HEVALE

На фоне лайков, петиций и хэштегов проект HEVALE напоминает нам, что солидарность — это не эмпатия с дивана. Это риск. Это выбор. Это, порой, билет в один конец. Добровольцы IRPGF и других интернациональных формирований рассказывают, как их упрекают в «военном туризме». Но многие из них остаются надолго, теряют товарищей, получают ранения. Они не туристы — они участники. Их оружие — не только автоматы, но и камеры, тексты, переводы. Их цель — не бой, а строительство нового общества. Они едут туда, где можно не просто бороться против, но жить за. За горизонтальной политикой. За экономикой без прибыли. За равенством. За свободой без кавычек. Солидарность — это когда ты делаешь шаг, даже если не получишь за него лайк. Когда ты идешь туда, где не ждут, но нуждаются. Когда ты говоришь: «Я с вами» — и это значит не «мысленно», а буквально. Мир слишком долго учился равнодушию. Может, пора — солидарности?

Война и анархизм, на первый взгляд, несовместимы. Анархизм — про разрушение насилия, про антииерархию, про свободу без оружия. Но в Рожаве анархисты воюют. И не из жажды крови — а потому что иначе свободу просто не сохранить. Истории вроде Брейса Белдена — бывшего флориста и вокалиста панк-группы Warkrime — звучат почти как анекдоты. Но за ними — реальность. Белден, ставший известным как Рашид Фуад, уехал из Калифорнии в Сирию, чтобы бороться не просто с ИГИЛ, а с самой системой насилия, порождающей диктатуры и фанатизм. И таких историй — десятки. Анархисты из Германии, Испании, США и России находят в Рожаве не только борьбу, но и надежду: что можно, оказывается, не только против, но и за. Они создают интернациональные батальоны, но также — образовательные проекты, школы, женские ассамблеи. С оружием в руках защищают право женщин быть равными. Не идеал, не анархия в чистом виде — но шаг туда. С кровью, болью и мужеством.

Кто сказал, что революция начинается с трибун и лозунгов? Она начинается с сомнений, страха и неудобных квартир на задворках городов. С женщин, которые держат револьвер под подушкой, потому что «иначе нельзя». С тех, кто не боится выглядеть уязвимыми — именно потому, что уже прошли сквозь всё. Сакине Джансыз была не просто в эпицентре борьбы — она была этой борьбой. Её голос — это голос тех, кто больше не готов молчать, даже если за окном обыски и стучат в дверь. Перед вами — глава из её мемуаров. Здесь нет места пафосу. Только реальность, пропущенная через пули, предательства, идеологические баталии и ночные разговоры о боли, которой не видно снаружи. Здесь рядом с Сакине появляются и другие титаны курдской революции — Абдулла Оджалан и Джамиль Байык. Но главное — это её взгляд. Прямой, твёрдый и абсолютно неудобный для тех, кто всё ещё считает, что свободу можно получить, не заплатив за неё всем. https://telegra.ph/Sara-Vsya-moya-zhizn-byla-borboj-04-10

Ты готов к настоящей интеллектуальной порции радикальных идей? Забудь про скучные статьи — здесь мы подбираем только то, что действительно стоит твоего внимания. От диалога с курдскими революционерами до переживаний анархистов, сражавшихся в Рожаве — все это не просто тексты, а настоящие откровения. Мы предлагаем тебе не идеализированную картину, а живые и честные истории, которые заставляют сомневаться, спорить и действовать. Список наиболее интересных статей hevale.nihilist.li по мнению редакции: Такмиль: инструкция к диалогу Обзор практики коллективной критики и самоанализа, используемой в курдском революционном движении. 🔗 https://hevale.nihilist.li/takmil/ Курдистан после Асада Интервью с очевидцем революции 2012 года о жизни после падения сирийского режима. 🔗 https://hevale.nihilist.li/kurdistan-posle-asada/ Интервью с анархистом, воевавшим в Рожаве Испанский доброволец делится опытом борьбы, солидарности и внутренних противоречий. 🔗 https://hevale.nihilist.li/interview-with-an-anarchist-who-fought-in-rojava/ Альтлефт: рецензия на «Цветы пустыни: 10 лет революции в Рожаве» Критика книги о десятилетии революции в Рожаве — с позиций, не склонных к идеализации. 🔗 https://hevale.nihilist.li/altleft-retsenziya-na-tsvety-pustyni/ Амир Тааки: «Нам нужно построить новую демократическую современность» Интервью с хакером и революционером о блокчейне, автономии и Рожаве. 🔗 https://hevale.nihilist.li/amir-taaki-english/ Большое интервью с Tekoşîna Anarşîst Разговор о радикальной практике, уязвимостях и силе горизонтальной борьбы. 🔗 Часть 1 — https://hevale.nihilist.li/tekosina-anarsist-1/ 🔗 Часть 2 — https://hevale.nihilist.li/tekosina-anarsist-2/ Письмо товарищам в России от Tekoşîna Anarşîst Солидарный манифест, анализ политических репрессий и призыв к сопротивлению. 🔗 https://hevale.nihilist.li/to-comrades-in-russia-the-letter-from-tekosina-anarsist/

