сегодня константину аркадьевичу райкину 76 лет ♥️ дублирую прошлогодний
текст юрия николаевича бутусова о нем. все также актуально, ничего лучше не читала…
«Слушать его — наслаждение, смотреть его — радостно и интересно.
Мужественный, не останавливающийся ни перед чем ради театра человек. Работающий как каторжный, каждый божий день без остановок и перерывов.
Может ли быть жестоким — да, может.
Может ли быть несправедливым — да, может.
Может ли быть бесконечно добрым — да, любящим и справедливым — да…
Не может быть равнодушным. Никогда. Бесконечно сомневающийся, бесконечно и страшно красиво говорящий о театре, о своих актерах, школе… Я поздравлял его с 70-летием… Прошло 5 лет, бесконечных 5 лет. Оставил бы все слова, что сказал тогда, но прошло 5 тяжелых, страшных лет. За это время выпущен наш с ним 3-й спектакль. Трудный для него и для меня. Но честный и важный, может, как никакой другой… Потом была наша последняя встреча «вживую» у него в кабинете, который и не кабинет вовсе — а такое теплое, уютное место его жизни.
Вся его жизнь как будто на виду и в то же время очень скрыта. Его маршрут очень простой — его можно найти в автомобиле, курсирующим между театром, школой, Полковой (место, где репетируются все спектакли «Сатирикона») и домом, где живет его семья. Он отгорожен от мира плотными шторами и в то же время связан с миром своими чувствами, интуицией, сердцем.
Для меня театр место, где можно спрятаться, место, которое спасает, — смею предположить, для него тоже. Мы пили чай и ели какие-то особенно вкусные конфеты, которые есть только у него. Говорили про катастрофу, про крах жизни и страх. Очень горькая была встреча и теплая. Он остался, чтобы стоять на страже, и стоит, как оловянный солдатик из сказки. Мужественно и благородно. Наивно и бесконечно красиво. У нас говорят «театр-дом»… Сколько споров, оскорблений, унижений и отрицания этого, в общем-то, поэтического, духовного слова. А все так просто и ясно. Вот как у «Сатирикона»: здания нет — а Дом есть. Это как тело — и дух. Это к смыслу слова Дом, Родина, Храм. Это ведь все внутри нас. Как в песне Цоя.
Пять лет назад, поздравляя его, я сказал так: «Если что-то и желать ему сегодня, в этот дурацкий день, то только непокоя, недовольства, злости, стремления все изменить. Хотя он и так это делает и без моих пожеланий. И еще — чтобы наконец закончилась эта чертова стройка и театр мог наконец вернуться в свой дом, в дом его отца… в его дом. Я знаю точно, что ему кроме этого не нужно ни-че-го. Только стоять без пяти семь в кулисах и трястись от страха… А потом перешагнуть черту и стать другим, наверное, самим собой… Будь проклято и благословенно время, сжирающее нас».
Как будто ничего не изменилось с того дня… Так же не идет стройка театра, так же Костя и его прекрасные товарищи выходят на сцену… Но это не так: все стало другим. Вопрос «как остаться собой» обрел свое подлинное значение. И я знаю человека, который знает ответ, хотя никогда не признается в этом…
Сейчас он опять меняется: по-другому репетирует, ищет смыслы, возможность оставаться самим собой в это чертово время. И выбирает сложное и лучшее, красивое и трагичное — Сирано… Это и моя любимая пьеса тоже… Что его держит? У него, конечно, есть свое объяснение. У меня такое: им движет любовь к сцене, буквально к доскам, к поту, которым они пропитаны, к ее запаху, духу и ангелам, которые на ней живут. Это даже можно назвать эгоистичным… Но мне это нравится. Будь здоров, дорогой, бесконечно любимый Константин Аркадьевич…»
❣️