Кепка Фрейда
رفتن به کانال در Telegram
Рассказываю, как работать с тупиками и сложными ситуациями в терапии. Елизавета Зубова, психолог со специализацией по ранней травме и личностным расстройствам. Записаться на супервизию: @bessy_glass
نمایش بیشتر887
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-17 روز
-230 روز
در حال بارگذاری دادهها
کانالهای مشابه
هیچ دادهای
مشکلی وجود دارد؟ لطفاً صفحه را تازه کنید یا با مدیر پشتیبانی ما تماس بگیرید.
ابر برچسبها
هیچ دادهای
مشکلی وجود دارد؟ لطفاً صفحه را تازه کنید یا با مدیر پشتیبانی ما تماس بگیرید.
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
اکتبر '26اکتبر '26
اکتبر '26
+226
در 0 کانالها
سپتامبر '260
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '260
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '260
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '260
در 0 کانالها
Get PRO
مه '260
در 2 کانالها
Get PRO
آوریل '260
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '260
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '260
در 1 کانالها
Get PRO
ژانویه '260
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '250
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '250
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '250
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '250
در 1 کانالها
Get PRO
اوت '250
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئیه '250
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '250
در 0 کانالها
Get PRO
مه '250
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '250
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '250
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '250
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '250
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '240
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '240
در 1 کانالها
Get PRO
اکتبر '240
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+29
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '24
+34
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+32
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+37
در 1 کانالها
Get PRO
مه '24
+30
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+30
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '24
+36
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+550
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 24 اکتبر | 0 | |||
| 23 اکتبر | 0 | |||
| 22 اکتبر | +1 | |||
| 21 اکتبر | 0 | |||
| 20 اکتبر | 0 | |||
| 19 اکتبر | 0 | |||
| 18 اکتبر | 0 | |||
| 17 اکتبر | 0 | |||
| 16 اکتبر | 0 | |||
| 15 اکتبر | +1 | |||
| 14 اکتبر | 0 | |||
| 13 اکتبر | +1 | |||
| 12 اکتبر | 0 | |||
| 11 اکتبر | 0 |
پستهای کانال
Потом с доктором Гроссом вышел скандал, а герр Юнг был слишком занят, и родители послали меня сюда, чтобы я пришел в чувство, – и я думаю, что я с этим справился вполне удовлетворительно.
Он засмеялся, и Флоренция засмеялась вместе с ним.
– Вам бы следовало основать школу живописи, – сказала она. – Или философии.
– Я думаю даже, школу усердного созерцания. Мне хотелось бы стать буддистом. Я рисую, но не умею нарисовать поверхности, которые вижу. Жить на поверхности нелегко, фрау Коломбино.
Флоренция вдруг подумала, что для нее и существа, растущего внутри, ее собственные поверхности вовсе не являются истиной. Она отвернулась и зарыдала. Он сказал:
– Я не хотел вас расстраивать. Напротив.
– Я все время расстраиваюсь. Это ужасно надоедает.
– Вы по натуре не… поверхностный человек. Но в качестве упражнения это полезно. Посмотрите, как ветер играет на поверхности лужайки и как все поверхности травинок поворачиваются на свету…
Это было нелепо, и все же при взгляде на лужайку Флоренцию охватило нечто среднее между облегчением и ощущением чуда».
По-моему, прекрасно. Правда, чтобы сделать такую интерпретацию надо, конечно, закопаться прилично глубже континентального шельфа, так что придется все-таки отдать должное доктору Юнгу.
Если любите «Гарри Поттера», обязательно читайте «Детскую книгу» – Байетт ее написала как мастер-класс в пику Роулинг, главный герой буквально potter (гончар) :)
| 2 | Гарри Поттер, Антония Байетт и глубина проработки в психоанализе
Мне всегда очень нравился нравится мем про континентальный шельф (200 м), материковый склон (1000 м), материковое подножие (3000 м), абиссальную равнину (4000-6000 м) и глубину проработки в психоанализе (более 10000 м). Но есть нюанс.
Мы с Тео недавно ездили на собачий фестиваль, и мой пес поучаствовал в мини-забеге за искусственным зайцем. Тео — уиппет, он очень быстрый, но почему-то в этот раз особо разгоняться не стал, просто пропрыгал всю дистанцию без большого энтузиазма и прибежал ко мне обниматься. Я удивилась; подумала, ну ладно, может быть, просто такие развлечения – не для него.
