Выхода нет? А если найду?|Алёна Акулова

#поддерживающие_послания

В длительных и постоянных отношениях сексуальное влечение переживает колебания. Очень редко оно умирает навсегда. Чаще оно живёт волнами. Близкий человек может стать настолько знакомым, что психика перестаёт ощущать в нём новизну, напряжение возбуждения, влечение — из которых часто рождается сильное желание. Проходит время, и между людьми снова появляется волна влечения, ощущение, что хорошо знакомый человек стал каким‑то новым; словно появляется воздух, энергия жизни, интерес и желание завладеть. Вдох и выдох есть в любой живой сфере жизни, также это существует и в сексуальной жизни пары, которая долго живёт вместе. Это нормально, так бывает. И часто супругов или партнёров друг с другом удерживает что‑то большее, чем секс: ценность друг друга, привязанность, нежность, важность. Если это есть, то, опираясь на это, можно восстанавливать и чинить драйв сексуальных отношений. Нередко это делается в парной консультации у психотерапевта или сексолога. Иногда достаточно двух—трёх консультаций про интимную жизнь. Иногда нужно больше. Но вот тут важен как раз один главный шаг: признать, что мы как пара хотим это менять. И флирт, и игривость, и огонёк в глазах — всё это можно вернуть, было бы желание с обеих сторон. #записки_психолога

#поддерживающие_послания

Чем дольше в профессии, тем больше я думаю о том, что мы все в той или иной степени «не‑норма». Потому что все мы разные — природа тем самым сохраняет вид, поддерживая разнообразие: кто‑то высокочувствительный, кто‑то, наоборот, толстокожий. Кто‑то технарь, кто‑то гуманитарий. У кого‑то есть привычки, которые других раздражают, а у кого‑то — уникальные предпочтения. Тут ведь вопрос всего лишь в том: мешают ли индивидуальные черты человеку жить, осложняют ли устойчиво его жизнь или жизнь его близких? Если нет, если человек адаптивен — это условная норма с разнообразными вариациями. И тогда логично будет искать не того человека, кто «самый нормальный и самый здоровый» — это не гарантирует вам счастье в личной жизни, потому что вы можете не совпасть. 😉 Логичнее искать того человека, чьи «тараканы» и угловатости личности вам не очень осложняют жизнь и не сильно мешают, и чьи интересы чем‑то привлекательны для вас. #размышлизмы

#поддерживающие_послания

Кто‑то зубами, руками и ногами будет стойко держаться за свой образ жертвы. Ибо только это даёт внутри право «мочить» и «пиздить» других, которые «плохие». А если отказаться от роли жертвы, то кого тогда пиздить? Останется только себя? Но это неприменимо, потому что как тогда доказать себе и другим, что «я хороший»? #записки_психолога

#поддерживающие_послания

А ещё я думаю о том, что когда в своей жизни мы находим что‑то творческое, вдохновляющее или просто созидательное — то, что для нас важно, — жить становится значительно легче. Потому что эта важная созидательная идея или дело даёт много энергии, помогает двигаться вперёд даже тогда, когда дела идут на спад, наполняет смыслом нашу жизнь и помогает справляться с хаосом. Так что я всем желаю найти такое дело или такую идею. Главное — проверять экологию процесса. Потому что если смысл будет разрушительным для кого‑то, то рано или поздно этот процесс разрушит и вас: изнутри или снаружи. Так что лучше не надо. Хорошего вам настроения! #размышлизмы

#поддерживающие_послания

МНОГОГРАННЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ НЕЙРООТЛИЧИЙ, или снова про путаницу диагнозов. Есть состояния, которые психиатрия долго пыталась разложить по отдельным изолированным «коробкам»: вот тут депрессия, а это шизофрения, вот эта тревога, а это аутизм, вот такие проявления СДВГ, а это травма. Но человеческая психика не устроена как набор отдельных секций. Многие состояния подобны ветвям дерева: переплетаются, накладываются друг на друга или даже перетекают друг в друга, маскируются, меняются со временем. А иногда внешне похожие симптомы могут рождаться из совершенно разных механизмов психики. И в последнее время наука приходит к тому, что есть спектр состояний, а также многомерные пересечения (см. схему). Давайте разбираться! Продолжение Вы можете прочитать в статье на сайте: https://ru.alenaakulova.com/mnogogrannye-proyavleniya-nejrootlichij/ #нейроиные

