вела в гетто и лагерях, родилась эта книга. Вести полноценный дневник в тех условиях было невозможно, поэтому Маша запоминала наизусть то, что все же успевала записать на подручных материалах и все, чему была свидетелем. На глазах у Маши слова «фашизм», «война», «оккупация» со страниц учебника истории пришли в ее жизнь. Первое чувство, с которым сталкивается девочка – недоумение: неужели так можно издеваться над живыми людьми? Потом все чувства притупляются и остается лишь одно – желание остаться живой. Но со временем гаснет и оно и только бойца Красной армии успевают спасти ее буквально в последний момент. Читать это тяжело, способность выжить в тех условиях понять невозможно. Дыхание младшего брата Рувика у себя на шее — укачивала, плакал, увели в газовые камеры. Её, трудоспособную, оставили. Ботинки соседки по нарам в лагере Штутхоф: прилипли к опухшим ногам, надзирательница сняла их прямо с кусками плоти. Железные инструменты, которыми заставляли выдирать золотые зубы у трупов. Разбухшая земля, будто выталкивающая жертв из своих братских могил… Это нужно читать. Невозможно пересказывать. Это нужно знать. И нельзя забывать. Холокост был чудовищным преступлением против человечества, погибло до шести миллионов евреев. Но попробуйте набрать в поисковике «жертвы нацизма» и вы увидите только его. Пока я читала книгу, искала материалы по теме и вообще углублялась в этот вопрос, с ужасом наблюдая, что происходит вокруг сейчас, я поняла, в информационном поле практически отсутствует тема геноцида русских в Великую Отечественную Войну. А разве у нас не было трагедии? Наша страна понесла потерь почти в пять раз больше. Слёзы 28 миллионов человек всегда больше слез шести миллионов. У нас своя трагедия и свои праведники. Почему так мало рассказывают о них? Очень много книг о трагедии еврейского народа. Много написано и снято, например, о Ирене Сендлер, об Анне Франк издано только у нас около 50 книг. А сколько книг во Тане Савичевой вы знаете? Одну. Кто еще из наших героев увековечен в книгах – Зоя Космодемьянская и молодогвардейцы, и все. В советское время если снимали фильмы про оккупацию, то речь шла в основном о Белоруссии и Украине. А что мы знаем, например, о Вырице, где немцы открыли пункт забора детской крови для нужд вермахта? Подполье многократно предпринимало попытки разбить этот лагерь, чтобы освободить детей. Где об этом книжки? В поселке Торковичи Ленинградской области только три года назад открыли мемориал местным пионеркам-партизанкам, которые полтора года работали в подполье и были казнены после жестоких пыток. Почему бы не написать книгу о них?

На работе мои замечательные коллеги одарили девочек сертификатами по увлечениям, мне выпал Буквоед. Давненько не была в живых книжных, зашла вчера, дальше все как в тумане. С маркировкой, конечно, ужас какой-то творится. Второй день вспоминаю, где в 451 по Фаренгейту наркотики. Буквально месяц назад перечитывала в стопятьсоттысячный раз, убейте, не помню. Придется перечитывать.

«Безупречные создания» Елена Михалёва                                                Верните, пожалуйста, цензуру! В Смольном институте благородных девиц происходит череда загадочных убийств. Мне пришлось это прочитать. Мне даже не нужно было писать отзыв, просто прочитать, но держать свои впечатления в себе я не могу. Перво-наперво хочется посоветовать и писателю, и восторженным читателям почитать хоть что-нибудь про Институт благородных девиц, сойдет даже статья в интернете, любая, первая попавшаяся. Ну просто чтобы знать хотя бы, как выглядел тамошний дортуар.

Их отдельный дортуар на четверых, где всего по четыре – кровати, четыре стола, стульев, гардеробов. Девушки всегда гордились тем, что у них есть собственное умывальное помещение со всеми удобствами.

А там, глядишь, и до понимания целей и задач сего благородного заведения дойдет.. В самом Смольном автор, конечно, не была и понятия не имеет, что там, да как, поэтому описания и атмосфера - мимо. Чтобы описать Петербург начала прошлого века недостаточно добавить в текст слова Смольный, дортуар, дать героиням фамилии как будто бы из той эпохи – Лизонька Бельская, недостаточно упоминания известной фамилии Юсуповых. Вот уж воистину «слышу звон, да не знаю, где он». Незнание эпохи сквозит буквально на каждой странице. Вот, например, хорошее

Вчера около шести часов утра вы и ваша подруга баронесса Наталья Францевна фон Берингер обнаружили мёртвыми графиню Ольгу Николаевну Сумарокову и княжну Татьяну Александровну Разумовскую, – Иван Васильевич читал с листа.