А на следующий день пришли новости, что на этом же фестивале, к сожалению, получил травму другой пес, потому что бежал быстро, азартно и не смог вовремя затормозить.
То есть Тео оказался гораздо умнее меня — хорошо считал длину поля и сознательно не стал разгоняться.
Вот то же самое с психическими процессами. Иногда очень хочется быстрый результат и кажется, почему бы нет, вроде все для этого есть, — ноги длинные, скорость запредельная, море по колено. Но если резко стартовать, не оценив предварительно характер дистанции, можно так разогнаться, что врежешься на полной скорости в ограждение и будешь потом долго залечивать в лучшем случае ушиб, а в худшем — перелом. Не для того психика годами себе защиты строила, чтобы так просто от них отказаться.
На этот счет мне ужасно понравился эпизод из «Детской книги» Антонии Байетт:
«Флоренция спросила, что он имел в виду, сказав, что выздоравливает после учения на психоаналитика.
Он кротко улыбнулся.
– Мои родители были… и есть… психоаналитики. В Вене. Они послали меня в Бургхёльцли, в Швейцарию, к герру доктору Юнгу. Они считали, что психоанализ – неотъемлемая часть жизни. Я рассказывал свои сны доктору Юнгу, а также доктору Отто Гроссу, который рассказывал свои сны доктору Юнгу и взамен выслушивал его сны. Вы должны понимать, что они двое были как борющиеся ангелы.
Он помолчал.
– Мне снились неправильные сны.
– В каком смысле неправильные?
– Мне кажется, они были… робкие, тихие, как у коровы, которой снится трава, или у белки, которой снятся орехи. Но доктора сочли мои сны неудовлетворительными. И, выслушивая мои глупые сны, они их мало-помалу изменили. Мне снилось, что я спускаюсь по каменным туннелям в потайные пещеры, полные львов, драконов и змей. Мне снились семисвечники… семисвечники были и в робких снах, я еврей, и свечи для меня символ семейного ужина – но моя семья во снах обратилась в чудовищ-людоедов и окаменелых женщин, в угоду этим двум. Они превратили меня в… в неприятную скульптуру или картину. Я был заперт в этих искусственных снах и не мог выбраться наружу. А потом все же выбрался. Должен признаться… только не смейтесь, фрау Коломбино… именно сон показал показал мне выход.
– Что же вам приснилось?
– Мне снилось, что я в мастерской художника, полной света. Меня окружают холсты с совершенными картинами. Но все они очень бледные. Белые по белому, с минимальным количеством теней, в ярком свете. Огромные полотна, чашка с блюдцем и серебряной ложечкой на бесконечном белом крахмальном полотне со складками. Или белые цветы в белой вазе на белом фоне – на подоконнике белого окна с белыми занавесками… Я проанализировал этот сон сам. И он сказал мне – словно приказал: думай о поверхностях. Заботься о поверхности. Не копай вглубь. Я вышел наружу и увидел озеро. Я смотрел, как играет свет на поверхности. Что-то сказало мне: если ты хорошо видишь поверхность, ты в правильном отношении с миром, в котором она существует.
– Но у озера есть глубины. У дерева есть внутренность. И у земли.
– Да, мы можем об этом знать. Но я знаю, что должен жить, оставаясь на поверхности. Как те мухи, что гуляют по воде. Как цветок, нарисованный на тарелке.
– Так вы прервали курс анализа?
– Все говорили, что это очень опасно, но я настаивал. | 199 |
| 3 | Бетти ответила, что я совсем упускаю из вида ее прогресс: она наконец-то смогла разозлиться на то, что ей не нравится, а не принять это как данность, как она обычно делала, а потом тихо проклинать обстоятельства, в которых оказалась.
– Не я должна делать первый шаг, – несколько раз повторила она. – Кто-то должен сделать его за меня. Тогда я поверю в лучшее и смогу измениться! Это так несправедливо, что у меня никогда не было хорошей жизни, хорошей семьи, хорошей работы, бойфренда, других радостей, которые есть у людей в жизни.
– Но ведь вы сами вставляете себе палки в колеса, ожидая, что кто-то сделает это за вас, – возразил я.
– Это действительно так, – ответила Бетти. – Не то чтобы я этим гордилась, но я так чувствую. Это должны были сделать мои родители в моем детстве. Несправедливо, что у меня этого не было.
