J:/SolarWarehouse/moro.chr

Если это не будет дописано до моего дедлайна, то я дропну вам драббл другого формата. Контент 100% будет, просто вот эта херня жёстко съедает меня в последнее время

the slaughter’s on i’d love to see you come undone unsatisfied until i’ve got you flayed alive забавный факт: дексус асти и диктатура умерли во временном промежутке 7 минут друг от друга. — как ты думаешь, как ты умрешь? — подарю свой последний час кому-то — умру в доблестном бою. других вариантов не принимаю. 4/16 #wastedlife #art@cactusissus рт? реакты? 👀

[ #scamrise | #скамрайз | бэнд ау ] Шакальная картинка с новым выдуманным приколом. Вы не можете просто показать мне скины эмо группы и думать, что я ничего не сделаю: Моро дуреет с этой прикормки. В комментах будет куча дополнительных материалов, включая всех их по отдельности, референсы для образов и детали ау.

[ #scamrise | #скамрайз | nix crypta ] С началом всего этого стало хуже — Крипа знает, что стало хуже, потому что головные боли стали появляться чаще. И не то чтобы забугорная древняя магия, попавшая в руки к смертным, была прям его профилем — он просто знает, что именно она является причиной. Знает, и всё. Так что конечно, он присоединяется к Дежавю. Не моргнув — ха-ха! — и глазом. Диповский при решении тоже особо не моргает, только перо рассматривает на признаки подделки; Юма, уже всё поняв, лишь окидывает его взглядом приценивающимся, из-за чего Крипа на мгновение ощущает себя преступником. Но в итоге всё сходится. Хоть что-то на одно мгновение сходится. Так что конечно, он присоединяется к Дежавю. Эти штуки нужно уничтожить, во имя Прайма и возвращения метронома на полагающиеся сто восемьдесят бпм: зуд каждый раз от мысли только просыпается — он только повторяет дыхательные упражнения и терпит, потому что пока нельзя, нет, пока что нельзя. Предвещая вопросы: нет, у Крипы кишка не тонка. Он просто не любит руки марать. С пером всё стало хуже — Крипа знает, что стало хуже, потому что все краски смазываются и ритм соскакивает с шестерёнок ещё сильнее. И не то чтобы магическое воздействие на сломанный организм было прям его профилем — он просто знает, что долго не протянет. Вот и всё. У Паера взгляд, почему-то, жалостливо-виноватый — только в паузах между вопросами и угрозами в редкие встречи, а Механик гонит его с порога, когда выходит выглядеть чуть трезвее, чем обычно. В моменты же полного изнеможения (потому что существовать под спидами это грёбаный пиз-) он читает ему нотации, и Крипа не слушает, но как минимум слышит, потому что он не хочет себе врага в виде Механика, особенно когда у него есть от Паера древние чертежи огнестрела. Как-то особо проверять не хочется, насколько они разборчивы и выполнимы. У них у всех потихоньку едет крыша, у всех троих, да и у других на сервере тоже. Кокетливый щелчок зажигалки с каждым днём становится все более привлекательным, но Диповский говорит, что нет, так нельзя, и опять приходится ждать, ждать, ждать, непонятно чего и непонятно кого. Крипа верит, что им нужны артефакты для чего-то; Крипа не верит, что они необходимы для битвы. С каждым днём всё больше не верит. Вдох через нос, выдох через рот, туда-обратно клацанье зажигалки под обомлевший взгляд Паера. Крипа никогда не признается, но в моменты полного блюра он молится Меди. Потому что это единственная молитва, что он знает. Паеру ведь вроде помогает, верно? Скоро все будет, скоро, когда на руках будут все куски пазла; Диповский обещает это каждый день, но не уточняет это чёртово "скоро", и в итоге приходится теряться во времени, в тиках и стуках, в разнобойном ритме, сводящем с ума. Юма верит ему чуть больше, чем Крипа, хотя вопрос: верит ли она больше ему, или всё же в свои собственные способности, что сдерживают его от полного полета в блэкаут и безумие. В любом случае, у них все та же цель: они собираются уничтожить артефакты. Собираются ведь? . . А ждать, оказывается, не так уж и долго. Просто концепт времени уже потихоньку вытекает из его разума на пол. С катаной и луком стало хуже — Крипа знает, что стало хуже, потому что у Диповского, цитируя Механика: "фляга уже не свистит, а поет". И не то чтобы судьба мира была прям его профилем — он просто знает, что где-то здесь значится начало конца. Стоило так долго ждать, чтобы в итоге упустить самый важный момент? Пера вроде больше нет, а всё равно весь мир разлетается в отскакивающую от стен какофонию. Крипа молится Прайму-Меди-хоть-черт-возьми-кому-то, лишь бы наконец-то стало тихо. Это — всё.

