Клюква в сакуре

Может показаться, что решение довольно спорное: имена практически всех героев изменены до неузнаваемости, что часто воспринимается фанатами как самое страшное переводческое faux pas. Особенно учитывая японскую любовь к транслитерации мыслимого и немыслимого. Однако транслитерация имен катаканой украла бы у нарратива флёр китайской древности. Это хорошо заметно в случае с именем главного героя: имя 羿 явно отсылает мифическому китайскому герою Хоу И, который известен в Японии именно как «Гэй», а не как «И». При прямой транслитерации «И» пропала бы отсылка, а вместе с ней ослабла бы «древнекитайская» стилистика истории. Немного напоминает мне «парадокс Ривая Аккермана», о котором я писала летом: выбор более дословного, фонетически «верного» перевода сделал бы идею авторов менее понятной, менее впечатляющей и менее красивой. Кстати, интересно, что Nine Sols одна из немногих неяпонских игр на моей памяти, где используется фуригана. Очень хотелось бы узнать, на каком уровне было принято решение имплементировать фуригану, и приходило ли в голову локализаторам использовать смысловое чтение гикун, чтобы иероглифом бы писалось 羿 («Гэй»), а фуриганой イー («И»)? Я не думаю, что это был бы хороший вариант: команда локализации однозначно приняла самое верное решение. Но интересно, обсуждалась ли в принципе такая мысль.

Бесконечно наслаждаюсь этой безумной особенностью японского проходя Nine Sols — инди-игру тайваньского разработчика Red Candle Games. Мир Nine Sols совершенно уникальный: кровавый киберпанк, созданный на базе даосского мистицизма, и насыщенный эстетикой традиционной китайской культуры — разработчики называют жанр «даопанк*». Главного героя игры зовут 羿 — Yi. Переводчики могли бы транслитерировать чтение на японский и написать имя каной イー («И»), но вместо этого они взяли то самое «китайское» чтение иероглифа 羿, в результате главного героя зовут Gei. Человеческого мальчика, который подружился с героем, зовут Shuanshuan, но иероглифы 軒軒 диктуют японское прочтение Kenken. Младшую сестру героя 恒 в китайском и английском зовут Heng, а в японском — Kou. Его старому другу 夸伏 повезло больше всех остальных персонажей: японское Kofu довольно близко к китайскому Kuafu. *люди, которые в русском тексте пишут «таопанк», не наследуют Царства Божия.

Это искажение вызвано единством иероглифической письменности при различной фонетике. Многие думают, что японский и китайский родственные языки, однако это не так. Единственное, что их объединяет — иероглифическая система письма, которую японцы позаимствовали у китайской аристократии. Японское слово 漢字 («иероглиф») буквально означает «ханьские знаки». И вместе с письменностью японцы переняли фонетическое прочтение иероглифов, которое добавилось вторым слоем лексики поверх существующих японских слов. И теперь каждый японист вынужден заучивать по 100500 звучаний каждого символа, потому что у него есть «китайское» и «японское» прочтение. Например, 竹 (zhú: «бамбук», на китайском звучит ближе всего к русскому «чжу») в японском имеет два способа прочтения: «японское» take и «китайское» chiku. 春 (chūn: «весна», звучит ближе всего к «чунь») — «японское» haru и «китайское» shun. Японские «китайские» чтения иероглифов chiku и shun — это попытка передать фонетику китайских слов «zhú» и «chūn». Даже на этом простом примере видно, что японское «китайское» и тру китайское чтения похожи, но не одинаковые. В результате, когда японский язык сталкивается с иероглифическими неяпонскими именами, в ход идут искаженные «китайские» прочтения, и легким движением руки Дэн Сяопин превращается в Тоу Сёухэя.

Каждый начинающий японист проходит через пять стадий принятия, когда впервые видит в советском учебнике имена 金日成 (Kin Nissei) или 毛沢東 (Mou Takutou) и внезапно узнает, что именно так в Японии произносятся имена «Ким Ир Сен» и «Мао Цзэдун». [на картинке изображен бака-гайдзин, которому на контрольной по политическому переводу на третьем курсе досталась статья про конфликт Северной и Южной Кореи]

И, конечно же, неповторимая «Эрико руки-вентиляторы»!

«Не смогла сфоткать петуха без бликов»

«В XIX веке японцы еще не умели изображать животных»

«Маска деда из Sekiro: Shadows Die Twice»

«Мужик пиздится с охреневающей цаплей»

Всё забываю показать фотографии с выставки гравюр Тоёхара Тиканобу «Красавицы и воины. Тиканобу» в музее Востока, на которую успела попасть в последние дни работы. Выставка ожидаемо была формата «я его слепила из того, что было», но было много симпатичного. Например, эта толстенькая цикада.

А вибраторы Zen с характерными бороздками — оммаж на каменные сады — называются в честь чаев. Потому что какой дзэн без чайной церемонии? Зеленый — матча. Розовый — китайский цветущий чай с сухими цветами. А желтый — корейский «чай» юджа из горького цитруса юдзу. Что мне еще всегда нравилось в iroha: кроме нереальной эстетичности, с появления в 2013 году этот бренд делает игрушки исключительно для женщин и с упором на релаксацию и самопознание, а не секс с партнером. Они называют свои продукты Femcare и предлагает именно для самостоятельного использования. Слоган きもちよさを、自分らしく можно очень дословно перевести «Удовольствие, свойственное мне». Учитывая, насколько индустрия секс-продуктов гетеронормативно-андроцентричная, радостно видеть как iroha уже больше десяти лет успешно работает совершенно иначе. На этом экскурс в мир японских секс-игрушек закончен! Всем чая в этом чате 🍵 (Хотя я как-нибудь принесу сюда средневековые гравюры с дилдаками и свиток с Буддой, изображенным в виде члена. Японцы страшные люди!)