Революция — это не только боль. Это и радость. Радость от того, что тебя слышат. Что ты важен. Что ты можешь быть собой. Анархизм — это не только борьба, это ещё и праздник. Не в смысле веселья, а в смысле жизни. На собраниях смеются. На фермах поют. В батальонах рассказывают истории. Это не отвлечение — это суть. Утопия не должна быть мрачной. Она должна быть живой. Иначе она не выживет. Рожава — это праздник сопротивления. И каждый день — как первый день новой жизни. Анархизм — не о разрушении, а о строительстве. Но не зданий, а отношений. Этика — его сердце. Никто никого не заставляет, потому что все понимают: свобода — не эгоизм, а ответственность. Революция — не власть масс, а уважение к индивиду. В Рожаве люди учатся договариваться. Это непросто, особенно после десятилетий диктатур. Но именно поэтому важны советы, восстановительное правосудие, взаимная поддержка. Свобода без этики — деспотия, а анархизм — это свобода с совестью. Анархизм часто путают с беспорядком. На деле — это система, основанная на добровольном сотрудничестве, равенстве и горизонтальных связях. В Рожаве анархизм воплотился в политике: нет централизованной власти, решения принимаются снизу, все подотчётны обществу. Это не утопия, а практическая альтернатива. Вместо армии — народная самооборона. Вместо правительства — советы и коммуны. Вместо репрессий — восстановительное правосудие. Анархизм здесь — не лозунг, а повседневная практика. И она работает.

Образование в Рожаве — не про зубрёжку. Это пространство, где формируется личность. Здесь учат коллективному принятию решений, уважению, самостоятельности. Учителя — не контролёры, а фасилитаторы. Цель — не дисциплина, а понимание. Это важно: если мы хотим сломать иерархии — начнём с детства. Свободный человек не вырастет из подчинённого ученика. В этом смысле анархистская педагогика — это политический акт. Каждый школьный урок — кирпич в фундамент нового мира.

Сегодня день рождения основателя проекта Дмитрий Петрова (9 сентября 1989 — 19 апреля 2023) Историк Дмитрий Петров — одна из ключевых фигур, стоящих за проектом HEVALE. Его голос звучит сдержанно, аналитически, но в этих словах — редкое для академика пламя. Он не просто изучает революцию в Рожаве — он живёт ей, исследует её изнутри, рассказывает о ней так, как будто мы все участники большого эксперимента, в котором история снова пошла по левой траектории. В интервью «КавПолит» Петров рассказывает о Западном Курдистане как о пространстве, где воплощаются мечты старого левого движения — кооперативы, прямое самоуправление, женская автономия. И всё это — не в университетских лабораториях, а среди руин сирийской войны. Особый интерес вызывает его анализ лагеря беженцев Махмур — места, которое контролирует не государство, а сама община. Там школа, самоуправление, кооперативы, политическое образование. Там нет внешней власти — только воля людей к организации.

Нельзя быть свободным, если половина общества — в подчинении. В Рожаве это понимают буквально. Женская революция — не приложение к общей, а её неотъемлемая часть. Женщины не борются «рядом с мужчинами» — они борются за своё, вместе и автономно. Квоты, женские кооперативы, параллельные советы, YPJ — всё это создаёт пространство, где женщина — субъект. Это ломает патриархальные структуры не только в политике, но и в семье, культуре, языке. Революция — не удалась бы без феминизма. Женщины в Рожаве берут в руки оружие не из любви к войне. А потому, что никто больше их не защитит. Женская самооборона — это акт отказа от подчинения. Это сила быть и выжить, не прося разрешения. Это знание, что ты можешь. YPJ не просто фронт. Это школа лидерства, дисциплины, солидарности. Это пространство, где женщина узнаёт себя заново — как сильную, достойную, незаменимую. В мире, где насилие над женщинами — норма, самооборона становится политикой.

