Мрачненькое

#поебеньизжизни Помню как съел четвертинку марки и пошел на йогу. Йога оказалась хернёй. Но потом гуляя по городу я нашёл артхаусный кинотеатр и там познакомился с двумя славными ребятами. И мы решили собираться иногда и читать друг другу херню, которую пишем. Моя была на троечку, если честно. Но мы договорились собираться так ещё, и подготовить к новому году новые тексты, и прочитать их. Помню я выжрал бутылку бэйлиса в одиночестве и к предстоящей встрече написал сказку про антилопу. И сам разревелся от того, насколько хорошо получилось. А потом перечитал на трезвую, и увидел, что в самом деле неплохо. Я берег это чудо на литературную сходку. Но похоже что ребята переругались или спились или хуй их поймет. А может быть, и не было никаких ребят, и мне надо меньше торчать? Когда я перестал принимать наркотики они куда-то пропали. Проблема в том, что один из них торчит мне полторы штуки отнюдь не рублей, и если то были воображаемые друзья - то где мои полторы тысячи? В любом случае похоже что литературной сходки не будет, а значит, я могу показать сказку вам. Погнали.

Хорошая музыка часть 2 https://youtu.be/Sdj7-jTDVcE?si=QfvI1OwaCU24kwh1

глаза боятся... а руки? а руки дрочат...

Что такое возраст. Само собой: боль в спине. Или когда ты говоришь о старых фильмах, которые никто не смотрел. Но спина может болеть и в юности, и старые фильмы тоже можно неплохо знать. Возраст это ощущение упущенных возможностей. «Возможностей» не в том смысле что «я мог бы быть богаче и умнее сейчас, если бы учил английский в школе» и прочая хрень (никогда не ругал себя в таком ключе; как-то похуй всегда было). «Упущенные возможности» это другие судьбы, другие истории, частью которых ты уже не станешь - вот за что жалко. Плохонькая метафора в стиле цитатника волка, но лучше нет: как если ты прошёл очень далеко по тропинке, и уже вечереет и ты понял, что не сможешь вернуться назад и пойти по другой — вот это старость. Я гуляю с ребятами. Они водят меня по заброшкам, потягивают пиво, рассказывают как выросли в Гюмри, как ездили в Россию учиться, как ищут работу и хотят сделать свою компьютерную игру. История то их вообще не хитрая; тысячи таких. Но я уже не переживу её. Я не вырасту в Гюмри, не полазаю по местным заброшкам после уроков — и так далее, и так далее. Я не попаду на фронт военным врачом. Не стану физиком или пианистом. Пришёл жизнерадостный болван и говорит: «Но ты ещё молод, и в этой жизни всё возможно! Ты всё ещё можешь отучиться на врача, или на физика или даже пианистом стать, если постараешься — всё в твоих руках!». О, жизнерадостный болван, ты не понял ничего из того, что я сказал — но умиляет твой оптимизм. Вчитайся по слогам и пойми вот это: кем бы я ни стал — я точно стану стариком с мешком упущенных возможностей за спиной; разве что посчастливится умереть до старости. Есть у меня мрачное решение этой проблемы, решение в духе decadance. Пригубить каждую возможность и не достигнуть ничего. Мечтаешь стать политиком? Ну что ж — вступи в политическую партию и побудь там немного на побегушках. Мечтаешь стать странствующим отшельником? Ну, купи палатку и спальник и погуляй пару недель. Стать пилотом? Прыгни с парашютом пару раз. Написать свою книгу? Нет ничего проще — собери в кучу всё дерьмо которое строчил эти 10 лет и заплати издательству, чтобы напечатали. А потом, в темноте ночи Когда ты примерил на себя десять профессий и тридцать хобби Не стал никем и не достиг вообще ничего Ты включи музыку, закури сигарету и предайся безудержному эскапизму. Клади пережитый опыт в топку своих фантазий. Фантазируй безудержно, бесстыдно; представляй себя и нищим, и президентом, и врачом, и космонавтом — так проживёшь десять жизней.

Как вы поняли я в восторге от нейронных сетей чтобы не засорять канал, в комментах понравившиеся генерации за последние дни в основном там ожившие танцующие трупы дамочек готесс и абстрактные рисунки генерации нейронных сетей это новое уникальное искусство по-моему, лучше половины того, что малюют люди

#рисунки Новый комп тянет нейросети, могу рисовать что хочу без цензуры Господи как же это круто

