اکنون در دسترس! پژوهش تلگرام ۲۰۲۵ — مهمترین بینشهای سال 
над гнездом кукухи
رفتن به کانال در Telegram
Работаю со всеми проявлениями травмы — от хронической усталости до острых приступов тревоги и переживания собственной никчемности. Психодинамическая травма-ориентированная терапия. Москва и весь мир. Пишите: @dr_xenia
نمایش بیشتر628
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-17 روز
-530 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
هیچ دادهای
مشکلی وجود دارد؟ لطفاً صفحه را تازه کنید یا با مدیر پشتیبانی ما تماس بگیرید.
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
ژوئیه '26
ژوئیه '260
در 0 کانالها
ژوئن '26
+2
در 0 کانالها
Get PRO
مه '26
+8
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+8
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '26
+5
در 1 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+2
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+3
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+3
در 1 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+10
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+4
در 1 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+3
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '25
+3
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+5
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئن '25
+9
در 0 کانالها
Get PRO
مه '25
+11
در 1 کانالها
Get PRO
آوریل '25
+16
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '25
+10
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '25
+24
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '25
+20
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '24
+2
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '24
+7
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+3
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+5
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '24
+646
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 08 ژوئیه | 0 | |||
| 07 ژوئیه | 0 | |||
| 06 ژوئیه | 0 | |||
| 05 ژوئیه | 0 | |||
| 04 ژوئیه | 0 | |||
| 03 ژوئیه | 0 | |||
| 02 ژوئیه | 0 | |||
| 01 ژوئیه | 0 |
پستهای کانال
Когда мы сталкиваемся с чем-то новым, наша реакция первого уровня — отторжение.
Новое кажется либо смехотворным (послушайте, как комментирует неподготовленная публика модные показы), либо отвратительным или оскорбительным (напомню скандал на премьере «Весны священной» Стравинского), либо безумным (тут и ходить далеко не надо — сетевой комментарий «бред!» встречается сплошь и рядом), либо жутко опасным (помните историю с квадроббингом?).
Большинство людей останавливается именно на этой реакции, не проходя дальше. А дальше, меж тем, может быть прикольно.
Лёгкое желание присмотреться, принюхаться. Удивление, исподволь нарастающий интерес. Сравнение с тем, что уже знаешь (видел, слышал, понял). Пересмотр уже известного с учётом новых вводных. Мягкая трансформация и расширение картины мира; более высокий уровень интеграции.
На примере с модой это выглядит так.
Сперва я испытываю ужас от новых силуэтов, желая, чтобы всё оставалось, как раньше, но одним глазком заглядываю на странички инфлюэнсеров. Затем уже смотрю в оба глаза, изумляясь тому, что эта приталенность и эти рукава — очень даже ничего. Далее, возникающие ассоциации с кринолинами и корсетами прошлых эпох наводят меня на мысль «ах ты ж, господи, как всё циклично!», и в конечном счёте моя душа успокаивается на «что ж, пусть будет так, ведь жизнь не стоит на месте».
Не факт, что я куплю-таки себе этот приталенный жакет с бочкообразными рукавами — ведь принятие нового не означает обязательной и пылкой к нему любви. Но когда я признаю, что такие рукава имеют право на существование и что за их появлением стоит целая история, моё понимание мира в любом случае усложняется. Моя личность становится шире (отсюда и выражение «человек широких взглядов), и значит, отныне я могу с соприкасаться с большим количеством фактов, идей, явлений.
Таким образом, я оказываюсь в выигрыше по сравнению с теми, для кого реакция отторжения оказывается первой и единственной. К сожалению, мир для них остаётся тем мерзавцем, который то и дело подкидывает что-то абсолютно возмутительное.
| 2 | Иногда очевидное — это то, что ты замечаешь в последнюю очередь, а расслабление — это угроза.
Несколько лет назад у меня появилась артритная боль в пальцах.
«Возраст», — подумала я, автоматически выбрав самое бессмысленное объяснение происходящему.
Мозг, как известно, лишний раз напрягаться не любит.
В картину возраста, однако, не укладывался тот факт, что боль ползала туда-сюда без всякой логики. Сегодня, допустим, болит безымянный на левой руке и большой на правой. Через полгода страдают фаланги обоих указательных пальца. А ещё через пару месяцев боль спускается на косточки на тыльной стороне ладони, а пальцы чувствуют себя прекрасно.
Я даже посдавала анализы на всякое аутоимунное, но, к счастью, ничего не подтвердилось.
«Ладно, — снова подумала я, — продолжу быть кладезем непонятных состояний».
Слон же всё это время стоял посреди посудной лавки и громко-громко трубил.
И вот в одну прекрасную ночь я понимаю, что для того, чтобы уснуть, мне нужно диким совершенно образом сжать пальцы, вывернуть кисти и засунуть руки под себя. Оказывается, я делаю это уже давно и регулярно, и это вообще-то полный трэш — всю ночь давить своим весом на выкрученные кисти. А без этого ритуала я не расслабляюсь, и сон не приходит.
