Дневник моряка🛟

Приключения в Пусане🇰🇷 Пролог Глава 1. Одинокий странник Глава 2. Гринго Глава 3. Крещение Руси Глава 4. Протестанты Глава 5. Фанаты и фанатики Глава 6. Лесные духи горы Кымчжонсан Глава 7. We are Russians Глава 8. Техас-стрит ч. 1. История ч. 2. Лицо квартала ч. 3. На ловца и зверь бежит Глава 9. Спекулянт Говорят, что наёмный труд никогда не приводит к богатству, что разбогатеть на зарплате практически невозможно. В лучшем случае возможно добиться комфортной жизни, а в остальном остаётся лишь стабильное выживание. Видимо, поэтому рабочий класс вечно стремится заработать где-нибудь ещё на стороне. Ближайшая сторона для моряков — это, как правило, само море и то, что в нём обитает. Ещё есть судно с его оборудованием и ГСМ, а также порт, в котором судно порой прибывает. Например, порт Пусан. В Пусане существует немало схем, как замутить немного деньжат моряку. Схемы эти почти все мутные, поэтому здесь мы не станем вдаваться в их детали, а лишь коснёмся тех, которые довелось наблюдать герою нашего повествования мистеру Яри. Как помнит читатель, на момент сюжета Яри трудился на судне в качестве вачмана-механика; кроме него на судне имелся и вачман-штурман. Работа вачмана — дело не пыльное. В обязанности входит охрана и оборона судна, ежедневный осмотр помещений, поддержание порядка, раз в десять дней — проворачивание механизмов энергетической установки, заправка «тамогочи» (так на морском народном зовётся перевозной дизель-генератор, который питает судно энергией во время стоянки). Кроме того, парни готовили для себя пищу и занимались другими бытовыми мелочами. Сменяя друг друга по вахте, остальную часть времени они были предоставлены сами себе. Мистер Яри в основном шатался по разным уголкам Пусана, а его коллега не покидал пароход, чтобы, как он выражался, не тратить понапрасну заработанные за рейс деньги. Своими рейсовыми Яри закрыл все имевшиеся долги, а на остаток кое-чего приобрёл. Как любому праздно шатающемуся человеку низкого жалования вачмана, ему вечно не хватало. Но моряк был из тех предприимчивых оборванцев, кто для финансирования своих приключений брался за любую возможность раздобыть деньжат. Например, наводя порядок по заведованию, он собирал по углам и под поёлами машинного отделения бронзово-медный хлам. Набрав целый мешок этого добра, он погрузил его в тележку и покатил её по тротуарам мегаполиса к ближайшей металлоприёмке. Когда штурман узнал о вырученной сумме, его желанию принять участие в уборке машинного не было предела. Хлама там, конечно, уже не осталось, да и не штурманское это дело — в машине околачиваться. Предупреждая его дальнейший ход мыслей, Яри напомнил коллеге, что одно дело тащить ненужный лом, но совсем другое — растаскивать рабочее имущество вверенного парохода. Дело это гиблое, хотя на флоте бывает и такое. Бывает, что жульё весь ремонт лохматит судно на цветмет, втайне сдаёт его, а по выходным кутит в кабаке. Потом в рейсе обязательно приходит похмелье с самыми печальными последствиями для всех. В Пусане пароходы ремонтируют часто. Обычно несколькими бригадами подрядчиков и субподрядчиков, в том числе русскоязычных. С одним из таких бригадиров Яри заимел знакомство в едальне у порта. Немного пообщавшись, кориён упомянул, что сейчас ему не хватает одного человека, и предложил парню временно присоединиться к его бригаде плотников, которые занимались монтажом крабовых чанов на шхуне. За сто пятьдесят зелёных луидоров в день Яри с участием согласился и, вернувшись на судно, рассказал о своём подряде штурману. Тот, конечно, возмутился и стал фыркать о вахтах и прочем. В отношениях коллег обозначился раскол по самой обыкновенной в таких случаях причине — мелочной зависти. Кроме нехорошего чувства, Иван (так звали штурмана) начал вынашивать собственные планы, как ему разбогатеть в Корее. Сам Ваня был крупный и мордастый парень родом с Кубани. Типичный станичник с тонким акцентом и замечательными чертами характера, присущими только выходцам из кубанских земель. Не пьющий, не курящий и особенно бережливый до денег. В общем, в нём ничто не выдавало моряка.