(Окончание ⬇️) И в этом смысле особенно сложная зона — это комплексный ПТСР. Потому что там могут быть нестабильность self, сильная дисрегуляция, хронический стыд, пустота, вспышки аффекта, диссоциация, проблемы привязанности. И это уже начинает пересекаться по проявлениям и симптоматике с аффективным спектром, с личностными расстройствами, иногда с психотическим спектром. Если очень грубо нарисовать современное представление, то получится скорее так: Нейроразвитийный спектр: РАС ↔ СДВГ ↔ сенсорные/исполнительные особенности. Аффективный спектр: депрессия ↔ БАР ↔ смешанные состояния. Психотический спектр: шизотипия ↔ психоз ↔ шизофрения. Травматический спектр: ПТСР ↔ комплексный ПТСР ↔ диссоциация. И между ними очень много пересечений. Именно поэтому сейчас всё чаще говорят не о жёстких диагнозах‑коробках, а о многомерных спектрах. Что касается аффективных расстройств (см. схему). Аффективные расстройства — это группа состояний, где центрально нарушаются настроение, эмоциональная регуляция, энергетика, мотивация, биологические ритмы, способность переживать удовольствие и вовлечённость. Современная психиатрия всё чаще рассматривает их не как отдельные «коробки», а как спектр. Условно внутри спектра можно увидеть несколько уровней. Лёгкие и субклинические формы: циклотимия, дистимия, сезонные колебания, эмоциональная лабильность, хроническая «фоновая» депрессивность. Депрессивный спектр: большое депрессивное расстройство, рецидивирующая депрессия, атипичная депрессия, меланхолическая депрессия, тревожно‑депрессивные состояния, психотическая депрессия. Биполярный спектр: БАР II, гипомания, БАР I, смешанные состояния, быстрые циклы, маниакальные эпизоды с психозом. На стыке с психотическим спектром: шизоаффективное расстройство, психотическая депрессия, мания с психотическими симптомами. Почему сейчас говорят именно о спектре? У многих людей симптомы смешиваются, состояние может меняться со временем, тревога, депрессия, гипомания и психотические симптомы могут переходить друг в друга, есть общие генетические и нейробиологические механизмы. Например, у человека годами может быть «только депрессия», а потом проявляется гипомания, и диагноз смещается в биполярный спектр. Или тяжёлая депрессия может сопровождаться бредом или галлюцинациями. А смешанные состояния могут выглядеть как тревога + возбуждение + суицидальность + бессонница одновременно. Особенно важна идея континуума для дифференциальной диагностики, потому что БАР часто ошибочно диагностируют как «просто депрессию», шизоаффективное расстройство могут путать с шизофренией или БАР, аутизм, СДВГ, травма, диссоциация и личностные расстройства иногда маскируют аффективную патологию или наоборот. Спасибо, что прочли до конца! Поделитесь публикацией со ссылкой на автора, если считаете, что это полезно. И здоровья всем‑всем! #нейроиные