Как выяснилось, скрученные перед сном руки уже получили своё название «t-rex arms» (то есть, лапки тираннозавра), а специалисты объясняют необходимость этой позы двумя феноменами.
Во-первых, у нейроотличных людей проприоцептивные сигналы — сигналы о положении тела в пространстве — часто более слабые или менее стабильные, чем у людей нейротипичных, и потому их мозг получает недостаточно входящей информации. Но если кисть согнута, и сухожилия вместе с мягкими тканями находятся под натяжением, сигнал становится более устойчивым. Мозг «понимает», что тело расположено должным образом, никуда не падает и не летит, и человеку удаётся расслабиться.
Во-вторых, тело может принимать особое положение во сне из-за травматического опыта. Нервная система продолжает «охранять» тело во сне, предпочитая, чтобы мышцы были напряжены, руки подвёрнуты, а челюсть сжата. «Не самая лучшая предиспозиция для отдыха», — возможно, подумаете вы и будете отчасти правы. Вот только для гипербдительной нервной системы нормальная релаксация, в которую здоровый человек входит при засыпании, может сама по себе восприниматься как угроза. И потому, чтобы уснуть, ему надо скрючиться и напрячься.
Мой вариант — второй, и конечно же, я не могу приучить себя засыпать по-другому через волевое усилие. Зато теперь я знаю, откуда взялась эта непонтяная мигрирующая боль, и оттого мне уже спокойнее. Всё, что требуется в этом случае и мне, и тем из вас, кто имеет схожую проблему — это день за днём продолжать практики, нормализующие работу блуждающего нерва и выводящиеи центральную и автономную нервную системы из аларм-режима.
А покуда они не вышли, быть нам тираннозаврами. | 202 |
| 3 | И снова знакомое уже нам разделение на «я» и «они», только «я» тут крошечное, а требования к нему — размером с крупный айсберг. И вроде бы умом понятно, что место под солнцем в этом мире находится для разных людей, не только для чемпионов и лауреатов, но приложить это понимание к себе не получается никак. Фантазия о совершенстве слепит глаза, и сделать что-то безупречное, но потом, кажется предпочтительнее, чем на троечку и сегодня.
И как же трудно за этими терзаниями заметить другого себя. Того, который, на самом-то деле, подмечает у окружающих все их недочёты: грамматические ошибки, лишние кило, дешёвую обувь. Безжалостного судью, прячущегося в тени, и нашёптывающего, что это другие будут судить тебя.
Скрытый нарциссизм
Тихая мышка в компании. Одета неброско, заговаривает редко и негромко, почти никогда не смеётся над общими шутками. Не флиртует, не спорит и на первый взгляд выглядит пожалуй что стеснительной. Но стоит присмотреться, и понимаешь, что за маской застенчивости кроется что-то иное, прохладное и чуточку высокомерное. А может, и не чуточку. Словно человек выбирает стоять в стороне, потому что остальные ему не чета. Словно ему жалко тратить свои душевные силы на тех, кто очевидно и хуже, и глупее.
Принято считать, что «нарциссы» падки до внимания, а тут всё наоборот — человек его избегает. Как избегает и любого намёка на конкуренцию, предпочитая сразу уступить. Альтруизм? Едва ли. Скорее, позиция «я выше этих ваших тараканьих бегов», призванная защитить невероятно хрупкое эго даже от гипотетичской возможности проигрыша. Подобного склада женщины плохо дружат с другими женщинами именно потому, что в такой дружбе возможен элемент соперничества, и это обычно подаётся как «у меня мужской склад ума, мне с мужчинами проще». Не проще, нет — безопаснее, потому что легализована позиция «я не такая, как вы». А это и есть кредо людей со скрытам нарциссизмом.
Перверзный/злокачественный нарцисизм
Смотрели «Дьявол носит Прада»? Помните Миранду Пристли?
В фильме героиня Мэрил Стрип демонстрировала черты холодного грандиозного нарциссизма, не переходя, однако, невидимую грань, за которой бы последовало её профессиональное и личностное падедние. А что, если бы однажды она её перешла? Например, не просто бы язвительно прокомментировала суп, который взяла себе на обед её секретарша, а выплеснула бы его ей в лицо? Дала бы пощёчину задержавшемуся курьеру? Разоврала бы не понравившееся ей платье?
Ключевой момент в переходе на злокачественный уровень кроется не в самом антисоциальном поведении — в конце концов, его могут осуществлять люди с разными складами личности. Суть в том, что человек полностью перестаёт осознавать и выдерживать те противоречия, которые живут в его душе, и всё, на что он отныне способен — разыграть их вовне, привлекая к этому других людей. Внутрипсихическое превращается во внешнее. Не «мне плохо», а «вы омерзительные». Не «мне страшно», а «вы все желаете мне смерти». Не «я боюсь утратить красоту», а «вы все жирные уродцы». А потому человек, страдающий злокачественным нарциссизмом, в какой-то момент утрачивает возможность адаптироваться к социуму.
| 288 |
| 4 |
Человек со здоровым нарциссизмом — кто он?