Вот уж месяц мы бороздим Охотское море и акваторию Южных Курил. И целый месяц я не могу поймать хоть сколько-нибудь красивый закат. А я, надо сказать, ещё тот охотник до закатов. Если так будет продолжаться и дальше, то спишусь и отправлюсь на Таити за пейзажами.

На днях провёл экскурсию по судну для школьников. Было приятно поделиться опытом и рассказать об особенностях нашей работы. Единственное, чем я был недоволен, — это отсутствием шапок у ребят.🤓

Человеку надо мало: чтоб искал и находил. Чтоб имелись для начала Друг — один и враг — один… Человеку надо мало: чтоб тропинка вдаль вела. Чтоб жила на свете мама. Сколько нужно ей — жила. Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну. Утром свежую газету — с Человечеством родство. И всего одну планету: Землю! Только и всего. И — межзвёздную дорогу да мечту о скоростях. Это, в сущности, — немного. Это, в общем-то, — пустяк. Невеликая награда. Невысокий пьедестал. Человеку мало надо. Лишь бы дома кто-то ждал. Роберт Рождественский

«Ни хрена тебя перекрыло — в одного там двигаться!» Так однажды сказал мне товарищ после моего возвращения с Кавказа, где я провёл осень, шатаясь по тропам и перевалам Приэльбрусья. Размышляя над его словами, я вспомнил истории великих соло-путешественников. Райнхольд Мейсснер, Наоми Уэмура, Фёдор Конюхов. Каждого из них и подобных им добрая часть общества считает сумасшедшими. Что двигало этими людьми и имею ли я подобную предрасположенность? Почему мне нравится ходить одному? Я от чего-то бегу или к чему-то иду? Пытаюсь что-то доказать себе или показать другим? Может, и я чудак? Ответы на эти вопросы плавают где-то в мыслях, как льдины, которые сейчас кружат вокруг нашего судна, беспорядочно сталкиваясь и меняя свои формы. Льдинам и мыслям такое свойственно. Немецкий философ Эрих Фромм утверждает, что главнейшая потребность человека — избежать одиночества. Когда человек стремится избавиться от пугающего ощущения, он подчиняется социальным стандартам и общественным моделям поведения. Это даёт ему чувство общности и «принадлежности». Люди принимают эти правила в обмен на иллюзию защищённости, но в то же время многие из нас подсознательно чувствуют, что платят за безопасность полноценностью и силой своей личности. Я думаю, что соло-путешественники — это пример людей, которые стремятся к освобождению от первичных уз подчинения и установлению таких связей, которые соединяют человека с миром, не уничтожая его индивидуальности. Их связь — это не стадное следование, а глубокое, личное отношение к природе, экстремальной среде, где открывается возможность для творчества в широком смысле: выбора пути, принятия решений, преодоления трудностей, созерцания.Такие связи не ограничивают развитие, а способствуют ему. Однако каждый шаг в направлении индивидуализации часто ведёт к физическому одиночеству. Но оно становится невыносимым лишь тогда, когда влечёт за собой одиночество душевное. Человек же, наделённый внутренним миром — мечтой, целью, ценностями, любопытством — даже в изоляции не одинок. Для него физическое одиночество — не бремя, а скорее возможность пребывать в самом населённом мире: мире духовном. Между тем важно не впадать в другую крайность. Одиночество — это не самоцель, а сложный инструмент. Оно становится полезным только когда это твой добровольный выбор, а не единственная возможная форма существования. Совершая восхождение на вершину Эвереста, на шести тысячах Мейсснера ждала подруга Нена, а Уэмура, направляясь к полюсу в упряжке, переживал все тяготы пути со своими собаками. У Конюхова есть семья и команда на берегу. Истинная свобода — не в абсолютном затворничестве, а в умении выбирать, когда быть одному, а когда — с другими. Я люблю бродить один, потому что вижу в пути собственные ориентиры. Ни от чего не бегу, а просто иду навстречу себе, не вступая в неразрешимые конфликты с миром. Вдохновляюсь родством взглядов с другими путешественниками, в чьём умении быть наедине с собой вижу свободный дух и целостную личность. И пусть я тоже стану сумасшедшим. Лишь бы не быть обезличенным.