(Продолжение ⬇️) Если очень упрощённо расположить их относительно этой схемы: Аутизм находится ближе к нейроразвитию и частично к шизоидно‑шизотипическому полю. СДВГ — ближе к нейроразвитию и частично к биполярному спектру по внешним проявлениям. ПТСР — отдельный травматический спектр, который может внешне имитировать и аффективные, и психотические расстройства. А теперь давайте разберём подробнее. АУТИЗМ (РАС) находится вне этой схемы (см. иллюстрацию), потому что это нейроразвивательное состояние, особенности обработки информации, сенсорики, социального восприятия, регуляции, развития самосознания и коммуникации. Но исторически аутизм долго путали с шизофренией, шизоидностью, шизотипией, потому что были пересекающиеся симптомы: уход в себя, необычная коммуникация, сенсорная перегрузка, плоский аффект, трудности взаимности, особое мышление — особенно у взрослых. Сегодня многие исследователи считают, что РАС находится ближе к шизотипическому/шизоидному полю по некоторым внешним проявлениям, но принципиально отличается по механизму. Поэтому эти состояния иногда путают по схожим проявлениям: 🔅 социальная отстранённость, 🔅 особенности аффекта, 🔅 необычная речь, 🔅 сенсорные особенности, 🔅 узкие интересы, 🔅 трудности считывания социальных сигналов, 🔅 перегрузка может выглядеть как психоз или кататония. Но при аутизме ключевое: это обычно не распад личности и не бредовая продукция, а особенности развития нервной системы и обработки информации. При этом у аутичных людей очень высок риск депрессии, тревожных расстройств, выгорания, суицидальности, иногда психотических эпизодов на фоне перегрузки. Поэтому клинически аутизм может «накладываться» на этот спектр. А сопутствующие состояния могут корректироваться медикаментозной терапией, что существенно облегчает качество жизни. СДВГ также является нейроразвивательным состоянием. В схеме аффективных расстройств напрямую не находится, но пересекается с аффективным спектром через эмоциональную дисрегуляцию, импульсивность, нестабильность мотивации, проблемы с дофаминовой системой. Иногда СДВГ ошибочно принимают за БАР II, циклотимию, тревожно‑депрессивное расстройство. Потому что могут быть скачки энергии, гиперфокус, бессонница, эмоциональная реактивность, ощущение «хаоса», резкие смены состояния. Однако при СДВГ обычно нет классической мании, эндогенных фаз, тяжёлого нарушения тестирования реальности. И ключевое — при СДВГ это обычно хронический паттерн с детства, а не фазовые эпизоды, как при БАР. Однако СДВГ и БАР могут сосуществовать, стимуляторы иногда могут провоцировать манию у уязвимых людей, хроническая дисрегуляция при СДВГ может приводить к вторичной депрессии. И эти симптомы также облегчаются медикаментозной терапией. ПТСР уже находится гораздо ближе к аффективному спектру, особенно комплексный ПТСР, потому что в нём часто присутствуют депрессия, тревога, диссоциация, эмоциональная нестабильность, вспышки агрессии, онемение, гипервозбуждение, нарушения сна, потеря чувства себя. И поэтому тяжёлый ПТСР иногда может выглядеть как БАР, пограничное расстройство, психотическое состояние или негативная симптоматика шизофрении. Особенно это искажение становится явным при флэшбэках, диссоциации, хроническом насилии, длительной травматизации в детстве. Потому что тяжёлая травма влияет на работу и состояние нервной системы, восприятие реальности, состояние эмоциональной сферы, память, телесные ощущения, а также ощущение себя самого. И тогда флэшбэки могут выглядеть как психотические переживания, гипервозбуждение — как мания, эмоциональное онемение — как депрессия, травматическая диссоциация — как психотический распад. Окончание в следующей публикации. #нейроиные

МНОГОГРАННЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ НЕЙРООТЛИЧИЙ, или снова про путаницу диагнозов. Есть состояния, которые психиатрия долго пыталась разложить по отдельным изолированным «коробкам»: вот тут депрессия, а это шизофрения, вот эта тревога, а это аутизм, вот такие проявления СДВГ, а это травма. Но человеческая психика не устроена как набор отдельных секций. Многие состояния подобны ветвям дерева: переплетаются, накладываются друг на друга или даже перетекают друг в друга, маскируются, меняются со временем. А иногда внешне похожие симптомы могут рождаться из совершенно разных механизмов психики. И в последнее время наука приходит к тому, что есть спектр состояний, а также многомерные пересечения (см. схему). Давайте разбираться! Например, аутичного человека могут воспринимать как «шизоидного», потому что ему тяжело выдерживать перегрузку контактом, сложно быстро считывать социальные сигналы или он выглядит эмоционально отстранённым. Человека с СДВГ могут годами лечить от «биполярного расстройства», потому что окружающие видят эмоциональные качели, импульсивность, проблемы со сном, хаотичность, всплески энергии и резкие провалы. А тяжёлый ПТСР иногда настолько разрушает чувство безопасности, связь с собой и эмоциональную регуляцию, что внешне это может напоминать и депрессию, и пограничное расстройство, и даже психотические состояния. И гораздо важнее перестать смотреть только на название диагноза, потому что любой человек — больше, чем диагноз. А один и тот же симптом может означать совершенно разное. Человек может избегать контакта: 🔆 из‑за аутистической перегрузки, 🔆 из‑за травмы, 🔆 из‑за депрессии, 🔆 из‑за диссоциации, 🔆 из‑за психотического опыта, 🔆 из‑за хронического стыда, 🔆 или потому что его нервная система много лет живёт в режиме жёсткого выживания. Снаружи может выглядеть, что это одно и то же, хотя внутренние процессы абсолютно разные. Современная психиатрия и психотерапия всё чаще начинают смотреть не только на диагнозы, а на спектры и пересечения (см. схему). Стоит обращать внимание на: ♻️ регуляцию нервной системы, ♻️ сенсорную чувствительность, ♻️ способность выдерживать контакт, ♻️ устойчивость чувства себя, ♻️ особенности эмоциональной обработки, ♻️ уровень перегрузки, ♻️ способность восстанавливаться после стресса, ♻️ гибкость психики, ♻️ степень истощения. И это сильно меняет взгляд на человека и его состояние. Потому что иногда то, что выглядело как «ленивый», оказывается нервной системой в глубоком хроническом истощении. То, что считали «холодностью», — сенсорной перегрузкой. Когда выглядит, что человек «не хочет общаться», на самом деле может оказаться хроническим опытом небезопасности. А за «эмоциональной нестабильностью» может стоять не «плохой характер», а годы жизни в постоянном внутреннем напряжении и эмоциональном выгорании. При этом очень важно понимать: аутизм, СДВГ и ПТСР — это разные состояния, с различной природой и различными механизмами психики. Но они действительно могут пересекаться, усиливать или маскировать друг друга и создавать очень сложную клиническую картину, где человек годами не понимает, что именно с ним происходит. Порой и врачам очень сложно разобраться, с чем они имеют дело. Именно поэтому сегодня всё больше специалистов отходят от идеи «найти один правильный диагноз» и начинают смотреть на человека объёмно: как именно устроена его нервная система, его опыт, его чувствительность, его способы выживания и восстановления. Но важно понимать, что ни аутизм, ни СДВГ, ни ПТСР напрямую не входят в аффективный спектр на этой схеме. Это разные диагностические группы. Но они могут пересекаться с аффективными и психотическими состояниями (см. схему). Продолжение в следующей публикации. #нейроиные