Практически любой крепкий профи. Ведь для того, чтобы в чём-то быть асом, нужно в процесе обучения совершить много-много ошибок. И тут нас можно разделить на две группы. Кто-то быстро застыдится, опустит руки и впадёт в самобичевание. А кто-то будет пробовать снова и снова и в конце концов получит результат. Пусть не гениальный, пусть не самый лучший в масштабах континента, но достаточный, чтобы жить хорошую жизнь. Вот эта самоподдержка и вера в то, что ты можешь расти и преуспевать, и есть здоровый нарциссизм. К нему же относятся готовность вкладывать в себя энергию, настойчивость на грани с упрямством, умение хотя бы на время отодвинуть в сторону чужие оценки. И да, желание всем показать и доказать, которое мотивирует вставать после падения, тоже относится именно к здоровому нарциссизму. Потому что без него мы бы все, как суслики, сидели бы по норкам.
Человек творческий и видимый, без сомнения, обладает ещё большим количеством здорового нарциссизма, потому что «худжожника обидеть может каждый». Если твои картины выставляются, а музыка звучит в залах, значит, ты гарантированно встретишься с критикой (и не факт, что она окажется корректной или справедливой). Больно будет обязательно, и чтобы справиться с этой болью, нам и нужны нарциссические защиты.
Тёплый и уже немного грандиозный нарциссизм
В продолжение темы человека творческого представим себе писателя на банкете в честь полученной им литературной премии. Он может быть обворожителен и щедр; он может расточать гостям комплименты и нахваливать своих редакторов, напоминая, что без их поддержки его книга бы не состоялась. И вместе с тем ни один из приглашённых даже на секунду не забудет, кто тут главное действующее лицо. Потому что, сознательно или не очень, но наш с вами писатель захватит всё внимание и всю энергию собравшихся в зале, переводя любые разговоры на собственную персону. Наблюдая за такой картиной со стороны, мы без трудна заметим, что восхищение публики буквально напитывает нашего с вами героя, он умеет его и вызывать, и принимать, и даже в некоторой степени требовать. При этом вокруг него всегда будут люди, искренне его любящие и прощающие ему некоторый, скажем так, эгоцентризм.
Холодный грандиозный нарциссизм
«Ну что ты там малюешь себе? — с насмешкой говорит мать, увидев дочку-подростка перед зеркалом. «Красота — это не твоё, придётся мужчин чем-нибудь другим брать». И, отодвинув её в сторону, любуется своим отражением и поправляет помаду. А через пару часов: «Господи, на кого ты похожа? Сейчас люди в дом придут, а на тебя без слёз не взглянешь».
Домработница стареющей актрисы , сколько бы она ни старалась, никогда не может удовлетворить требования своей взыскательной хозяйки.
Нет, хозяйка, конечно, не позволяет себе брань или крики; напротив, она говорит очень тихо. Но лёд её голоса и едкость выражений вызывают ощущение кислоты, разъедающей кожу и проникающей куда-то в глубины души. Пара фраз, и вот уже женщина кажется самой себе жалкой и ни на что не годной. А актриса как будто укрепляется в своём величии.
Профессор на экзамене бросает старательной студентке: «Странно, что вы решили идти в эту профессию. Она — не для всех, для неё вообще-то высокий интеллект нужен».
Холодный нарциссизм — это раскол между «Я» и «они», между собственной грандиозностью и никчемностью остальных. Вот только эта грандиозность почему-то беспрестанно требует сравнений и подтверждения, как злой божок, жаждущий всё новых жертв.
Дефицитарный нарциссизм.
Три высших образования вкупе с уверенностью «я ничего не умею». Жажда покорить весь мир, разбивающаяся о попытку написать в блог свой первый пост. Десятки замыслов плюс прокрастинация, от которой становится ещё более стыдно, хотя, казалось бы, куда больше. Потому что стыд — единственное, что в профиците. Остального же — знаний, опыта, дерзости, готовности идти на риск — по ощущениям кот наплакал. Хоть с протянутой рукой ходи...
«Им можно позориться, а мне нельзя. Мне следует быть идеальным». | 228 |
| 5 |
Любовь — самое трудное, что есть на свете. И не слушайте никого, кто скажет, что это не так.
Так написала Кейт Аткинсон в одном из своих детективов, и как по мне, она чертовски права.
Размышляя о превратностях любви, я прихожу к очевидному, в общем-то, выводу: большинство любовных историй закачиваются плохо. Ведь любое завершение любовной истории, за исключением «и умерли в один день», означает, что она перестала таковой быть. Угасшие чувства. Разочарование. Измены — в том числе, особо паскудные, с кем-то из тех, кому доверяла. Склоки, разрывы, развод. Всё это требует сил, чтобы пройти. Требует мёртвой воды, чтобы собрать воедино рассыпавшееся, и воды живой, чтобы встать, отряхнуться и жить дальше. Большущий труд, как плата за способность любить.