Гроза всех рыбов, капитан Матроскинсон, ведёт судно к успеху!🐟🐈‍⬛

📍Южные Курилы • Шикотан 🎵 Secession Studios • Tetsuo

К счастью, парочка на судне не испытывала конфузов в общении. Так просидели они до ночи и договорились увидеться на другой день вечером. На следующее свидание Лера притащила шахматы. Такого поворота Морозко не ожидал, но был готов к интеллектуальному противостоянию. Потому как в детстве занимался и, возможно, добился бы высоких результатов в будущем, если бы его не попёрли из клуба за игру на деньги. Сами деньги его мало интересовали. Но наличие денежной ставки (тогда это было максимум рублей двадцать) подогревало интерес, и игра шла острее. С возрастом азарт Морозки не угас. — На что играем, Клея? — повисла пауза. В глазах египтянки мелькнуло озорство. — На поцелуй в щёку, — последовал ответ. Как говорил мудрый Сунь-цзы: «Великий полководец побеждает, не вступая в войну; истинный же воин выигрывает битву ещё до её начала». И это был именно тот случай. Битва не началась, а война уже выиграна. Если бы Марк Антоний имел возможность изучить труды китайского стратега, то, возможно, одолел бы Октавиана, и их ромашка с Клеопатрой кончилась бы хэппи-эндом. От души нацеловавшись в щёки, молодые люди отправились играть следующую партию в свободную каюту. Каюта эта соседствовала с пассажирской, где квартировались моряки. Уединившись таким образом, ребята продолжили игру. Играли горячо. Страсти то разгорались, то затихали, чтобы разгореться вновь. Единственной проблемой был Никифорыч, который спал за переборкой и храпел, как нильский крокодил, чем отвлекал внимание от партии и вообще сбивал всю романтику. Морозке казалось, что из-за такого храпа разлетятся все амуры и восстанут демоны из ада. Однако Валерия мыслила стратегически. Девица, по всей видимости, решив противостоять Никифорычу, нисколько не стесняясь, громко принялась издавать страстные вопли. В тот момент стороннему прохожему могло показаться, что на пассажирской палубе убивают чайку. Трюк сработал блестяще. Все обитатели судна перестали храпеть, и даже главный двигатель будто стал работать тише. Лишь оба игрока были в движении, словно за жизнь боролись. От такой энергии в каюте стало жарко, кругом всё кружилось и смешалось в вихре. Чёрные с белыми, ангелы с демонами, мужское с женским. Наступил эндшпиль. Мало-помалу пыл игроков улёгся, страсти иссякли — партия завершилась честной ничьей. На судне воцарилась тишина. И только шахматные фигуры, разбросанные в тёмной каюте, мягко перекатывались из стороны в сторону в такт еле уловимой качке. Дневник моряка🛟