#поддерживающие_послания

Психотерапия — это не услуга в общепринятом смысле. Услуга подразумевает, что кто-то произведёт над неким объектом какие-то действия с ожидаемым результатом. Тогда как психотерапия — это выстраивание особого рода отношений между клиентом и терапевтом, которые оказываются целительными. Здесь требуется вложение сил с обеих сторон. И если у клиента недостаточно мотивации для того, чтобы эту часть работы делать со своей стороны, психотерапевт имеет право отказаться работать дальше. Почему это важно? Потому что, если психотерапевт позволит клиенту низвести себя до уровня эмоционального обслуживания, он перестаёт быть человеком, перестаёт быть личностью, а превращается в функцию и объект. Тогда контакт теряет терапевтическое влияние и начинает поддерживать в клиенте нездоровые способы коммуникации. Что, в общем-то, обнуляет цель терапии. Именно поэтому психотерапевт должен и обязан держать свои личные границы. Заботиться в терапии не только о клиенте, но и о себе — в равной степени, тем самым сообщая клиенту о наличии здоровых границ, с которыми клиент сталкивается. Это может в моменте фрустрировать клиента, злить его или даже обижать, но при этом давать сигнал: «Да, у меня есть границы, я забочусь о себе, одновременно я вижу тебя, замечаю твои потребности, остаюсь эмпатичным, и мы можем быть вместе». Это ключевая часть работы. И если, несмотря на испытываемую в моменте фрустрацию («психотерапевт не идеален и не соответствует моим ожиданиям идеального родителя»), клиент может замечать, видеть в терапевте человеческие черты, принимать эту ограниченность и оставаться в контакте, психотерапия очень хорошо продвигается вперёд. А когда в терапии нет здоровых границ, все остальные действия терапевта, даже если они выглядят теоретически правильными, теряют своё терапевтическое влияние. Это важно запомнить. Например, если терапевт становится в созависимую позицию по отношению к клиенту, его поддержка может разрушать жизнь клиента. Точно так же, если психотерапевт будет давить своим авторитетом и навязывать клиенту своё видение жизни, какие бы после этого мощные интервенции ни происходили, они, скорее, нанесут вред, чем пользу. А если клиент действительно мотивирован учиться выстраивать здоровую коммуникацию, то вот такие очень чёткие и ясные границы: «Я забочусь о тебе, и я забочусь также о себе, мы в этом смысле в равной позиции» — помогают клиенту выстраивать отношения абсолютно иного качества уже в его собственной жизни. А также интуитивно, бессознательно, уже из этого опыта находить в своём окружении людей, способных на здоровые, ясные и бережные отношения. #записки_психолога