И вот, трудясь, мы пересматриваем всю свою лав-стори, от начала и до бесславного окончания, и часто находим её паскудной. У нас находится много претензий не только к партнёру, но и к себе, наивным в своей подслеповати. Мы обнаруживаем доселе не видимые ред флаги, бесимся, машем после драки кулаками и в конце концов закидываем целые кусищи жизни в ящик с надписью «Тотальная ошибка». А потом этот ящик мы выносим на помойку, и всё: пять, десять, двадцать лет — словно их и не было вовсе.
Этот механизм понятен. Если говорить об убийстве «предателя», которое символически должно свершиться, его труп следует сжечь, а пепел развеять, чтобы на земле не осталось даже могилы. Вот тогда наша душа, как нам кажется, обретёт покой (кстати, при реальной смерти дорогого нам человека мы делаем ровно противоположное — всеми возможностями стремимся сохранять и ментальное, и осязаемое). Но тут нас поджидает ловушка. Ведь, вынося ящик на свалку, мы вместе с ним выбрасываем часть себя. Свой опыт, свои воспоминания, свою историю. А ведь они могли быть хороши. Пусть не безупречными — да и к чему нам безупречность! — но достаточно ценными для того, чтобы оставить их при себе. И даже отношения, что разрушились — они ведь тоже когда-то были неплохими. В них завелись свои словечки, непонятные всем остальным, в них случалось обещание настоящей близости, от которого ёкало сердце. Ленивые воскресенья с крошками в постели. Комариное северное лето. Эмоции при выборе имени для первого ребёнка... А теперь — только пустота, ибо аннигилируя то, что причинило боль, мы уничтожаем и собственную жизнь.
Мне кажется, история любви получает достаточно хорошее завершение лишь тогда, когда мы заново заполняем эту пустоту. Когда через энное количество лет нам хватает мудрости потихоньку пересмотреть весь этот скарб и что-то вернуть себе обратно. Когда мы принимаем свою наивность с печалью и без злости и благодарим мироздание за все светлые дни, которые нам удаётся вспомнить. Когда разорванные воспоминания снова сплетаются в единую историю, и «вчера» и «сегодня», соединяясь, создают благословенную целостность.
| 310 |
| 6 | Когда моя сестра уже училась на психфаке, а я ещё нет, я попросила её порекомендовать мне психолога. Думала, она даст телефон или электронную почту, но не учла степень её идейного неофитства. «Есть такая-то, — сказала мне сестра, — она по четвергам бывает на кафедре. Можешь съездить, найти её и договориться. Прояви инициативу, раз тебе нужно!». На кафедру я тогда не поехала и вообще изрядно рассердилась, а сейчас вспомнила эту ситуацию в связи с увиденным в соцсети запросом на психолога — «хочу сессию сегодня во столько-то, денег заплачу столько-то, оставляйте свои контакты в комментариях».
И ведь оставляют же.
В хорошую терапию, думаю я, должен быть хороший вход. Пусть не такой, как предложила мне сестра, но всё же через небольшое испытание. Ведь пространство терапии — это в некотором роде сумеречная зона, которая принимает того, кто готов. А готовность надо подтвердить.
Во-первых, до того как всё начнётся, я должна признать свою боль. Или невозможность. Или противоречие. Признать, что живу с ними уже какое-то время — а может быть, и очень давно — и что они едва ли испарятся завтра. Тогда я смогу искать помощи из взвешенного решения, а не из импульса — либо сегодня в восемь, либо никогда.
*Здесь мне вспоминается сарказм одной пожившей терапевтки: от жопы отлегло. Так она говорила про тех, кто записывался на «как можно быстрее», а потом не приходил и не отвечал на сообщения. Что ж, пока, образно говоря, помогает пенталгин, терапию можно не начинать
Во-вторых, мне нужно разобраться, к кому идти. И это моя ответственность — подумать о критериях выбора. Потому что не всякий психолог — психолог, как и не всякая Синяя борода — прекрасный жених, и, прячась за «не знаю» и «не разбираюсь», я рискую стать героиней не той сказки. Я могу спрашивать людей, с которыми чувствую сродство, насчёт их личного опыта. Могу читать, паралелльно прислушиваясь ко внутреннему отклику, чьи-то посты, вправе любопытствовать про ред флаги. Путей много, и среди нет неправильных, если я включаюсь в поиск, сохраняя право на ошибку.
Наконец, мне предстоит войти в контакт с незнакомым человеком: написать ему, задать вопрос, дождаться ответа. Возможно, что его ответ будет не таким, как я представляла — например, мне предложат подождать несколько недель, пока появится свободное окно. И вот опять развилка. Я могу проявить терпение, а могу вспомнить, что нужно срочно менять посудомойку и деньги лучше потратить на неё (что тоже в порядке вещей — значит, пришло время для новой посудомойки, а не для блужданий в сумрачных лесах). Или цену назовут большую, чем я рассчитывала, и снова мне стоять перед выбором — соглашаться, торговаться, возвращаться к поиску?
