Космопоэтесса | Алиса Веспер

​Фактор вознесения Слепая, глухая, лишенная нервной системы, Суждений и памяти, разума и забвенья. Потерянную в переводах, моделях, схемах Люди слепые назвали ее растеньем. Познав человека, она вспоминает ветер. Космический ветер, который ее питает. Она насыщается морем, землей и светом. А люди в слепом восторге кричат «святая!» Она заполняет море своими телами. Разум, язык – для нее это все едино. Там, где нет времени, нет никаких желаний, Там, где нет следствий, нет никакой причины. В свете двух солнц прорастает новое семя. Люди дают имена: спин, электрон, орбитали. Вечности хватит понять, что такое время, Только не хватит, чтобы они замолчали. В мире ее нет памяти или момента, Только единство в вечном глубоком дыхании. Где-то вдали гаснут звезды и движутся континенты. Где-то вблизи угасает гвалт, пробуждая молчание. Слепая, глухая вечно тянется к свету, За солнцами вслед ее путь и ее дорога. Пока на далеких уютных слепых планетах, Люди ошибочно мнят ее новым богом. #стихи Вспомнила что-то очень старое, пока читала про не/человеческую феноменологию. Кант писал про вещь-в-себе (noumenon) и вещь-для-нас (phemonemon), где первое непостижимо для человека, а второе переживается его опытом. Левинас пишет про концепцию «il y a» («есть» или «существует»), которая означает безличное существование. Il y a проявляется в мире, когда исчезают все конкретные вещи и субъекты. Например, в темноте, когда колбочки в наших глазах перестают различать цвета, и мозг паникует. Помогите-помогите, где они, я ничего не вижу, мир изменился, мир стал таким страшным! Привычная структура, привычный смысл исчезают, рушатся, обнажая первозданный до этический и дочеловеческий ужас. Il y a это нечто нейтральное, это существование без сущности, оно внешнее, анонимное, обезличенное. Это мир без человека, а потому он кошмарен. Кошмарный мир хочется приручить. Древние хомо сапиенсы, жмущиеся друг к другу вокруг костра, что мог осветить лишь крошечный уголок земли, антропоморфизировали жуткие явления (uncanny). Монстры вокруг (а монстрами нарекалось все непонятное) становились либо зверями, либо богами. (Может, я вообще фигню написала, не обращайте внимания.)