Скетч из которого все выросло

С 14 февраля вас ✨

[ I don't dance | арг!ау | театр ] Шумно, потно и, каким-то образом, холодно. Юл в стаканчик свой заглядывает без особого интереса, рассматривает плескающийся на дне градус: недостаточный, чтобы притупить его чувства, и даже близко не подбирающийся к тому, чтобы подарить хоть какое-то веселье. Только на языке мерзковатый вкус подгнивает — дешёвка, что поделать. Он все равно делает ещё один глоток. Клянётся завязать в принципе уже который год, но по очевидным обстоятельствам. . . Да, он будет пить ещё некоторое время. Как минимум. Синий и фиолетовый топят комнату в ярком мигании: люди сверкают острыми улыбками, раскачиваясь мягкими телами на танцполе. Обычно, Юл похож на них — раньше, он был одним из них. А сейчас в груди только тупое чувство неправильности. Конечно, это больше не прикольно — кто вообще ходит в клубы один? Точно не он. (Привычка искать её глазами в толпе чтобы не потеряться самому уже настолько стала частью его жизни, что каждый раз, ловя себя на этом, у него даже нет сил злиться. Зачем так сильно меняться из-за одной единственной трагедии? Юл — мудак. Приходит в клуб, чтобы с постной рожей сидеть поодаль и выражать свое омерзение ради поднятия самооценки. Пошел ты нахуй, Юл. Ты совсем растерял всё веселье.) — Что-нибудь нужно? Он отвлекается от танцпола и смотрит на слишком уж официально одетого официанта. Красные волосы немного влажные и выглядят небрежно, но все равно он выглядит совсем не к месту. Серьезно, костюм? — Нет, ничего. Официант поправляет очки и исчезает у барной стойки; Юл провожает его взглядом. Только сейчас он догоняет мысль о том, что он выглядит знакомо, но тут же прогоняет её: мало ли, кто тут выглядит знакомо. Юл тут бывал раз тридцать. Ему все таки нужно что-то ещё. Он поднимается, залпом закидывая в себя остатки алкоголя. Стойка вдруг оказывается намного ближе, чем обычно — он вообще двигался? — и бармен тут же вручает ему что-то новое, на запах то же самое. На вкус — чистый сахар. Официанта нигде не видно. Юл все ещё чувствует себя по странному трезво. Но, быть может, это уже сон. Она идёт к нему сквозь танцпол, в блестящем коктейльном платье и в мерцающих звёздах и полумесяцах подвесок и браслетов. Дважды он теряет её из-за слепящего белого прожектора, но после она оказывается совсем рядом. — Пьянствуете? — спрашивает озорливо, слишком знакомо для крышесносной незнакомки. Юл снова заглядывает в свой стакан — он снова пуст наполовину. — Да не особо. Она улыбается, не так остро, как остальные, но Юл не может подобрать иного слова. Как будто она контролирует каждый свой мускул, но настолько искусно, что это выглядит легко и непринужденно. Её розовая помада не выглядит хищно, но вместо этого так ей подходит, что выглядит естественно. Боже, в кого Юл превращается? Это что за обороты? — Вы чего от меня хотите? — спрашивает он несколько грубо. Она смахивает тонкую косу с своего плеча — жест элегантный, достойный аристократии. — Вы хотите танцевать? Юл бросает взгляд обратно: людей как будто стало ещё больше. Решив совсем не думать о плюсах и минусах танцев с кем-то, от кого у него кружится голова, он мотает головой. — Терпеть не могу танцевать. — Ха! Значит, вы нас всех презираете? От такого неожиданного поворота Юл опешивает, чувствуя укол стыда и делая шаг назад. Девушка растягивается в насмешливой ухмылке, и он понимает, что попался на ее уловку. — Как вас зовут? — решает он спросить, вместо того, чтобы защититься. Звёзды и полумесяцы моргают белым отражением прожектора, и на мгновение кажется, словно она вся светится. Она уходит, вновь растворяясь в конечностях и духоте. Его стакан снова пуст, потом опять полон. Её звали Вена. Наверное, как-то так.

Принял от Юмы

Суть эстафеты в том, чтобы показать ваш самый старый арт и самый новый, не забыв указать годы создания!!