В общем, непростая эта история, почти сказочная... И как по мне, хорошо, что у терапии нет чёрного входа, куда можно незаметно прошмыгнуть, обойдя испытания. Потому что кто слишком рано попал, тот быстро разочаровался. А запросы из серии «хочу сессию сегодя в девять» в терапию не ведут никого и никогда. Ведут в сферу услуг на нарциссическое поглаживание, в ещё большее залипание в опостылевших сюжетах, к восторженному «я же говорил, чо всё это чепуха», но только не в те самые сумерки, из которых выходишь немного другим.
И это тоже нормально. | 375 |
| 7 | «Без её ведома» — так назывался раздел форума, зарегистрированного во Франции, о котором многие из нас узнали в связи с делом Пелико (напомню, муж подсыпал жене снотворное и отдавал её пользование другим мужчинам на протяжении многих лет). Такой вот клуб по интересам, где можно выложить интимные фото и видео своих партнёрш, обсудить с единомышленниками, как лучше усыпить женскую бдительность, поделиться успешными кейсами. В последние месяцы перед закрытием форум посещало полмиллиона человек в месяц. М — масштаб.
Французы в этом плане не уникальны: подобные ресурсы есть везде. Каналы вроде revenge porn («порно в отместку») с нюдсами бывших, а также их именами и адресом. Каналы, где можно заказать, продать, купить материалы интимного характера с обычными, ничего не подозревающими женщинами. Ах, да, я ж не проговорила, что абсолютное большинство сетевых активистов — мужского пола.
Конечно же, по их мнению, ничего преступного они не совершают. И мерзкого — тоже. «Она сама меня бросила, и что, я должен с ней церемониться?» «Она сама прислала мне эти снимки, и значит, понимала, что делает!». Сама, сама, сама… Кроме перекладывания ответственности на женщин, пользователи ресурсов пытаются сохранить хорошую мину, создавая особый язык. В нём — «контент» и «файлы», «игра» и «сценарии», «шлю*хи» и «с*уки». Так, словно в гигабайтах сексуализированных фото и текстов нет живых людей, чья репутация, да и порой жизнь, оказываются под ударом. Впрочем, почему «словно»? Людей там и правда нет — есть объекты похоти, обсуждений, заказов. А ещё есть чувство локтя — все же так делают! — и восторг от безнаказанности и власти над чужим телом.
Мне страшно. Мне очень страшно, потому что разрушается последняя защита, которая могла бы уберечь нас от нарастающего вокруг безумия — близость. Те самые окситоциновые отношения, в которых мы нуждаемся так сильно, как никогда. Чтобы выжить в условиях неопределённости, нам необходимы крепкие интимные связи. Совместный сон. Хороший секс. Возможность делиться тревогой и болью. Но я смотрю на стастистику посещения тех самых каналов, и желание интимности сходит на нет.
Сегодня я чья-то подруга, и мы прекрасно ладим. Казалось бы, что такого рискованного в паре фото не для посторонних глаз? Придёт ли мне в голову, что однажды под этими фото, размещёнными в сети, посторонние мужчины будут рассказывать, что именно они бы со мной сделали? Теперь же каждая из нас должна помнить: согласие на интимность с одним партнёром может обернуться пожизненными согласием на распространение и «sексуализированное злоупотребление с использований изображений». Впрочем, это ещё цветочки — случаи, когда фантазии переходили в действия в реальное насилие, тоже зафиксированы.
Можем ли мы точно знать, что наши мужчины не числится среди анонимных участников пресловутых сообществ? Никто ведь не отмечен печатью зла. Среди юзеров полно мужей со стажем; полно отцов — в том, числе, отцов дочерей. Тот Пелико, которого я упомянула вначале, состоял в отношениях со своей женой почти пятьдесят лет; у пары было трое детей и семеро внуков. Наверняка он говорил своим близким слова любви и целовал их перед сном... Когда я думаю об этом, меня охватывает лютое отчаяние, потому что я больше не знаю, чему верить, кроме собственной стойкости. Потому что другой человек — тоже всегда неопределённость.
Нелюди с форумов наносят вред не только тем девушкам, над чьими фото они глумятся. Они наносят его каждой из нас. Они расшатывают наше доверие, заставляя сомневаться в партнёре и держать в уме вероятность наихудшего исхода. Они напоминают нам, что безоблачные отношения сегодя могут превратиться завтра в сущий кошмар, и нет никаких способов это гарантированно предотвратить. И тогда то, что призвано защищать и стабилизировать, становится источником новой угрозы. | 298 |
| 8 | Чем лучше я распознаю и управляю своими состояниями, тем в большей безопасности я нахожусь, и силы стоит тратить именно на это, а вовсе не на поиски редфлагов у каждого встречного и поперечного. Потому что редфлаги находятся даже у хороших людей и почему-то в упор не заметны у всякой швали. И это ещё один парадокс. | 274 |
| 9 | Прочла несколько женских историй про мужчин-мошенников. Профессия древняя и, видимо, вечная. Масштаб разнится — тут и тарелочники, и мелкие попрошайки из серии «сами мы не местные», и вечные женихи с возлюбленными в каждой из безвизовых стран… В целом дело живёт и процветает.