– Вы считаете, что заслуживаете идеальный мир, в котором у вас идеальные родители и они о вас идеально заботятся. Но выбирая цепляться за этот идеал, вы лишаете смысла нашу с вами работу, наши усилия по поиску надежды. Когда вы делитесь со мной своими обычными, неидеальными надеждами и мечтами, вы вынуждены отказываться от мечты об идеальной себе и идеальном мире. Поэтому у нас не получается создать честные и близкие отношения, в которых вы могли бы объективно посмотреть на свои достоинства и недостатки.
Robert Waska. The Danger of Change. The Kleinian Approach with Patients Who Experience Progress as Trauma (2006)
Перевод Елизаветы Зубовой | 940 |
| 4 | Моя семья меня съела
Из книги Роберта Васки «Опасность перемен. Кляйнианский подход к работе с пациентами, которые воспринимают прогресс как травму»
Бетти пришла в анализ, когда ей было немного за сорок.
– Я хочу жить своей жизнью, – сказала она на первой встрече. – Моя семья меня съела. Я не вижу выхода.
Из детства Бетти помнила только постоянные ссоры родителей. Когда пациентке исполнилось десять, ее мать совершила суицид. Отец пытался заглушить горе выпивкой, а старший брат попал в плохую компанию, стал употреблять наркотики и бросил школу.
К моменту начала анализа Бетти все еще жила с братом, потому что считала, что он не готов ко взрослой жизни. Со временем я понял, что таким образом Бетти пыталась удержать его под контролем и постепенно превратить в того брата, которого ей так не хватало в детстве. Сама она очень старалась быть ему поддержкой и опорой вместо умершей матери. Бетти было тяжело принять брата таким, какой он есть. Отец Бетти жил в соседнем городе, ничем толком не занимался и продолжал крепко пить. Бетти мечтала, чтобы он тоже стал наконец хорошим объектом – заботливым отцом, который был ей так нужен.
Пациентка тратила очень много душевных и физических сил на то, чтобы помочь этим двум мужчинам измениться. Она постоянно помогала им и заботилась о них. В результате у неё совсем не оставалось времени и сил на собственную жизнь.
Бетти часто злилась на то, что ей приходится нянчиться с отцом и братом, жертвуя своими интересами. Когда пациентка пришла ко мне, она была в отчаянии, потому что несмотря на все ее усилия, ничего не менялось.
Два первых года анализа мы обсуждали, для чего Бетти так много инвестирует в жизнь отца и брата. Бетти настаивала, что другого выхода у неё нет, потому что это ее дочерняя и сестринская обязанность.
– Отец и брат – ваши единственные близкие люди, – интерпретировал я. – Если вы откажетесь от этой связи, то останетесь совсем одна.
Переключить внимание на себя казалось Бетти неправильным и опасным. Она часто рассказывала, как ненавидит свою семью, но избегала любой возможности переключиться на себя.
– Я уже упустила все свои шансы, – говорила Бетти. – Без семьи я ничего из себя не представляю.
В кабинете мы с Бетти повторяли ту же динамику. Нам удалось создать хороший рабочий альянс и теплые отношения, но Бетти часто была мной не довольна и упрекала меня в том, что я припираю ее к стенке, не оставляю ей выхода, как ее отец и брат. На одной из встреч Бетти разозлилась на мои слова о том, что она цепляется за родительскую семью из страха остаться в одиночестве. Она долго ругалась, а потом сказала с отчаянием:
– Если я не буду за них цепляться, то с чем же я останусь?
После этих горьких слов она продолжила обвинять меня в том, что я нападаю на ее и обвиняю в том, что она сама устроила себе весь этот цирк и живет свою жизнь неправильно. Атака продолжалась всю сессию.
На следующей встрече Бетти сказала, что в перерыве продолжала думать о нашем разговоре и почувствовала надежду.
– Вы сказали, что я могу одновременно жить свою собственную жизнь и не бросать свою семью. В этом было что-то новое для меня. Я подумала, что я действительно могла бы начать все заново, начать строить свою жизнь с нуля.
Когда я начал расспрашивать Бетти подробнее об этом новом чувстве, она быстро почувствовала разочарование.
– Это все пустые мечты, – говорила Бетти. – Это смешно. Я уже упустила все свои шансы, теперь слишком поздно. Уже никогда ничего не изменится и наивно думать иначе.