#поддерживающие_послания

Напоминаю, через 2 часа

«Сон с преследованиями всегда означает: это хочет проявиться, это хочет слиться с вами. Если во сне вас преследует разъярённый бык, лев, волк, знайте: какой-то аспект личности хочет приблизиться к вам. Вы хотели бы отмежеваться от него, вы считаете его чем-то чуждым — но в результате он лишь становится всё более опасным. И его стремление соединиться с вами растёт. Лучшая позиция в такой ситуации: "Что ж, пойди и съешь меня!" При работе с такими снами следует убедить человека ни в коем случае не сопротивляться, не убегать от преследователя. Иное в нас превратилось в хищника, потому что мы сами отвергли его. Как только мы примем его существование, оно станет чем-то ещё. "Вот, значит, чем был пудель начинён!" Это оказался дьявол, Мефистофель. До этого момента Фауст был отделён от него и не осознавал эту свою часть. Он уже склонялся к самоубийству, настолько невыносима была для него такая ситуация. Фауст должен был встретиться со своей тенью, повернуться и посмотреть на самого себя с другой стороны.» Карл Густав Юнг #цитата

#поддерживающие_послания

«Серая тема», о которой мало говорят: жизнь рядом с человеком с ментальными расстройствами. Это порою страшно, тяжело, очень бессильно и злобно, и почти всегда там много вины и ощущения «я мало делаю». А между тем это очень высокая нагрузка: организовывать свою жизнь и жизнь другого человека, чья психика распадается или же функционирует так, что создаёт постоянный стресс для близких. Даже когда внешне всё кажется стабильным и спокойным, эта жизнь проходит в постоянном ожидании катастрофы — внутри всё время идёт непрерывное сканирование: в каком он сегодня состоянии, что сейчас может случиться, не станет ли хуже, выдержу ли я очередной срыв, обвинение, молчание, исчезновение, агрессию, хаос, зависимость, провал в депрессию или очередной виток нестабильности. И от внимания совершенно ускользает то, чтобы хотя бы признать собственную усталость. Потому что тут же включается моральное давление: «я обязан(а) понимать», «важно поддерживать», «он же болеет», «нельзя бросать человека в таком состоянии». И тогда самое страшное, что человек, от которого зависит жизнь другого с ментальными расстройствами, начинает отказываться от самого себя. Свои границы, свои «хочу», свою злость, потребности, ограничения, право на бессилие — отменяются. Это очень страшно, потому что тем самым человек превращается в функцию. И самое сложное в такой работе — помочь этому человеку вернуть себе право на собственную жизнь, на то, чтобы чувствовать себя живым, на право хотеть чего-то иного, чем хочет близкий, вернуть себе право на своё время, автономию, на свои собственные радости и личные границы. Потому что чем больше стирается «я» и превращается в «мы», тем выше риск травматизации и разрушения болезнью всей семейной системы. В профессиональной литературе описывается феномен «психического заражения», когда близкий человек проявляет симптоматику какого-то психического расстройства, находясь рядом с ментально больным человеком. И если рядом с тяжёлым психическим состоянием жить долго, психика другого человека тоже начинает перестраиваться под эту реальность. Это не значит, что он тоже заболевает. Такое может происходить почти незаметно и постепенно. Сначала человек становится более тревожным. Потом начинает постоянно контролировать пространство, эмоциональный фон, слова, интонации. Дальше появляются хроническое напряжение, проблемы со сном, эмоциональное истощение, ощущение потери себя, дереализация, депрессивные симптомы, вспышки раздражения или даже телесные реакции, которых раньше не было. Иногда близкие начинают буквально жить внутри чужой психической организации: - Подстраиваться под бред. - Сомневаться в собственной адекватности. - Терять способность опираться на своё восприятие. - Ходить по дому «на цыпочках». - Пытаться бесконечно предотвращать кризисы. - Или годами находиться в эмоциональном хаосе, где невозможно расслабиться ни телом, ни душой. Особенно тяжело, когда у человека рядом нестабильность сочетается с агрессией, зависимостью, тяжёлыми расстройствами личности, психозами или постоянными эмоциональными качелями. И одна из самых болезненных граней в том, что близкие часто не получают права на собственную травму. Кто-то более тревожный может заподозрить у себя самого психиатрический диагноз — настолько сильно он сливается с реальностью больного человека. Когда близким рядом с психически больным человеком тяжело — это не делает их плохими. Не делает их жестокими, если они устают и признают своё бессилие. Не делает их предателями, если в какой-то момент они начинают думать не только о спасении другого человека, но и о собственном выживании. Более того, очень часто жизнь психически порушенного человека зависит от сохранности того, кто рядом. И тогда самым разумным будет в первую очередь заботиться о себе, своём здоровье, своей усталости и наполненности энергией, о том, чтобы жизнь не крутилась только вокруг болезни. Потому что, только сохранив себя, можно продолжать поддерживать больного близкого человека. #записки_психолога