Ущерб от этой саранчи бывает нешуточный. Когда тебя под видом большой любви поимели на деньги, внутренних последствий не избежать. И если те, кто поздоровее и покрепче, отплачут своё и пойдут жить дальше, то другие, чья предиспозиция располагает к ре-травме, могут основательно ухнуть вниз. Во-первых, доверие к собственной персоне (а это начало всех начал) падает к нулю. В отношения с собой просачиваются ноты презрения — что ж ты, умная такая, дала себя развести? Во-вторых, исчезает доверие к окружающим — а на нём, между прочим, строится нормальный взаимообмен с миром. Включаются грубые обезболивающие защиты — например, «я теперь вижу всех насквозь». А за ними уже идут новые травма-компенсаторные «правила жизни», которые как раз-таки жить полноценной жизнью ни за что не дадут. Вот такой парадокс.
И когда мы видим этих надломленных униженных женщин, сама собой возникает мысль, что так поломать человека способны лишь отъявленные злодеи. Мы тут же представляем, как они планируют наперёд каждый свой шаг и даже репетируют перед зеркалом свою обольстительную улыбку. И конечно — тут и сомнения быть не может — им известно, какие они мерзавцы. Они в восхищении от собственной подлости и гордятся ею, как иные гордятся спортивными кубками. А как иначе?
Но я читаю истории дальше, а там…
«… мои вещи он вернул только через пару месяцев через общение с адвокатом, перекинув через забор. А потом как ни в чём не бывало — ты моя судьба, я всё осознал, согласись на кофе»
«...при этом писал мне, что надеется, что мы опять сблизимся»
«… у него есть главная бывшая, по которой он до исх пор страдает»
«… плакал по телефону, что у него чёрная полоса, и никто на свете не готов его поддержать»
«… заваливался в гости со словами «круто, сэкономлю на обеде»
Там всякая мелочь.
Там какие-то корзиночки, готовые на целый спектакль ради пары горячих ужинов. Там стартаперы с очередным супербизнесом, задолжавшие уже половине Пангана. Там лгунишки, у которых помирают то дедушки, то собаки, и стоит их прищучить, как начинается вой про злую судьбу. Ничего монструозного — только жалкое, увиливающее, тошнотворное. И главное, никто — никто! — не считает себя злодеем.
Все бедолаги. Всем не повезло. У всех однажды всё наладится, и тогда они непременно расплатятся по долгам, как и полагается приличным людям.
Собственно, как и в шансоне, в котором нет ни насильников, ни убийц — только те, кто разочек оступился. С кем не бывает?
Понимаете, не нужно быть грандиозным монстром, чтобы испоганить кому-то жизнь. Это потянет любой человечишко. Такая вот безрадостная правда, над которой я размышляю второй день. И наши фанатазии о торжестве справедливости, в которых негодяй осознаёт, какой он негодяй, едва ли воплотимы в жизнь. Да, иногда мошенников ловят и наказывают, но и в этом случае с вероятностью в сто процентов они считают себя жертвой обстоятельств. А уж если речь заходит о патологических врунах, так там вообще полная безнадёга. При расстройстве личности человек сам верит в собственную ложь (да-да, сам придумывает и сам верит), и чем яростнее выводить его на чистую воду, тем быстрее он рвёт оставшиеся контакты с реальностью. Например, искренне обвиняет потерпевших в жестокости и преследовании.
И, когда я думаю об этом, я понимаю, что ответственность за моё ментальное благополучие лежит прежде всего на мне самой. Мне важно помнить, что нарушить его при стечении обстоятельств может любой мимокрокодил, и чтобы себя защитить, я должна и дальше развивать контакт с собственным нутром (то есть, с тем, что обычно называется интуицией). Мне надо поддерживать себя, когда тревожно и шатко, уважительно и без торопливости переживать периоды спада, тренировать экстренный выход из эмоционального штопора, отращивать стойкость. | 271 |
| 10 | Уменьшительные формы могут быть привычными, вроде Алёнки, а могут как будто мало вязаться с изначальным вариантом (например, Кася для Оксаны). Это едва ли случайность. Иногда таким образом родитель, не согласный с официальным именем, находит для себя компромиссный вариант или же через условную Касю допроживает какую-то свою секретную историю, одновременно намекая о ней.
Порой за подрастающим чадом закрепляется «самоназвание» ребёнка, когда он ещё не выговаривал как следует своё имя — например, Нася вместо Насти. Или младенческие Букашка, Гусеничка, Фасолька, которые живут годами, если не десятилетиями, сохраняя особый флёр нежности между родителями и детьми. Вообще непонятные для людей сторонних прозвища имеют самую большую силу — как слова из тайного языка только для своих.
Следом идёт разное зверьё: оленёнок, котёнок, зайка. Порой ситуативно-ласковое обращение перерастает в полноценное альтернативное имя — Теля, Лягушонок. И тут уже полшага до обидного. Мопсик (из-за формы носа), Мартышка (всё время ломается и гримасничает), Курица (ничего не понимает с первого раза), презрительное Коза Иванна… Грань между подтруниванием и ярылком почти незаметна, и родители охотно этим пользуются — «не на что дуться, я же пошутила!», хотя ребёнок безошибочно ощущает, что ему транслируют на самом деле. Надо сказать, что любое прозвище хорошо лишь тогда, когда оно хорошо для обеих сторон. Если же оно ребёнка задевает, прозвище становится инструментом унижения и насмешки — как, например, Царевна Несмеяна для глубоко депрессивной девочки.