Моторист отреагировал на грубость, прижав третьего локтём к переборке так, что у того чуть зубы из-под мышки не посыпались. Морозко же вставил великую цитату кота Леопольда. На этом конфликт был исчерпан. Забегая вперёд, скажем и то, что рейс для этого штурмана был последним. Будучи командиром швартовой партии на одной из швартовок, третий помощник какого-то рожна сунул руку в клюз с уже заведённым в него стальником. Конец, естественно, отыграл, содрал и переломил предплечье бедолаге. По собственной глупости парень остался инвалидом. Были и другие происшествия. Менее трагичные, но более комичные. На третий день похода одессит Лёша завтракал «Беленькой». Ближе к обеду мастер обработки появился на корме посидеть на солнышке. Присел на кнехт, обнял леер и уснул, обдуваемый лёгким бризом. На небе ни облачка, лишь палящее солнце в зените. Август в разгаре. Спустя некоторое время под воздействием природных сил физиономия Алексея сгорела совершенно. Когда Морозко разбудил его, тот, очнувшись, опухший, был похож на Лихо Одноглазое. Реф рекомендовал коллеге по цеху сходить на камбуз за сметаной и помазать лицо. Тот пошёл. Минуту спустя на корму вышла дневальная студентка и сообщила Морозке, что «Ваш друг упал с лестницы и не встаёт». Проследовав к месту происшествия и оценив состояние пострадавшего, напрашивалось заключение, что он не просто упал, а круто пекировал мордой вниз с трапа, не касаясь ступенек. И без того повреждённое лицо жертвы теперь было в крови. Нос разбит, на подбородке садина. Макс с Морозкой взяли падшего под мышки, студентка придерживала с тыла. Довели тело до каюты и бросили в койку, решив в чувство не приводить. Пусть спит. «Какой дурной пример мы подаём курсантам...» — досадовал Морозко. Порывшись в сумке, он нашарил какие-то конфеты с шоколадом и отправился к дневальной — подавать хороший пример. Вручив конфеты и перекинувшись парой фраз, Морозко окинул девицу внимательным взглядом. То была симпатичная девушка, среднего роста, ладно скроена, и во всей её фигуре чувствовалась природная стройность, которая встречается реже, чем думают. Держалась она прямо и легко. Лицо миловидное с открытым взглядом. Говорила она негромко, но внятно. Смугловатая кожа оттеняла каштановую глубину волос, гладко зачёсанных и с прямой чёлкой, падавшей на лоб (тогда это было в моде). «Этакая провинциальная Клеопатра, — подумалось Морозке, — и мысль эта показалась ему забавной и уместной». Валерия. Так звали девушку. Впрочем, вообще-то она стояла в наряде, и болтать ей было не положено. А потому молодые люди условились встретиться вечером и продолжить беседу. Помыслив о египетской царице, Морозко не мог не вспомнить и о её связи с Марком Антонием. Вертихвостка Клеопатра настолько запудрила мозги служивому, что тот, позабыв о долге, в разгар сражения бросил свои корабли, из-за чего вчистую продул битву при мысе Акций. А потом и вовсе наложил на себя руки, точнее — налёг на меч. Клеопатра потом тоже самоубилась. Шуры-муры закончились трагедией и окончательным падением Египта как независимого эллинистического государства. Будь Антоний грибником, он бы знал: красивое не значит хорошее. Самые красивые грибы часто бывают ядовиты. Но так уж природой устроено: мужчину всегда тянет к прекрасному. А моряков — особенно. В назначенный час Валерия явилась на корму. Морозко уже ждал её, попивая чай с бубликами. За бортом был летний вечер. Закат только отыграл своими красками, и тёплый ветер слегка волновал души молодых людей. Романтическая обстановка и компания привлекательной девушки активировали у Морозки дар красноречия. Тому, как складно он рассказывал, удивлялся он сам, не забывая при этом внимательно слушать юную особу. Ведь беседа тогда и становится беседой, когда один говорит, а другой слушает — и наоборот. Оттого общение и становится комфортным. Казалось бы, просто, да не совсем. Особенно сейчас найти приятного собеседника превратилось в целую задачу. Порой отпустишь хорошую шутку, а девица только и делает, что глазами зырит да ждёт свою «Лаванду мун». Сидишь и гадаешь: то ли я дурак, то ли она дура.