Россия и Курды — сложная история. В XIX веке Российская империя использовала курдский фактор в борьбе с Османами. В советское время Мустафа Барзани жил в СССР, сотрудничал с Красной армией. В 1946 году под советским влиянием была провозглашена Махабадская республика — первое курдское государство, просуществовавшее 11 месяцев. Сегодня Россия сохраняет амбивалентную позицию. С одной стороны — диалог с Турцией и Ираном, с другой — эпизодическая поддержка курдов. Многие левые в России сочувствуют Рожаве, проводят акции солидарности. Но на уровне официальной политики — Рожава вне приоритетов. Тем не менее, в контексте нового миропорядка опыт Рожавы может быть интересен — как альтернатива централизации, шовинизму и милитаризму. Курды показали, как можно строить справедливое общество без империй. Рожава — это не только курды. Здесь живут арабы, ассирийцы, армяне, езиды, туркмены. Именно многонациональность региона делает его таким уникальным. Принцип, на котором строится система — этническое равенство и признание культурных различий. Каждая община имеет право на образование на родном языке, политическое представительство, участие в местных советах. Все группы — равноправные партнёры. Это непросто: после десятилетий репрессий и вражды нужно заново учиться доверию. Были ошибки, были конфликты. Но сама система предполагает механизм разрешения: через диалог, советы, выборность. Это шанс для всего региона — показать, что можно жить вместе, не подавляя друг друга.

В то время как мировые СМИ предпочитают смотреть на Курдистан через призму геополитики и угроз, проект HEVALE открывает совершенно иную реальность — живую и дышащую революцию, построенную на идеях прямой демократии, гендерного равенства и кооперативной экономики. Западный Курдистан, известный как Рожава, стал примером социального эксперимента в самых невозможных условиях — среди войны и разрухи, на руинах диктатур и исламского фундаментализма. Тут выстраивается система, в которой нет места классовому угнетению и патриархату. Женщины берут на себя не только функции защиты — в составе YPJ они сражаются против ИГИЛ — но и становятся лидерами самоуправления. Этот опыт вдохновляет не только соседние регионы, но и людей по всему миру. Пусть в этом и есть противоречия — сотрудничество с США, сложные отношения с исламом, риски милитаризации — но Рожава доказывает: возможна другая модель мира. И она уже рождается.

Женская революция — это не метафора. В Рожаве женщины не просто участвуют в политике и войне, они — движущая сила всего процесса. Женские отряды YPJ (Женские отряды народной самообороны) стали всемирно известны после обороны Кобани от ИГИЛ. Но за пределами фронта их роль не менее важна. Система двойного представительства означает, что каждый пост, от местного совета до высших органов, делят мужчина и женщина. Женская автономия — это параллельная структура власти, которая может блокировать решения, если они ущемляют права женщин. Yekîtiya Star — это федерация женских организаций, координирующая действия на всех уровнях общества. Женщины создали свои кооперативы, университеты, культурные центры. Они ведут борьбу не только с патриархатом, но и с традициями насилия внутри общества. Это революция не сверху, а изнутри — трансформация самих представлений о роли женщины. Гендерная свобода здесь не менее важна, чем национальное или классовое освобождение. Женская экономика — ключ к независимости. В Рожаве женщины создали собственные кооперативы: от пекарен до швейных мастерских, от аграрных общин до аптек. Это не просто работа, это акт освобождения. Многие женщины впервые в жизни получили право распоряжаться деньгами, принимать решения, управлять бизнесом. Кооперативы основаны на принципах равенства, коллективности и экологичности. Женский труд здесь — не эксплуатация, а способ самоопределения. Это альтернатива патриархальной и капиталистической модели. Труд, который не разрушает, а созидает.