Несколько раз встречала «Куклу» — такую своеобразную замена тёплому «дочка». В «кукле» слышится тихое бытовое расчеловечивание даже больше, чем в безразличном «она»; лишение не только имени, но и статуса живого, чувствующего существа. В том же примерно ряду будут кулёма, рохля, дурень, не вырвавшиеся в сердцах, а повторяющиеся из года в год. Словно и нет в подрастающем человеке ничего, кроме той черты, которую на него проецируют старшие.
Особая история — когда нет ни имени, ни прозвища, ничего. Это тоже форма обезличивания. Ну и совсем за гранью нормального, о чём тяжело писать — это «урод» или «мразь» как единственные формы обращения к детям. Такое тоже случается, да.
Порой разителен контраст между тем, как называют ребёнка разные члены семьи. «Отцовское отродье» от матери и тёплое «сына» от оца — нетрудно догадаться, что отношения между родителями не самые благополучные. Или Лапугшка из уст одной бабушки и отстранённое Ирина от второй: тут уже почти Монтекки и Капульетти и, как следствие, расщепление внутри девочки на хорошую и плохую. Что ж, потом его придётся сшивать на психтотерапии.
Вот такие у меня набрались наблюдения, и я буду рада, если вы продолжите делиться со мной историями вокруг имён и прозвищ. Эта тема вызывает много любопытства — буду накапливать материал дальше. | 0 |
| 11 | Некоторое время назад я просила подписчиков в параллельных соцсетях рассказать, как их называли в семье. И вот я дозрела, наконец, поделиться некоторыми соображениями про имена и прозвища. Будет довольно непричёсанно, но сейчас я исповедую принцип «лучше как-то, чем никак» — иначе совсем перестану писать.
По моим ощущениям, официальное имя даётся одновременно и для расширенной семьи, включая тех, кого уже нет в живых, и для большого социума. Такие вот два адресата. И потому ребёнок ещё не родился, а родители уже прикидывают, хорошо ли будет звучать Алла Валерьевна — не слишком ли много «л»?. Там до «Валерьевны» ещё как до неба, но вопрос имени решается с замахом на будущее. Дело-то серьёзное.
В другой семье муж говорит забеременешей жене: «У нас всех первых мальчиков называют Алексеями. Так что, если родится мальчик, он тоже будет Алексей». И тут сразу много смыслов. Наши традиции важнее, это раз. Мальчик через имя вписывается в наш род, это два. И сына своего он тоже должен будет назвать правильно, это три. Опять же, дитё ещё не пришло на свет, но вокруг него уже сплелась целая история, и если когда-то очередной Алексей решит назвать своего первенца иначе, это будет мощное послание предкам — я ломаю правила игры, нравится вам это или нет.
Дочь названа в честь ныне здравствующей и очень грандиозной бабушки: тут сразу и подношение на её алтарь, и послание девочке — соответствуй! Ещё больше требования соответствовать ляжет на плечи мальчика, названного в честь прадеда-героя. А если этот прадед понёс мучительную смерть, возникает двойное послание — и будь таким, как он, и не будь (с чем, как вы догадываетесь, ребёнку обойтись непросто).
А вот непривычное имя, условная Иоланта на фоне соседских Насть и Даш: тут мне слышится или вызов, или своего рода напутствие — «пусть твоя жизнь течёт иначе, чему у нас». Ситуационное имя типа Владилен тоже сродни оберегу, попытка получить благословение у фигур власти и вместе с этим — спокойную жизнь. Оберегом будет и самое распространённое имя вроде Саши или Маши: если ребёнка не выделять среди прочих, глядишь, беды обойдут его стороной, да и соседи криво не посмотрят.
Выбор имени можно делегировать старшему поколению, и иногда это способ заодно перепоручить им и родительскую роль — вроде того что «вы главные, вы сумеете правильно воспитать, а мы отойдём на второй план». Так тоже бывает.
Другая история: родитель настаивает на определённом имени — мол, такое красивое!, но утаивает, что за ним прячется история первой любви или несостоявшегося романа. И уж как аукнется в жизни подрастающего человека эта лукавая тайна, можно лишь гадать (но аукнется обязятельно). Или так: семья с трудом приходит к согласию, но кто-то из домочадцев, кто идёт регистрировать ребёнка, в последний момент нарекает его по-своему. И вот в свидетельстве о рождении стоит не утверждённый Пётр, а мятежный Елисей, а возмущение этим самоуправством чуть-чуть падает и на невинного младенца. Упс.
В целом, абсолютно каждое имя будет сопряждено со многими подтекстами, а потому лучше бы родителям осознавать их как можно точнее. Ибо то, что хорошо осознано родителями — безопасно для детской психики (и это уже не только про имена).