Разные названия дизайна Temari это то, о чем я пока не говорила: iroha с вниманием относится не только к дизайну моделей, но и к названиям моделей в серии. Для внешних рынков компания упрощает японские названия моделей, поэтому, например Ringotori (яблочная птичка) на западе продается как просто Tori (птичка), а Hanamidori (цветочная зелень) просто Midori (зеленый). Но если покопаться на японском сайте, то выясняется, что у всех линеек уникальные названия для цветов, тесно связанные с тематикой модели. Например, хотя казалось бы, что модели Koharu (слева) и Rin+ (справа) практически одинакового нежно-розового цвета, они называются по-разному. Серия Koharu визуально напоминает нераспустившийся цветок, поэтому розовая модель называется «алый бутон». А розовая модель Rin+ — «персиковый коралл».

Игрушки модели Temari буквально названы в честь вышитых шариков тэмари. В этой серии три модели — kaze (ветер), hana (цветок), mizu (вода). На ветреном тэмари изображены маленькие вертушки, на цветочном — лепестки, на водяном — стилизованные волны.

Вибраторы Sakura и Yuki, как легко догадаться, обыгрывают лепесток сакуры, который традиционно изображается с раздвоенным кончиком, и снеговика — в Японии они обычно собираются из двух, а не трех шаров.

А вот модели Fit, про которые я писала: «растущий месяц» (желтая) и «луна, отражённая в воде» (голубая). Думаю, идея вполне понятна: гладкий желтый вибратор с легким изгибом напоминает тонкий серп луны, только начинающей расти, а голубой ребристый похож на его слегка искаженное отражение в подернутом рябью пруду — классический буддистский образ, широко распространившийся в японской культуре.

Подумала, что рассказать про прелесть секс-игрушек iroha рассказала, а показать совсем забыла! Так что сегодня объявляю вечер 18+, детей прошу отвернуться, а со взрослыми посмотрим то, как изящно эти игрушки обыгрывают знакомые всем японцам мотивы (на этот раз с фотопруфами!) Например, модели Rin и Rin+ своей формой очевидно отсылают к традиционным куклам кокэси.

Поздравляю тридцать семь месье, знающих толк! Вы совершенно правы, на фотографии секс-игрушки бренда iroha 🌚 Но если вы среди большинства, проголосовавшего за сладости вагаси, не расстраивайтесь, ведь вы тоже были довольно близки к истине: эти игрушки специально сделаны в виде традиционного десерта к чаю. Просто сравните модель PLUM (слива) на фотографии с реальными вагаси в форме цветка сливы! В этом особенность iroha: практически все невероятно эстетичные игрушки бренда стилистически отсылают к разным традиционным японским предметам или образам. Как вам идея вибратора в виде лепестка сакуры или вышитого мячика тэмари? Или два варианта "лунной" модели FIT — гладкий "растущий месяц" и ребристый "луна, отражённая в воде"?

Тема следующего поста.

Эта очевидная ошибка ощущается как маленький симптом большого синдрома: в среде отаку зачастую считается, что главная (а иногда единственная) ценность перевода в его дословном соответствии японскому тексту. Люди требуют от переводчиков манги и аниме сохранять в переводе совершенно ненужные там японские слова, обращения, эмоциональные частицы и местоимения, а иногда и целые конструкции и предложения. Я как-то видела претензию к переводу эмоционального восклицания やれやれ [ярэ-ярэ], передающего разочарование говорящего: фанаты считали, что «Oh, well…» звучит слишком АмЕрИкАнИзИрОвАнНо и правильно будет «перевести» эту фразу на английский транслитераций — скромно оставив в английском тексте «yare-yare». И казалось бы, ну Ривай и Ривай, имя и имя, в чем проблема, зачем душнить? Ведь японцы действительно произносят это имя именно в таком звучании. Но проблема в авторской задумке: когда Хадзимэ Исаяма создавал персонажа, в его голове Леви Аккермана не звали выдуманным именем «Ривай». Его звали библейским именем «Леви» в японской транслитерации. И это было осознанное авторское решение: назвать героя своей «европейской» истории именем, которое вместе с фамилией «Аккерман» совершенно однозначно считывается как еврейское. Вариант «Ривай» размывает авторскую задумку и делает ее менее понятной для читателя, а значит — хуже передает историю. В этом и заключается «парадокс Ривая Аккермана»: чем дословнее делается перевод, тем он дальше он оказывается от авторской задумки. И в этом размытии авторского видения и кроется главная проблема погони за дословностью, которая стала сверхценностью во многих сообществах любителей японской культуры. Люди не говорят на «японском» или «русском» или «английском» языке. Люди говорят на родном языке и передают мысли и чувства теми инструментами, которые этот родной язык им предоставляет. Роль переводчика в том, чтобы разобрать язык автора, найти эти зашифрованные мысли и чувства, а потом использовать инструменты своего родного языка, которые могут максимально точно передать их читателю. А не в том, чтобы лепить сноски к слову 計画, которое, конечно же, означает «план». Yare-yare.