Путешествия во времени, в будущее и прошлое. Помню физфак. Говорят, за 50 лет эти коридоры вообще не изменились. И эти аудитории. И физфак. Только преподаватели постарели — лет так на 50. В коридоре у входа в аудиторию стоит бедный студент. «Бедный» не в том смысле, что денег нет, а в том смысле, что несчастный безо всякой причины. И эта вещь тоже вряд ли поменяется в ближайшие 50 лет. Это я кстати. Я стою в коридоре. О, вы бы видели меня в те годы. Длинноволосый юноша с бакенбардами и томиком Платона во внутреннем кармане курточки. Тонкий голубой шарфик на шее. Что может быть милее? Такие вот романтичные вьюноши вообще не должны стареть. Мне стоило повеситься в подвале сырой общажки или выброситься из окна аудитории, где я, бывало, проводил ночи за пианино. А после смерти я бы бродил по тем же коридорам, пугал первокурсников, подкручивал какие-нибудь винтики в лаборатории и ночью нажимал бы одинокие клавиши на старом пианино. И приставал бы к смазливым мальчикам, которые пришли сюда после школы в надежде познать Вселенную. Ронял бы им тетрадки, дул бы на головы и взъерошивал волосы, короче говоря — делал бы всё то, чего стеснялся при жизни. О, я был бы весёлым призраком. Отвлёкся. Кроме меня в коридоре ещё один человек. Толстый мужчина лет 40 идёт и бормочит что-то себе под нос. На нём белый халат. Лаборант, наверное. Или научный сотрудник. Я подхожу ближе, чтобы подслушать. Он так увлечённо болтает сам с собой, что не замечает никого. Я слышу тихое: «… (неразборчиво) ты ошалел что ли, да иди ты в жопу … слушай, да иди ты в жопу». Я тоже люблю вслух ругаться с образами в голове. Поганая привычка кстати, вредная для души. Я увидел своё будущее в этом мужике. Растолстевший ресентиментарный скуф перебирает вслух прошлые обиды. Лаборант или научный сотрудник в пыльных коридорах физфака. Он закрылся в себе на тяжёлый ржавый замок и потерял ключи. Он упал сам в себя как в глубокую могилу. Призрак постаревшего и располневшего юноши, который нашёл силы не повеситься в подвале общежития — но не нашёл силы покинуть эту унылую лабораторию и выйти в большой мир; да, в тот день я видел толстый угрюмый призрак. Этот мужик в коридоре — одна из причин, почему я бросил учёбу. И не жалею. Не задерживайтесь в институте, ребят. #поебеньизжизни

Действительно

1. Посмотрел "Человек который убил Дон Кихота" - годный фильм. Люблю когда на экране происходит какая-то ебанина. Чем страннее фильм, тем меньше похож на наш унылый мирок, тем лучше. 2. Оказывается мой диагноз "дистимия" - ну нихуя себе! Надо быть наивным романтиком, как Дон Кихот, чтобы после почти десяти лет уныния прийти к психиатру, получить рецепт на очередные таблетки (сколько их уже было разных?) и всерьез верить, что они могут что-то исправить. Санчо! Санчо! У нас новый нейролептик! Вообще я какое-то время думал что у меня шиза.

Почему вы уехали? Потому что России скоро придёт конец? А я наоборот - вернулся в Россию, когда понял, что её скоро не станет. Я иду по узенькому бордюру и едва держу равновесие. Я перепрыгиваю ступеньки, которые скоро станут памятником Третьему Риму. Женщина-экскурсовод покажет на этот бордюр и эти ступеньки: «смотри, жители угрюмой империи ходили здесь». И почему бы не умереть вместе с империей? Её мрачная агония откликается моей суицидальной душе. Пустота и размах её амбиций (я имею в виду евразийство) — моей декадентской импотентной мечтательности. Замечая это поразительное сходство своей головы с умирающей Россией, невольно задаёшься мыслью: а не я ли отравил эту страну? Что если кто-то из высших чиновников увидел моё кислое ебало на улицах сырого Петербурга, или мою кислую душу на страницах этого дневника, - и так преисполнился тошноты, горечи и отчаяния от этого зрелища, что вверг евразию в суицидальную войну? Но насчёт смерти это всё романтика, шутки. Мы-то с вами понимаем, что в этом мире ничто никогда толком не подыхает, - особенно страны. И когда говорят о «смерти империи», имеют в виду не то, что большой труп будет лежать от Европы до Азии, но только то, что придётся менять карты в школах и кабинетах министров, и в официальных документах слово «Россия» переписывать на что-то другое, - но по существу всё будет как было. Мы живём на плесневом камне, вращающемся в пустом пространстве. Его вращение безразлично войнам и смертям империй. «И нет ничего нового под Солнцем...»

