justmythoughts

Как я спасал Европу Поезд Барселона — Мадрид. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что с людьми, которым волею-неволей предстоит провести с вами четыре часа подряд, следует как минимум поздороваться. — Добрый вечер, здрасьте, — говорю. По-испански, естественно, ведь мы в Испании. — Вот дид ю сэй? — раздражённо переспрашивает мадам. По-английски, но с очень уж родной фонетикой и интонацией. Настолько знакомой, что у меня в голове тут же разблокировались воспоминания о громогласной продавщице мясного отдела продовольственного магазина в Хвойнинском районе Новгородской области. — Ола, буэнас тардес, — осторожно повторяю от неожиданности. — Ай донт спик спэниш, — выплёвывает она и утыкается в телефон. Тут и без знания иностранных языков понятно, что здороваться ей неинтересно. Ни на испанском, ни на английском. Я пожимаю плечами и смотрю в окно, демонстрируя своё безразличие. Впереди — четыре часа чтения, музыки и пейзажей. Поезд тронулся. Дамочка сразу же пересела на пустующие места сзади и позвонила подруге. По вагону разлилась чистейшая, родниковая, удалая русская речь. В выражениях она не стеснялась. Смысл был примерно такой: «Галь, прикинь, в поезд сажусь, с чемоданом этим, ну, позади меня три мужика здоровых — и хоть бы кто помог, охренели вконец. Ну ты представляешь, перевелись нормальные мужики, не понимаю. Я говорю им по-английски: вы чё, не видите, что мне тяжело? А они стоят как бараны. Дебилы, чесслово...» Стеллаж для больших чемоданов находился в конце поезда, но даже если бы я там был — навряд ли бы предложил ей свою помощь. Ведь многие местные сочли бы подобное проявлением мачизма, посягательством на права и свободы женщин и чуть ли не домогательством. В Сарагосе к нам подсели люди, и дамочка вынужденно вернулась на своё место, демонстративно игнорируя моё присутствие. Некрасиво. А ещё некрасиво — плохо говорить про испанцев, пользуясь тем, что они не говорят на русском. Ситуация неловкая. Внутри меня заурчал инквизитор. Чего бы такого ей сказать? Поздороваться по-русски? Или, может быть, помочь с чемоданом на выходе и потом попрощаться по-русски? Или не помогать, а просто сказать что-нибудь на прощание? Добавить, что все вопросы — к феминизму? Сказать, что знание или незнание иностранных языков не оправдывает хамство? Открыть сейчас книгу на русском и молча наблюдать, как она борется с неловкостью оставшиеся два часа? Тут меня сморило, мысли стали заплетаться, и я задремал. Дамочка отлучилась в вагон-ресторан и вернулась, когда мы уже подъезжали к Мадриду. Нет, логичнее всего сначала обратиться к ней по-английски — она ведь по-английски от меня открестилась. Предложу ей помочь с чемоданом по-английски, а потом попрощаюсь по-русски. Гениальная подлость, демонстрирующая её неправоту. На выходе, возле стеллажа с чемоданами, строю максимально английскую, как мне представляется, рожу и говорю: — Would you like a hand with your case? Дама впервые за всё время смотрит на меня — глаза нараспашку, улыбается, хмурой мины как не бывало. — О, ес, плиз, сенк ю вери мач. — Not at all, — отвечаю, вытаскиваю её чемодан на платформу — и понимаю, что не готов портить ей настроение. Пусть просто думает, что не все испанские мужики — козлы. Пусть сегодня у неё будет хорошее настроение. Жаль только, что она никогда не узнает, что за спасением всей прогнившей в её глазах западной цивилизации стоит её соотечественник.