Осенью 2017 года в двух регионах мира, столь разных и одновременно похожих, прошли референдумы о независимости. Каталония — с её европейской стабильностью, и Южный Курдистан — в пепле ближневосточных конфликтов. Разница — не только в реакциях центральных властей, но и в итогах. Каталонских лидеров ждал суд, а многих активистов — аресты. Курдские инициативы в Ираке встретились с военным вмешательством и утратой Киркука. Эти два события, разделенные неделей, показали: народная поддержка — это много, но недостаточно, когда на другой стороне — государственные машины. Социальная активистка Нина Газарова, побывавшая как в лагерях РПК, так и на улицах Барселоны, говорит о схожести мотивов — но принципиально разной организационной культуре. Каталония — протестное движение. Курдистан — уже прорастает институциями самоуправления. Отличие в том, что курдская революция — это не столько путь от колонии к государству, сколько путь вне государства как такового.

YPG — это не просто вооружённая сила. Это народная армия. Командиры избираются, дисциплина основывается на уважении, а не на страхе. Здесь нет места дедовщине и слепому подчинению. Каждому бойцу разъясняется, за что он сражается. Это армия не для покорения, а для защиты. Женщины служат наравне с мужчинами, в YPJ — полностью женские отряды. Это больше, чем армия — это школа, где учат этике, политике, равенству. Такая модель удивляет даже союзников. Американские военные признавали: у YPG боевой дух выше, чем у большинства армий региона. Потому что они сражаются не за власть, а за своё общество, свою свободу. На защиту Рожавы пришли добровольцы со всего мира. Французы, испанцы, американцы, немцы, русские. Многие — левые активисты, анархисты, феминистки. Они вступали в Интернациональный батальон, воевали в YPG, помогали в тылу. Почему? Потому что увидели: это не просто война. Это место, где идеи становятся реальностью. Где женщины сражаются за свою свободу. Где народ управляет собой. Где есть надежда, что другой мир возможен. Кто-то погиб, кто-то вернулся. Но этот опыт породил новую волну солидарности. В Европе проходят акции, выставки, лекции. Рожава — это не только территория, это глобальный символ борьбы за свободу.

После более чем 31 года заключения из тюрьмы строгого режима на острове Имралы освобождён Вейси Акташ — один из ближайших соратников основателя Рабочей партии Курдистана (РПК) Абдуллы Оджалана. Акташ, приговорённый к пожизненному сроку за участие в попытке отделения части турецкой территории для создания независимого Курдистана, был одним из пяти узников, допущенных к постоянному общению с Оджаланом в качестве доверенного лица и консультанта. Освобождение Акташа вызывает множество вопросов: зачем Эрдоган решился на такой шаг именно сейчас и какую политическую цель может преследовать, отпуская одного из ключевых идеологов курдского движения?

Проект HEVALE показывает разный облик западных добровольцев в Рожаве. Есть те, кто приходят воевать — и не всегда за идею. Ковбои, милитаристы, анархисты с неосознанной ностальгией по оружию. Но есть и другие — люди, для которых участие в революции становится формой этики и солидарности. Интернациональные батальоны, такие как IFB или IRPGF, состоят из активистов, которые воспринимают борьбу курдов как часть глобальной борьбы за справедливость. Они не просто защищают коммуну. Они учатся жить в новой реальности — без угнетения, без гегемонии, без централизации. Да, среди них случаются и трагедии. Британец Джек Холмс погиб во время разминирования Ракки. Немец с красным шарфом, американский флорист-анархист — они могли бы быть героями фильмов. Но вместо этого — они герои жизни, выбравшие путь действия. Так формируется новое понимание солидарности — не в твиттере, а на передовой.

Курдская революция часто ассоциируется с оружием, войной, жесткостью. Но один из самых редких и глубоких мотивов, проходящих сквозь все рассказы, — это прощение. Прощение — не слабость. Это отказ от логики мести. Это шаг против традиционной морали крови. Многие бойцы YPJ и YPG теряли родных от рук джихадистов, теряли друзей в боях. Но после победы в Ракке, вместо массовых расправ — строительство школ. Даже в интервью с добровольцами звучит: мы не хотим убивать. Мы хотим изменить людей. Ведь если просто мстить — всё повторится. Новые фанатики придут на место старых. Это не абстракция — это стратегия выживания. Прощение здесь — не для врагов. Оно для себя. Чтобы не утонуть в ненависти. Чтобы строить, а не разрушать. В этом и состоит сила революции Рожавы — в умении не стать тем злом, с которым борешься. Даже когда у тебя есть на это все основания. Об этом и свежее обращение Абдулла Оджалан. Он выступил с новым призывом для продвижения процесса установления мира и демократии в обществе.