Бетти половину сессии ругала себя и говорила, что ее надежда была наивной.
– Вы сами сейчас нападаете на себя и свою надежду, – ответил я. – Вы сейчас камня на камне не оставили от того хорошего, что себе представили в будущем. Вы пришли ко мне, чтобы я помог вам изменить вашу жизнь, но как только почувствовали малейшую надежду получить эту помощь, то сразу же стали на меня нападать. Я думаю, что возможность оказаться зависимой от моей помощи вас очень пугает. | 4 846 |
| 5 | Лет пятнадцать назад в русскоязычном терапевтическом сообществе терапия травмы была святой коровой. Говорили, что это какая-то очень специфическая форма психологической работы, которой надо специально учиться в правильном месте – желательно у телесных терапевтов, потому что все травмы живут в теле, и если не работать с ними напрямую через тело, то вообще ничего не получится.
Помню, моя тогдашняя терапевтка периодически говорила: «Чтобы с этим разобраться, надо идти в травму». Когда я спрашивала, как туда идти, она отвечала что-то очень нрзб – на этом обычно все заканчивалось.
Сейчас я понимаю: скорее всего она пыталась сказать о том, что для работы с травмой ей нужна точка входа – сильный аффект, от которого она смогла бы оттолкнуться и, скорее всего, предложить мне какие-то популярные тогда телесные техники для работы с травматическим переживанием. Но время шло и шло, а подходящего аффекта всё не случалось – я в принципе никогда не была особо склонна к яркой экспрессии. Других инструментов для работы с травмой у терапевтки не было. Так и расстались, друг друга не поняв.
Всегда удивляюсь, когда люди верят, что для какого-то психического феномена есть один универсальный ключ. Наверное, это похоже на то, как не различают оттенки или не слышат полутона. Помню, в универе у нас был короткий семинар по клиническому транзактному анализу, и меня приятно удивила их теория про двери контакта. Теория была простая: у людей – внезапно – могут быть разные точки входа в контакт. В теории ТА всего три двери – поведение, мышление и чувства. Но это аж в целых три раза больше, чем в теории гештальт-терапии, которую я к кому времени изучала уже лет пять и, честно говоря, все время проваливалась в зияющие пустоты.
В общем, чтобы «проработать травму», совершенно не обязательно трястись всем телом, рычать на четвереньках, путешествовать в прошлые жизни, где вы были прокляты деревенской ведьмой или сожраны стегозавром, водить глазами из стороны в сторону и т.д.
Ну то есть это все можно делать, если нравится, подходит и помогает. Но если вы высокомерная зануда бесчувственная тварь рафинированный интеллигент в стодвадцатом поколении, то нет ни малейшей необходимости повторять то, что кажется дурным любительским спектаклем. Просто ищите свою дверь, она точно есть. | 1 069 |
| 6 | Если Джуди решалась впустить утешающий хороший объект, позволить себе быть хорошей, чувствовать близость и брать на себя обязательства по отношению к объекту, то рано или поздно возвращались плохие объекты – отец и мать, которые обижали Джуди и бросали ее. Парадоксально, хроническое горе и унижение были для Джуди тихой спокойной гаванью. Лучше оставаться с плохими, но предсказуемыми объектами и плохим self, чем рискнуть обнадежиться и обмануться в своих ожиданиях, остаться затопленной и уничтоженной гневом, пустотой и одиночеством.
Постепенно Джуди начала рассказывать мне и что-то хорошее из своей жизни, обычно крайне иносказательно и завуалированно. Если я это замечал, то она сильно злилась и старалась немедленно уничтожить улики. Например, когда я говорил, что ее что-то порадовало или вдохновило, Джуди сразу мрачнела и отвечала, что просто обманывает себя или ведёт себя как хищница. Постепенно стало понятно, что реализовывать свои мечты для Джуди означало быть стервой, поэтому она выбирала вообще ничего не делать. Так было безопаснее, однако потом Джуди начинала подозревать, что чего-то лишилась, и поэтому очень сильно злилась. Если кто-то вмешивался и настаивал, чтобы Джуди действовала, или брал на себя ответственность, то Джуди соглашалась. Но идти вперёд самостоятельно было слишком рискованно.
