Страдающее Средневековье

Привет, на связи Михаил Майзульс! Уже через десять дней в «Страдариуме» стартует мой курс, посвященный мирам «Имени розы». Исторический роман и уж тем более фильм, который по нему снят, — это не диссертация. Он не обязан быть во всем достоверен. Однако литература и кино во многом моделируют наши представления о прошлом, а потому важно задаться вопросом, что в них исторично, что воображено создателями, а что явно противоречит нашим знаниям о тех временах (и это само по себе не криминал!). «Имя розы» Умберто Эко — текст, написанный профессиональным медиевистом и исследователем знаковых систем. Он тщательно выбирал, в какую эпоху и в какой регион Европы поместить свою постмодернистскую историю. В ее центре — убийства в горном аббатстве и, что важнее, споры о бедности Христа и богатстве Церкви, легитимности смеха, пределах свободы и природе авторитета, который всем диктует, что считать истиной. В основе сюжета — череда конфликтов: между папами и францисканцами; умеренными францисканцами-конвентуалами и радикальным крылом спиритуалов; францисканцами, которые остались в целом покорны Церкви, и группами, которые она объявила еретиками (фратичелли — «братцами»). Таков исторический фон, в котором я предлагаю разобраться. При съемках фильма (1986) на сюжет «Имени розы» режиссер Жан-Жак Анно привлек команду консультантов во главе с великим медиевистом Жаком Ле Гоффом. Его младший коллега Мишель Пастуро (сейчас он уже сам весьма пожилой классик), которому поручили вопросы, связанные с костюмами и животными, вспоминал, как долго они выбирали цвет для ряс францисканцев. В XIII-XIV вв. их изготавливали из грубого неокрашенного сукна, и они бывали как серыми, так и коричневыми. В итоге францисканец Вильгельм Баскервильский там одет в светло-серый хабит, а его спутник («доктор Ватсон») Адсон Мелькский — в серый хабит потемнее, хотя по сюжету он послушник-бенедиктинец, и цвет его ордена — черный. А еще Пастуро сетовал на свой идейный просчет: в романе о монастыре, важной хозяйственной единице, конечно, фигурируют свиньи. Но он забыл, что вплоть до XVIII в. эти мясные звери в Европе были волосатыми: черными, коричневыми, полосатыми, пятнистыми, но никак не гладко-розовыми, как их сегодняшние потомки. А потому в последний момент свиней пришлось красить. Гораздо важнее, чем цвета шкур, были споры о бедности (был ли беден Христос, должна ли быть бедной Церковь, где пределы добровольной бедности — в какой момент отказ от обладания и телесная аскеза оборачиваются гордыней?). В фильме эта линия, крайне значимая для романа и реальных внутрицерковных споров тех времен, была почти убрана, чтобы не усложнять детектив. Что поделаешь. Как вы поняли, курс, который стартует в середине июля, не о романе Эко, а о средневековых реалиях и идеях, которые стоят за ним. Приходите — отправимся в XIV век! 🌱 Подписаться на Страдариум Telegram | Рассылка | Ветка