Когда варварство ИГИЛ захватило Ракку и Мосул, весь мир с ужасом наблюдал. Но именно курдские отряды YPG и YPJ стали одними из первых, кто остановил наступление «черного халифата». Битва за Кобани стала поворотным моментом. Женщины с автоматами, защищающие свою землю и свою свободу, стали символом новой Сирии. Это была не просто военная борьба. Это была борьба мировоззрений. Курды сражались за жизнь без рабства, за мир, где женщины и мужчины равны, где власть принадлежит народу. ИГИЛ предлагал мрак, страх и подчинение. Рожава — участие, справедливость, достоинство. Победа над ИГИЛ не принесла мира. Турция начала операцию «Оливковая ветвь», вторгшись в Африн. Но опыт борьбы дал Рожаве прочный фундамент: международная поддержка, структура самообороны и солидарность, способная выдержать даже самые тяжёлые испытания. Соседство Турции с Рожавой стало для Эрдогана поводом для страха. Ведь прямо под боком возникла модель, способная вдохновить миллионы курдов в самой Турции. Это угрожает внутреннему статус-кво. Именно поэтому турецкие власти называют Рожаву «террористическим анклавом» и предпринимают регулярные военные операции: от «Оливковой ветви» до «Источник мира». Под ударом — гражданские, кооперативы, школы. Используются дроны, артиллерия, прокси-группы. Турция называет это «борьбой с терроризмом», но на деле — это попытка задушить политическую альтернативу. Несмотря на давление, Рожава продолжает жить. Более того, каждый новый удар лишь укрепляет местные сообщества. Окупация Африна привела к массовому исходу, но переселенцы выстраивают жизнь заново. Турция может временно захватить землю, но не может победить идею.

Мы привыкли к революциям как к вспышкам: свержение, захват, победа. Но в Рожаве революция — это повседневность. Это работа, учеба, забота. Не лозунги, а коммутативная работа. Не героизм, а устойчивость. Революция — это выращивание хлеба, собрания коммуны, занятия в женской академии. Это бесконечная корректировка курса. Здесь не ждут идеала, а строят возможное. И в этом — её сила. Не сгореть в пламени, а тлеть в огне перемен. История пишется мужчинами — так говорили. Но в Рожаве история переписывается. Женщины — не «участницы», они авторки. От сражений в Кобани до формирования кооперативов, от преподавания до дипломатии — повсюду женщины. И это не «женская повестка», это новая история. История, где место чувствам, заботе, коллективу. Где сила — не в доминировании, а в стойкости. Феминизм в Рожаве — это не разделение, а объединение вокруг нового образа будущего.

В Рожаве демократия начинается с двора, с улицы. Коммуна — это базовая ячейка общества, объединяющая 30–150 домохозяйств. Все решения — от распределения продовольствия до образования и медицины — принимаются на собраниях коммуны. Дальше идут районные советы, кантональные собрания и исполнительные комитеты. Всё строится по принципу делегирования с возможностью отзыва. В отличие от западной «представительной» демократии, здесь нет фиксированных политических элит. Каждый делегат — это временно наделённый доверием представитель, который обязан отчитываться. Решения принимаются консенсусом. Важнейшее: участие открыто для всех, вне зависимости от этничности, вероисповедания и гендера. Это невероятно сложная и одновременно вдохновляющая структура. Особенно в условиях постоянной угрозы извне. Но именно в этом — суть революции: власть возвращается людям, становится частью их повседневности. Рожава — это не просто модель, это попытка заново изобрести политическое участие.

HEVALE даёт голос тем, кто редко его получает — молодым левым из Иракского Курдистана. Один из них, Дживар Джалил, рассказывает: в регионе, где ислам долго был основой общественной жизни, после войны с ИГ всё больше молодых людей ищут новые ориентиры. Марксизм становится одним из них. Но движение здесь ещё слабое. Теории много, практики мало. Левые организации слабо структурированы, у них нет опыта интеграции идеологии в реальную жизнь. Однако соседняя Рожава — вдохновляет. Левые Южного Курдистана смотрят на север с интересом. Там не просто говорят — там строят. Кооперативы, коммунальные советы, женское самоуправление. Курдистан разделён политически, но всё ещё может стать единым в своей идее: идея освобождения, справедливости и самоуправления.