Иногда мне было очень сложно с Джуди. Периодически мне хотелось увидеть ну хоть что-то хорошее: что Джуди есть, чем гордиться, над чем посмеяться, чему порадоваться. Эти труднопереносимые чувства помогли мне лучше понять ее внутреннюю борьбу. Джуди рассказывала, что в ее семье хвастаться или радоваться означало автоматически стать мишенью для презрения и насмешек.
– В отношениях со мной вы все-таки рискуете говорить о хорошем, но на всякий случай заворачиваете свой подарок в черную бумагу, – интерпретировал я. – Знаете, я все равно вижу, что там внутри. Надеюсь, вы тоже это видите. Я рад, что вы со мной поделились.
Осторожно, шаг за шагом мы выстраивали новое отношение Джуди к себе и своим успехам и новые способы взаимодействия с внутренними объектами. К четвертому году анализа эти патологические фантазии и садомазохистские паттерны существенно поменялись.
Такие пациенты как Джуди часто ждут от аналитика волшебного исцеления. Однако на самом деле это попытка избежать реальной болезненной работы, в ходе которой придется отгоревать потерю столь дорогой сердцу фантазии об идеальных объектах, которые заботятся об идеальном self. Придётся принять как факт, что в любых отношениях, как и в них самих, сосуществует и хорошее, и плохое.
Мечта о настоящей любви к себе и другим оказывается в заложниках у бесконечных попыток наконец обрести идеализированные родительские фигуры, которые были недоступны в прошлом. Для таких пациентов психоаналитическая работа ощущается как отказ от надежды наконец получить восхищение, спасение и утешение у идеального объекта. Хороший объект и хорошее self выглядят как подделка люксовой сумочки. Поэтому анализ вызывает много сопротивления, занимает большое количество времени и требует терпения и аккуратности.
Перевод Елизаветы Зубовой
Дайджест всех переводов | 1 028 |
| 7 | Ничего не делать и никем не быть
Из книги Роберта Васки «Опасность перемен. Кляйнианский подход к работе с пациентами, которые воспринимают прогресс как травму»
Джуди, талантливый шеф-повар, к своим сорока годам сменила много мест работы. Везде повторялось одно и то же: она уходила выгоревшая, уставшая, с ощущением, что из неё выжали все соки и ничего не дали взамен.
По ходу анализа постепенно стало понятно, что на работе Джуди повторяет один и тот же паттерн. Она избегает любых ссор и конфликтов, стараясь быть для коллег, начальства и гостей милой, доброй и удобной. В результате Джуди попадала в ловушку: все вокруг казались ей злыми и требовательными (проекция ее собственной накопленной ярости), и ей приходилось постоянно жертвовать своими интересами, чтобы сохранить приятную атмосферу.
Джуди много раз получала перспективные карьерные предложения, она имела возможность открыть собственное дело, но каждый раз пациентка либо отказывалась, либо соглашалась, но как только дело шло к успеху, начинала безбожно саботировать.
Джуди выросла в семье, где отец все время орал, а мать старалась любыми средствами его задобрить, чтобы избежать очередной ссоры. Пациентка была третьим ребёнком из шести – все ее братья и сестры сходились в ощущении, что в раннем детстве о них заботились хорошо, но стоило им подрасти и стать самостоятельнее, как родители тут же теряли к ним интерес, отдавая свое внимание младшим. За пять лет анализа мы не раз возвращались к этой детской истории как к одной из причин нежелания Джуди расти и быть самостоятельной.
Одним из главных правил жизни Джуди было никогда не оставаться ни перед кем в долгу и никогда ни от кого ни в чем не зависеть. Она ненавидела любые обязательства.
– Я никогда ни о чем никого не прошу, – с гордостью говорила она. – Я никогда не буду под сапогом. Мне нужна свобода!
– Но ведь таким образом вы как раз и оказываетесь под сапогом, – отвечал я. – Как если бы добросовестно выполняли все рабочие обязательства, но никогда не выставляли заказчику счет, ведь это так скучно и формально, унылая текучка для офисных крыс. В результате вы получаете вожделенную свободу, но больше у вас ничего не остается – лишь горькое послевкусие.
Поскольку Джуди много вкладывалась и мало получала в ответ, у неё все время было ощущение, что люди ей должны. Об этом мы тоже часто разговаривали. Джуди обычно вела себя либо как незаслуженно обиженный ребёнок, либо заносчиво и высокомерно.