Каталонское начало. ♟️ Сюжет этой партии разыгрался на борту научно-исследовательского судна в акватории Охотского моря. «Профессор Хлюстин» — так звали пароход — направлялся в район Охотоморской экспедиции, где уже собрался весь цвет Дальневосточного пароходства: траулеры всех мастей, транспортные рефрижераторы и целая эскадра японских шхун, увешанных световыми гирляндами под сайру. Ударники рыбной промышленности в сотрудничестве с японцами вели добычу богатств Охотского моря, пополняя ими амбары страны. Не нашей, конечно, — страны Восходящего солнца. Направляясь в район экспедиции, «Хлюстин» не преследовал особенных научных целей. Цели его были больше коммерческие: доставка продуктов на суда экспедиции, технического снабжения, тары под продукцию и моряков на смену вышедшим из строя. Чтобы как-то оправдать своё амплуа педагога, на борт «Профессора» пригнали курсантов четвёртого курса Новосибирского командного речного училища в количестве сорока штук. Из них тридцать четыре добрых молодца и шесть девиц, решивших связать свою судьбу с морем. Ну или рекой. По замыслу учебной программы, именно здесь будущее российского флота должно было пройти боевое крещение перед защитой дипломов. Кроме курсантов на борту присутствовали полноценные моряки. Те самые, что шли досылом на замену списанным. Старший из них — электромеханик Никифорыч, упитанный, маленького роста старик, напоминающий гнома по имени Бомбур. С ним был мастер обработки, средних лет, весёлый одессит Алексей. Алексей обладал исключительной любовью к спиртному, поэтому кроме баула с вещами Лёша вёз отдельный чемодан, наполненный высокооктановым топливом марки «Беленькая». В предвкушении которого, вероятно, тосковали его коллеги на плавбазе. Кроме них на свой пароход ехал моторист Максим — богатырского сложения молодой человек с добрым лицом и ручищами, как у гориллы. Замыкал круг пассажиров тоже молодой, рефмашинист по имени Морозко. Первые дни студенты и пассажиры существовали как бы отдельно. Их миры не соприкасались. Каждый занимался своим. Учащиеся дневалили по судну, присутствовали на вахтах экипажа, сидели за партами, внимая возвышенным речам начальника ОРСО. Пассажиры тем временем, чувствуя себя точно в круизе, занимались тем, чем обычно и занимаются моряки без дела, — а именно кутили. Кутили, за исключением электромеханика Никифорыча. У Никифорыча сердце, и ему кутить нельзя — а то помрёт. Помирать тоже нельзя, потому что ему нужны деньги на квартиру дочке. Потому-то Никифорыч и ходит в море, хотя ему уже лет десять как в море ходить нельзя, потому что у него сердце. Несмотря на сердце, пенсионер без дела не сидел. Он отвечал на вопросы, которые задавал ему Морозко. Морозке всегда было занятно беседовать с пожилыми, ещё не выжившими из ума людьми. Ему было любопытно, каких взглядов придерживался Никифорыч в своё время, на каких судах трудился, где бывал в заграницах, видал ли Сталина в гробу и всякое в таком духе. Двое других тем временем организовали музыкальный дуэт: Макс — гитара, Лёша — солист. Весь вечер мужчины говорили, играли, пели, пили. Так и коротали время, пока «Профессор» пересекал Японское море в направлении пролива Лаперуза. На следующий день проснулись в обед. Плотно позавтракав, Макс и Морозко, чтобы не париться в каюте, соорудили стол с навесом прямо на корме. На изменения в устройстве судна тут же отреагировал местный боцман. Усатый толстяк начал было возмущаться, но дипломат Морозко тут же вручил ему полтора литра холодненького разливного. Судя по боцманской натуре, было очевидно, что он скорее сбреет усы, чем откажется от такого презента. Шезлонг отстояли. Расположение дракона завоевали. Но не прошло и часа, как нарисовался третий помощник капитана. Третий — человек того же возраста, что и парни, — в силу своей неопытности совершил сразу ряд ошибок. Во-первых, он принял наших молодцев за курсантов; во-вторых, не учёл весёлое расположение духа парней; в-третьих, не взяв во внимание весовую категорию Максима, принялся грубить — потому дипломатическое решение вопроса даже не рассматривалось.

Пиздую бороздую👨🏼‍🦯

В эфире Вихорь Поплавков и его путь к Белой церкви 🗻 Основные тезисы похода: • Цель человека — нести пользу в мир, получать удовольствие от жизни, дарить счастье близким. • Средства самообороны от тигры. • Мать самурая. У неё есть только путь. • Гуманитарная помощь для Роскомнадзора. • Кто отморожен, тот не может замёрзнуть.

📍Приморский край • Белая церковь 🎵 Heimbrann • Athelstan

Стараюсь жить больше и как-нибудь не скучать! 🎵 James Brown • The Payback

Занимался партизанской съёмкой с дрона в землях Рамы X. Вот, что вышло. 📍Phuket • Phi Phi Islands • Similan Islands • Krabi • Nangshe Viewpoint 🎵 Moby • Porcelain

На окраине острова Пхукет со мной приключилась небольшая трудность. Половина деревни способствовала её разрешению. Наблюдая за жизненным укладом тайцев, мне кажется, что разница между нами в том, что они были, а мы стали дикарями. Мы почти утратили или подавили в себе сложные навыки человеческого общежития. Если бы такая трудность случилась в московском метро, люди бы и бровью не повели.

Выдумал себе среди зимы обзавестись красной мордой. 📍Таиланд • Симиланы • Пхи-Пхи

Пересмотрел фильм «К звёздам» с Брэддом Питтом. За историей об отце и сыне я разглядел чёткую параллель между космосом и океаном. Договор с враждебной пустыней, который требует от человека жертвенной преданности и рождает неторопливое одиночество. Оно ждёт каждого, кто посвятил свою жизнь скитаниям.

📍Приморский край • Рудная Пристань • Дальнегорск 🎵 Nicholas Britell • Adagio in C Minor

📍Приморский край • г. Дальнегорск 🎵 Ramin Djawadi • Winterfell