Теперь о прозвищах.
Самое цепляющее для меня в них то, что они больше про нуклеарную семью — ведь предполагается, что прозвища за пределы дома далеко не уходят. В них отражены вайбы и отношения между домочадцами, любовь и нелюбовь, тени и тайны.
Вот безобидные уменьшительные форм официального имени: Катюхастик, Юльчик, Ванютка. Как правило, они используются, пока родители довольны поведением их чада. Но стоит маме рассердиться, как Ванютка превращается в солидного Ивана, а Аннушка — в Анну. Я вижу в этом намерение мгновенно «вырастить» ребёнка, сделать его более взрослым, а значит — и более виноватым. Если Анечка маленькая, и ей нужно рано в кроватку, то Анна, которая уже почти большая, обязана убираться в комнате и вообще «понимать». Такая вот забавная двойственность. | 0 |
| 12 | Трагично, нелепо, страшновато и печально. | 0 |
| 13 | Пост, скорее, для коллег — будет триггерно и непонятно.
Кажется, я уже рассказывала о своей практике на телефоне доверия и о том, как нарвалась на специфического клиента. Сейчас я расскажу ещё раз в надежде, что кто-то забыл напрочь, а кто-то и вовсе не читал.
Так вот, когда я на заре психфака пошла отрабатывать свои часы, руководитель практики поведал нам, что на московские телефоны доверия регулярно звонит перверт. И я тогда запомнила это слово — именно «перверт», а не «психотик» или «человек с расстройством личности», и сделала внутри себя заметку, что надо бы разобраться, кто это и чем он отличается от прочих.
Он и правда вскорости позвонил, а принимать звонок выпало мне. Разговаривал он довольно холодно — точно не из аффекта — и явно по привычному скрипту. Начал с утверждения, что он нарвался на очередного непрофессионала, который ему ничем, конечно же, не поможет, поскольку я ничтожество и пустое место. Следом спросил, не думала ли я, что ему будет несложно меня найти. Ведь было бы правильно наказать меня за мою никчемность, пояснил он, и уточнил, не страшно ли мне однажды столкнуться с ним по дороге домой.
Это всё, что я запомнила, а на чём разговор завершился (сотрудники телефона не должны класть трубку первыми) — не помню, хоть убейте. У меня тут же включилась травматическая диссоциация, из-за которой всё происходящее разворачивалось не здесь и нп со мной. Сейчас-то мне ясно, что никому из нас, новобранцев, разговаривать с этим человеком в принципе не следовало, но — как-то так.
В общем, опыт скверный.
Наверное, именно по этой причине у меня до этого самого загадочного «перверта» много лет не доходили руки. Но пробил час, и в моей жизни случился Ракамье со своим чудесными формулировками, коими я и хочу поделиться в своей вольной интерпретации.
Итак, говорит Ракамье, вот психотик. Психотик стоит на обломках реальности и разрушенного Я. Всё хаос, всё прах. У психотика не существует ни внутреннего конфликта (это удел невротиков, а когда всё разрушено— конфликтовать уже нечему), ни возможности символизировать свой опыт (облекать чувства и состояния в слова), ни Другого. И поэтому, даже если подойти к психотику совсем близко, взаимодействия не случится: вас для него просто нет.
А вот, говорит Ракамье, перверт. У перверта реальность присутствует. Она ценна тем, что в ней имеются Другие, которых можно использовать как флэшки — то есть, закачивать в их внутреннее пространство свой конфликт. Если у психотика конфликта нет. потому что его личность распалась, у перверта нет конфликта, поскольку конфликт он разыгрывает вовне, за пределами своей психики. Реальность для перверта — пространство активных и деструктивных преобразований: он мастерски создаёт парадоксальные коммуникации и провоцирует людей на нужные ему чувства и поступки. И да, сам он тоже не способен к символизации, но он реализует её через других людей, делая их персонажами своего спектакля. Иными словами, он не символизирует, но злоупотребляет символизацией.
И теперь я слышу тот разговор — точнее, монолог — иначе.
— Мне опять отвечает человек, который вообще не может помочь (это удивительное «прозрение» — помочь звонящему и правда невозможно; он это одновременно и осознаёт, и не осознаёт).
— Вы никто, ничтожество, пустое место (человек избавялется от внутреннего конфликта, «вкладывая» в меня ту свою часть, которую он не в силах признать и вынести).
— Никогда не думали, что вас легко найти? Вы должны быть наказаны за свою никчемность (попытка расштать моё состояние, заставить меня почувствовать свою растерянность и обескураженность).
— Не страшно ли вам будет однажды встретить меня у своего дома? (проверка — удалось ли ему заставить меня почувствовать нужные ему эмоции).
Вот такой удивительный по своей «плотности» пример перверзной манипуляции, которая, с одной стороны, осуществляется на холодную голову, а с другой — не распознаётся, да и не может быть распознана самим её автором как манипуляция. Будучи заложником своего состояния, он делает то единственное, что может, а других способов взаимодействовать с миром у него нет. | 0 |