Князи, графы, бароны – это дворянство титулованное, для Смольного института птицы слишком высокого полета. Туда принимали дочерей чинов не ниже полковника и действительного статского советника на казённый счёт, а дочерей потомственных дворян за годовую плату. Так можно всю книгу разобрать, но неохота время тратить, в целом все уже понятно. Манера изложения похожа на сочинение ученицы средней школы – простые фразы, намеренно восторженный пересиропленный язык, полное и абсолютное незнание исторического контекста.

Татьяна была холодна и мертва. Вот она, красавица с пухлыми губами. С русой косой до пояса и звонким, переливчатым смехом. Сегодняшняя невеста. Будущая жена. Лежит без движения. Без какой-либо искры жизни. Разве же может подобное происходить на самом деле? Две беды в один день не случаются. Тем более столь чудовищные. Так попросту не бывает

.

Они все – безупречные, безгрешные создания, которые не станут рушить свою судьбу и брать на душу столь страшный грех, как убийств

о. Этих девочек с детства растят такими, чтобы они улучшили ваше загнивающее светское общес

тво. Ужасно, что именно по таким книгам составляется впечатление о Петербурге 1908 года. Исторический детектив? Ни в коем случае. Как фанфик это еще можно воспринимать, но не более. Самое для меня непонятное – сплошь восторженные отзывы на эту книгу на ЛЛ. Такого не может быть даже статистически, но если все же это так, и отзывы пишет исключительно целевая аудитория, то становится как-то не по себе. Есть там парочка залетных вроде меня, но на статистику это не влияет. Все отзывы как под копирку восхваляют точность передачи атмосферы Петербурга прошлого века, но, девочки, ее там просто нет! Действие можно перенести в любое другое место и не изменится абсолютно ничего! Про финал я даже писать не хочу. У тех, кто владеет профессиональными знаниями по теме психиатрии, тоже масса вопросиков к автору. Каждый раз, когда мне кажется, что моя худшая книга уже позади, со дна обязательно постучат.

«День триффидов» Джон Уиндем Лет 25 тому назад я внезапно открыла для себя братьев Стругацких, начала читать все подряд взахлеб и не успокоилась, пока не купила все имеющиеся на тот момент в наличии книги. Хватала как обычно не глядя, так в моей библиотеке оказалась книга «Переводы». Ну это же не прямо Стругацкие, поэтому книга простояла нечитаная до сего дня. Достав ее из книжных недр, я нашла под обложкой три романа в переводе братьев Стругацких, в том числе «Тень триффидов» Джона Уиндема. Книга сама по себе замечательная, а перевод Аркадия Стругацкого сделал ее во сто крат восхитительней. Роман написан в 1951 году прошлого века, но не стоит ожидать от него наивности и легкости, он даст фору любой современной поделке. В мире, придуманном писателем, есть свой Сосновский и он тоже вывел борщевик, который отличается от нашего только тем, что может ходить и питается белком. На первый взгляд, кажется, ну что может быть страшного в бродячих ядовитых растениях? Тем более, что для человечества масло, получаемое из триффидов, имеет ценность невероятную и их разводят под строгим контролем сложных систем безопасности. Не страшно? А что если вдруг почти все население Земли внезапно ослепло? Вот то-то и оно!

Если день начинается воскресной тишиной, а вы точно знаете, что сегодня среда, значит, что-то неладно

В один обычный, но, как выяснилось, последний день жители Земли наблюдают зеленый звездный дождь, озаряющий все небо. Наутро все, кто это видел, просыпаются слепыми. Буквально в одночасье миру приходит конец, реальность теперь - немного зрячих людей, стремительно вымирающее слепое человечество и триффиды. Последствия этого апокалипсиса описаны автором достаточно сдержанно, но это дает тот самый простор для вашей фантазии, которого так не хватает в сегодняшних книгах. Роман написан 75 лет назад, но читается он пугающе живо, потому что он про момент, когда привычный мир ломается буквально в один миг. Когда исчезают правила, законы, всякая опора и люди остаются один на один с собой и своими решениями. И именно это в книге стало для меня самым главным. До сих пор не отпускают мысли, а какой будет прок от меня, если мир сломается завтра? Что я умею? Смогу ли я быть полезной? И не нужно ли запастись гречкой?

Часть моей коллекции бумажных кофейных стаканчиков с заправок и не только. Собирать их живьем мне муж запретил, приходится зарисовывать и выбрасывать.