Традишка и дидж из 2018 / 2025 Это не самое старое, что даже можно найти в интернете, но самое старое из того, что я могу предоставить сейчас. Передаю: Миссу Вест Мышь

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️ 🔠🔠🔠🔠🔣3️⃣💖 📻 moro the sun 💊 🌟: правда — она не в словах. ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️

🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️🅰️: 💬 Я люблю тебя.

Есть ли смысл в двойном хештеге? . .

[ #scamrise | #скамрайз | nix crypta ] Когда все наконец-то разбегаются, и шум взрывов с раскатами грома остается где-то вдалеке, на спавне становится действительно тихо. Только в ушах все ещё потрескивает статика. Флетт подбирается к краю дыры опасно близко, смотрит вниз: куча стекло-бетона, обернутая в провода и трубы, ничего из себя более не представляющая. Странно подумать, что все это он когда-то давно своими руками добыл и поставил — сложно представить, что теперь этого больше нет. Обидно было. Не потому что здание расхерачили — это Скамрайз, после первого сезона Флетту больше никакие разрушения страшными не кажутся. Это так, просто неприятность. Обидно было, потому что в этом смысла никакого. Потому что то, что Дежавю сказать пытаются, даже не ему адресовано. («Вы должны относится к нам серьезнее» — вот уж интересно, это Флетт-то к ним несерьезно относится? После всего, что они с ним сделали? Руки в кулаки сжимаются от одной только мысли: Флетт не боевой человек, честное слово, но с каждой новой выходкой трех террористов ему все больше хочется просто выместить засевшую внутри злость на чем-то. На ком-то. Но он все равно прячет это внутри, зная, какие могут быть у этого последствия. Флетт не боевой человек. И все же, из-за чистой силы воли он все еще не сломался пополам.) Он толкает носком сланца камень: он катится вниз сквозь завесу дыма и приземляется среди кучи других камней. Звук неловко проезжается по ушам. Становится холодно. В последнее время в целом очень холодно. В голове какой-то ужас из мыслей-образов, в легких — кашель, в теле — ломота. Мигрени едва давятся таблетками, усталость больше не перекрывается семи-восьми-десяти-двадцати часовым сном. Хочется либо спать вечно, либо не спать вообще. Хочется то ли оглушительной тишины, то ли чьего-то спасительного шума. Хочется завернуться в одеяло покрепче, но он больше не чувствует тепла. С того дня, как его нашли, на самом деле. (Это был сентябрь, и об этом так дико думать. Неужели прошло четыре месяца? Они сами по себе уже пять месяцев.) Если вглядеться в ту сторону этой бездомной ямы, может показаться, что Флетт слышит голос Диповского. Все еще слышит «почему я сейчас не с Карателями?!», знакомый хрип в низах и свист на верхах. В животе тошнота скручивает: «Какие, к чертовой матери, Каратели?!» — хочется воскликнуть, но момент упущен. Флетт вообще многое хотел бы сказать. Но Флетт стоит на краю ямы с строй-мусором, и мир вокруг него просто происходит, и ему холодно, холодно, х о л о д н о. Только потом, глаза в глаза выходит: «Нас использовали, Тако». У Тако взгляд хрустальный, зато теплые руки, раньше казавшиеся горячими. Этого недостаточно. Как и чужого призрачного присутствия не совсем достаточно. Но это хотя бы что-то, правда? Тихая просьба: — Пойдем домой. Флетт не раздумывает над ответом.

Просто хороший скетч после ментал брейкдауна Рад знать, что он не только у меня

[ #scamrise ] A happy girl, hey, the weather is fine Why does a shiver descend down my spine? My chest is torn by the sweltering pain I tried and failed, failed to wash it all away

Я очень вас всех люблю, огромное вам спасибо. Даже если это не первый раз, когда я достигаю этой цифры, это все ещё многое значит для меня . . . Чё, назначаем чистку?-

Я ЖДАЛ ДВЕННАДЦАТЬ ЛЕТ!! В АЗКАБАНЕ!!!

[ #scamrise ] В нашем фандоме всегда были проблемы с хранением информации, особенно с хранением особо важных стримов. Раньше, когда это действительно нужно было, я мог лишь ныть и бить в кастрюлю. А сейчас у меня есть нормальный диск. Так что знакомьтесь: АРХИВ ЛОРНЫХ СТРИМОВ ПО СКАМУ. Он ведётся пока что чисто мной, и записи там только недавних лорных событий (ледяной лук, взрыв здания Флетта), так что я буду рад любой помощи и любым записям, что у вас сохранились — даже если они с первого сезона. Я постараюсь не забить и относительно стабильно все сохранять. . . Но вы меня знаете. Можете пошутить про Моро-архивиста, я знаю что вы хотите. Я иду открывать вино наших настоявшихся за два года слез.