День 2. Помимо обычных ментов есть сексоты, менты в штатском и агенты спец служб. Если ты не видишь ни одной полицейской тачки на оживлённой улице и ни одного копа - значит ты по уши в говне, потому что улица эта кишит сексотами, тайными агентами - и черт возьми, они не просто так переоделись в штатское; значит, готовится особая операция, и ты молись, чтобы целью её был кто-то другой. Вижу целующуюся парочку у бордюра. Конечно они не смотрят на меня. Я представляю себе, как эта шлюха училась в академии МВД, и как её там учили на мужских манекенах целоваться максимально естественно, чтобы не вызывать подозрений. Не отрываясь от поцелуя они сейчас обмениваются едва заметными жестами: "Продолжай целоваться! Он всё ещё здесь! Не подавай виду!" А я должен не подать виду, что я заметил их, и идти как можно более непринуждённо дальше по тротуару - но не переигрывать. Слышу шёпотом своё имя в толпе. Оборачиваюсь. Это был тот парень, который вчера кивнул мне? Вдруг мимо проехала машина и громко засвистела тормозами. Я не вижу его. Он был здесь? Забрали? Из ниоткуда появилась толпа туристов. Копы вызвали ебаную массовку, чтобы скрыть похищение. Массовка играет плохо, - их хуже учат. Я подхожу к экскурсоводу: - В каком году было построено это здание? - Что? - Это здание (показываю на хрущевку вдалеке) - в каком году? - Я... я не знаю точно, где-то в шестидесятых Я смеюсь ей в лицо. Эта сука, отыгрывающая экскурсовода, знает об истории города не больше заезжего туриста. Менты могли бы хоть немного подготовить её, прежде чем выпускать. Люди из массовки начинают пялиться на меня А тот бедолага, который кивнул мне вчера, едет сейчас в багажнике. Рот его закрыт изолентой. За рулём улыбается дядя с розовыми щёчками и давит на газ. Улыбается педаль газа под его ногой, резво бежит автомобиль известной расцветки. Качают головами видеокамеры наружного наблюдения, - они танцуют, как бумажные цветы. Радуется город органов и отмечает рождество. День 3. Я увидел вывеску с пончиками. Коп на кассе смеётся и показывает пальцем на меня. Бледно-зелёная тошнота подступила к груди. Какой же я идиот! Всё это время они вели меня к пончечной, чтобы сделать одним из своих! Это они внушили мне мысли о том, что я выгляжу подозрительно - чтобы я начал контролировать сам себя! И я пустил полицейский надзор в последнее место, бывшее оплотом свободы, - мой живот, мои руки, моя голова! Внутри черепа заорали полицейские мигалки. Я слышу, как наряд ОМОН бежит вверх по пищеводу. Сексоты цепляются за волосы на руке и ползут к моему горлу. Пытаюсь стряхнуть их, - но громче смеётся толстый коп у пончечной. "Ты сам пустил нас! Ты сам пустил нас! Добро пожаловать в академию МВД!". Потемнело в глазах. Скрежет металла, - кто-то вворачивает видеокамеры в глазницы. Мир в моих новых глазах сереет и покрывается рябью, как на видеозаписях из полицейских хроник по телеку. "Баварский пончик и американо, с вас 14.90" - голос продавщицы День 4. Сижу в машине известной расцветки, жую пончик. Странный сутулый парень в чёрном пальто идёт по тротуару. Рация: "База? Третий, третий, работаем". Одобрительно кивает напарник. На гребне радиоволны моё сообщение бежит до "базы" - и ведь где-то стоит эта "база"! Большая угрюмая башня, похожая на маяк, с полицейской мигалкой наверху. Голоса тысячи копов сливаются в хрипе на радиоприемнике. "Работаем! Работаем!" конец

День 0. Преамбула Когда я был совсем мелкий, увидеть копа на улице было своего рода событием. "Настоящий полицейский! В форме! И пистолет есть!" - думал я - "как в книжке 'дядя милиционер'"! Высокий розовощёкий дядя в синей форме улыбается с обложки детской книжки. Он протягивает руку детям - и дети на обложке тоже улыбаются; и улыбается обложка. Спустя почти тридцать лет слишком много этих дядей стало на улицах города. Их одежды почернели и обрасли тяжёлой бронёй. Торчит кобура с чёрным пистолетом. Скажи честно: кто не мечтал выхватить этот пистолет? Щёчки у них всё ещё красные, потому что кушают неплохо - и есть что-то психопатическое, гипертоническое в этой румяне. Этот бойкий кабанчик с розовыми щёчками заломит тебе руки за спиной и застегнёт наручники так, что посинеют запястья. И всё это с улыбкой как у "дяди милиционера"; визг и плач испуганных детей с обложки детской книжки не сотрёт эту улыбку. День 1. Дорогой дневник Гуляю по центру и вижу тачку с известной расцветкой. Два копа смотрят на меня через лобовое стекло. Какого хуя им надо? Никогда не знаешь, как на это реагировать. Продолжишь смотреть? - пялишься, доебутся точно. Отведешь глаза? - подозрительно, что-то скрываешь, засранец. Один из них что-то говорит в рацию. Я отвожу глаза, стараясь быть как можно менее подозрительным - и в то же время не делая вид, как будто стараюсь быть неподозрительным. Тут надо найти баланс. Я как бы говорю им "эй, я не боюсь выглядеть подозрительно, потому что я честный гражданин и мне нечего скрывать - но я и не очень то подозрительный на самом деле". Мне показалось, что мимо проходящий прохожий едва заметно кивнул, мол "ты неплохо балансируешь, так держать!". Увидел камеру на стене. Ебаные камеры повсюду. Что это? Борьба с террористами? Или с карманниками? Мы так дёшево продали свою свободу - ради борьбы со сраными карманниками? Уличные камеры это глаза ментов. Телефоны в карманах - уши ментов. Меня тошнит от этого города, наполненного органами. (продолжение следует)