«Оружейный остров» Амитав Гош Месяц индийской литературы в Чашке ума начался с веселья. Выбирали из 13 авторов, включая Рабиндраната Тагора, и все они оказались англоязычными писателями, получившими образование и, за редким исключением, проживающие не по месту прописки в Индии. Не оправились еще индусы от колониального прошлого, получается, роман сразу отправляется в подборку колониальной литературы. Написан на английском языке писателем, получившим образование в Оксфорде и, до недавнего времени, работавшего и проживавшего в Нью-Йорке. Других индийских писателей для вас нет. Начиналось все довольно хорошо – старинная мистическая легенда, загадочный храм в мангровых лесах, древние индийские сказания и легенды. Я даже чуть было не расслабилась и не подумала, что наконец-то почитаю современную хорошую книжку. Но снова нет. Самая главная претензия к роману – автор постарался запихать в него все и поэтому, о чем книга – совершенно не понятно. Вот мы вместе с героем пробираемся сквозь мангровые заросли к загадочному храму и тут же вдруг плывем на катере смотреть на мертвых дельфинов, а после сразу оказываемся в горящем Лос-Анджелесе, где в полный рост встает почему-то проблема больной экологии, при этом попутно решаем загадки, связанные с давним дорожный происшествием. Потом нас загружают проблемами миграции и протянутой через всю книгу повестке про «плохих белых». Изо всех сил, всеми доступными средствами уважаемый Амитав Гош выжимает скупую слезу из читателя, повествуя о тяжелой судьбе незаконных мигрантов, хлынувших в Европу, попутно бичуя словом мерзких белых, этой иммиграции не желающих. Страдающие обездоленные мигранты на утлых лодчонках, пытающиеся всякими путями пролезть в пока еще благополучную Европу и белая мразота, этого не желающая. Если бы речь шла о наших ценных специалистов из сопредельных республик, я даже дочитывать не стала бы, но тут проблемы Европы, которые она заслужила. Но каков наш индиец, а? В Оксфорде не зря зарплату получают – мигрант, которому повезло, топит за мигрантов, которым не повезло и все это в Европе, к которой автор отношения не имеет. Главный герой тоже подкачал. Сначала мне, грешным делом, показалось, что он похож на Роберта Лэнгдона, но «Ангелы и демоны» были написаны в далеком 2000 году и главные герои уже не те. Торговец редкими книгами Дин, взрослый вроде мужик, под 60 ему, истеричный мамкин пирожочек, неуверенный в себе, неспособный к серьезным отношениям, легко поддающийся любому влиянию. Всю книгу он ничего не сделал, просто ездил, куда звали. Он даже не работал, тем более что профессия его никакого влияния на сюжет не имеет. Человеку шестой десяток, девочки, а он при виде паука в истерике бьется. Всю книгу Дин мотается по миру, знакомится с кучей людей, что-то все время выясняет и вроде даже что-то выяснил, но к чему это все приводит? Ничего же на итог не произошло, ну, кроме разве что медоточивой, слезоточивой финальной сцены в море, от которой не знаешь, плакать от отвращения или тошнить в уголке. Мед, песок, г..но и пчелы. Ну и вишенка на торте – пропаганда нетрадиционных отношений, запрещенная на территории РФ, но до сих пор присутствующая в продающихся у нас книгах.  Хорошо там мозги промывают, ну или квота на пид…ов в книгах у них все-таки существует. Причем это именно пропаганда – семья лесбиянок с усыновленными негритятами преподносится как нормальная и счастливая. Впору уже составлять список годной современной литературы, большим он явно не будет. Один Александр Пелевин бродит в этой гулкой темноте.

Павильон в Севастополе, на выходе с Приморского бульвара на проспект Нахимова. Я там точно была, но на павильон тогда внимания не обратила. Рисовать с Сергеем Меркуловым - это просто отдушина для меня. В прошлом году мы не смогли поехать в отпуск и я истосковалась по Крыму и Севастополю так, что нет слов никаких.

5 марта 1953 года ушел величайший правитель в истории нашей страны и один из величайших лидеров в истории человечества - Иосиф Виссарионович Сталин На его могилу намели столько мусора, что пора бы ветру истории приступить к своим очистительным функциям. Человек, поднявший практически неподъёмную страну «с сохой» до уровня великой мировой державы с ядерным оружием и спасший мир от фашизма, заслуживает того, чтобы люди знали его и с положительной стороны. Да, был культ, но была и личность!

Можно ли пройти мимо? Нет конечно. https://t.me/timetoreads/87

Малевичи со своими гусями придумали идеальную ловушку для таких барахольщиков, как я. Вроде и масляная пастель мне не нужна, своей полно, но КОРОБОЧКА!!! Я не устояла. Ну и пришлось рисовать, чтобы хоть как-то лицо сохранить )