[ #scamrise | ядро ау ] Пока я не забыл — вот всякие скетчи по ау

Что, очередная апокалипсис ау от Моро? С убийством и темой религии? Да быть не может

[ #scamrise | ядро ау ] Смерть в их рядах была нередким явлением. Непостоянным, естественно, но и нередким. В конце концов, наблюдать тут больше и не за чем, кроме как за тем, как медленно умирают другие. Разве не в этом смысл выживания в конце света? Дело не было громким: и буквально, и метафорически. Люди перешептывались, конечно, но мало кто был искренне заинтересован. Говорили, парень убил себя: Джин кивал в подтверждение, словно сам точно это знал. Конечно, Алион убил себя. Он ведь постоянно оставался в ситуациях на грани, верно? Это совершенно неудивительно. Все постоянно путали, что именно произошло, но все спокойно сходились во мнении, что сил вспоминать оно не стоит. Они с Алионом даже знакомы практически не были — просто были в одной смене, были относительно близки по возрасту, такая чепуха. Алиона считали надоедливым и навязчивым, не умеющим держать язык за зубами, за что он постоянно отхватывал, и жутко неудачливым. Следы разборок с ним можно было найти по всем этажам промышленного комплекса, что не давало лишний раз задуматься. Вот Джин и не задумывался. Было тихо. В первый день все шептались, во второй — молчали. На третий, как и всегда, была попойка для воспоминаний. Вспомнить было что, но из-за особенно тяжёлой смены в итоге все шло недолго: побухтели, выпили, разошлись. На четвертый день в коридоре появилась тележка, на пятый на ней уже были сложены скудные пожитки, что другие хотели бы отправить на тот свет. Ритуалы рабочего уклада были так просты в такие моменты, так понятны: все хотели избавиться от вещей, что напоминали им о погибших, так что считали тележку почти доброй волей. Что там с ними потом Паер делает, никто не спрашивал. Все просто были рады выбросить мусор. На шестой день, они с Паером поссорились. У Джина просто что-то соскочило — рядовая ситуация, честное слово — но Паера вдруг прорвало на такую жуткую волну эмоций, что почти полчаса они провели просто друг на друга крича. В основном это был Паер, естественно, но Джин не терпел, когда его просто так отчитывали. То, что Паер его вырастил, не давало ему права унижать его перед другими. Ничего хорошего из этого не вышло. Никогда не выходило. Уже в комнате, пнув от досады тумбочку, Джин вдруг нашел под ней плюшевого медведя, пыльного и немного порванного. Старый подарок на день рождения: воспоминание заполняет его голову весёлыми голосами, поздравлениями невпопад. Алион не был ему близким другом, но других друзей у Джина, собственно, и не было. На седьмой день, появляется тело. Паер ввозит тележку в главный зал, как обычно, около девяти. На ней все также покоятся чужие вещи, теперь сдвинутые к краям. Джин читал, что раньше, когда людей хоронили, их обкладывали цветами. Он подходит к катафалку ближе. Жёлтый свет коридоров придает мёртвому телу странную иллюзию присутствия, словно он ещё жив, просто немного болеет. Джин кладет игрушку и случайно ловит замутненный взгляд распахнутых глаз. Как будто что-то не так. Два шага назад, обратно в толпу — он смотрит на тележку, на Паера, на вещи, и всё это вдруг кажется ужасно неправильным, словно странной постановкой. У Алиона руки на груди сцеплены и банданы привычной на голове нет, у Алиона все ещё открыты глаза, все ещё на нем любимая рубашка, но нет ничего остального. Даже вещи, собранные с каждого угла, не помогают. Паер рявкает и подгоняет людей — как будто немного раньше, чем обычно, и когда скрипят колеса, Джин вдруг задумывается: "Разве Алион мог убить себя?" Толпа расступается, давая проход тележке, и Паер смотрит на них в последний раз, прежде чем исчезнуть в длинном бетонном коридоре и захлопнуть за собой массивную железную дверь, за которую никому из них нельзя идти. Лампы моргают, где-то вдалеке доносится звон сломанного общественного будильника. На мгновение, все стоят тихо и смотрят на дверь. А потом все расходятся. А Джин остаётся.

[ #scamrise ] Пачка скетчей перед сном Этот стрим про ледяной лук сорвал мне крышу