Для работы над избеганием обязательств я использовал наши отношения в кабинете. Я отметил, что в работе со мной Джуди ведёт себя на сто процентов лояльно и ответственно. Она действительно очень доверяла мне и могла опираться на мою поддержку – но с важным условием. В кабинете всегда присутствовала только одна сторона Джуди – обиженная и беспомощная маленькая девочка, которая не заслужила всех тех несчастий, которые выпали на ее долю в этой несправедливой жизни. Я никогда не видел Джуди радостной, гордой, амбициозной, добивающейся успеха, довольной собой и своими достижениями. Независимость, развитие, собственные и чужие достижения, доброе отношение к себе и другим – все это никогда не появлялось на наших сессиях.
Джуди делала все, что держать под строгим контролем свои потребности в близости и любви, свою амбициозность, желание преуспеть и независимость. Она проецировала эти влечения на свои объекты и бесконечно вкладывала в них все свои силы. Сама Джуди старалась казаться максимально депрессивной и неприкаянной, чтобы не выглядеть высокомерной и требовательной. Это часто не получалось, и Джуди жаловалась, как это нечестно, ведь она заслуживает несоизмеримо большего.
– Вы страдаете и чувствуете себя униженной, как ваша мать, потому что боитесь превратиться в своего злого и надменного отца, – интерпретировал я. – При этом чем больше вы ощущаете себя униженной, тем больше вы злитесь и чувствуете, что вам должны. Вы слишком боитесь напугать людей вашей чрезмерной требовательностью, поэтому вы нашли оптимальное решение – ничего не делать и никем не быть. Если все выборы плохие, лучше вообще ничего не выбирать. | 818 |
| 8 | Написала лонгрид про депрессивный характер и терапевтическую стратегию работы с ним.
«Человек депрессивного склада ощущает себя как бы под толщей воды. Что-то всегда незримо отделяет его от внешнего мира. Через эту толщу он смутно видит солнце, горы, леса, тени от кораблей и лодок. Но все это эфемерно и недостижимо. Он не чувствует себя принадлежащим к миру, в котором есть солнечный свет и живые люди. Даже если он ненадолго вынырнет, все равно придётся спускаться обратно, как Гарри Поттеру в подвал семейства Дурслей».
«Психоаналитик Стивен Джонсон пишет, что обычно говорит своим депрессивным пациентам: «Вы действительно уже никогда не сможете получить того чувства полного удовлетворения, которого вы были лишены в детстве. Но на самом деле вы все равно можете получить гораздо больше, чем вы когда-либо получали в своей жизни».
Полный текст тут: https://elizaveta-zubova.ru/depressivnyj-harakter-pochemu-mne-vse-vremya-grustno/ | 485 |
| 9 | Девушке, которая очень боится стоматологов, снится, что она сидит в стоматологическом кресле и ей хотят удалить зуб. При этом врач, который должен делать операцию, – это режиссер Богомолов. Она сомневается, соглашаться ли на удаление. Потом набирается смелости и просит сделать наркоз. Режиссер отвечает, что наркоз отменили, и засовывает пациентке в рот ватку со спиртом.
Для интерпретации этого сновидения важно знать, есть ли у пациентки показания для удаления зуба в контексте сновидения.
Если удаление нужно по показаниям, то сновидение указывает на неправильный выбор специалиста. Режиссер не имеет квалификации для того, чтобы удалить зуб. Он может мастерски сыграть роль врача, но доверять ему свое здоровье нельзя.
Если показаний для удаления нет, то сон показывает, что сновидица не просто выбирает для ответственной работы человека без подходящей квалификации, но и в целом дает согласие на вредное, опасное и ненужное действие в свой адрес.
Сновидица смешивает навязчивый страх перед стоматологическими манипуляциями и реальную опасность довериться неспециалисту. Ей кажется, что она боится самой процедуры, и поэтому медлит, но на самом деле она понимает, что нельзя полагаться на человека, который на самом деле не имеет права носить белый халат.
Такое сновидение может касаться выбора специалиста в любой сфере жизни, в том числе и терапевта, если сновидец находится в терапии. Например, сновидец может бессознательно воспринимать терапевта как заигравшегося режиссера, который пытается напрямую управлять чужой жизнью и готов причинить ощутимый вред своими непрофессиональными действиями. | 496 |
| 10 | Прочитала недавно у хорошего психфаковского преподавателя, что терапия эффективна только когда, когда терапевт полностью присутствует в контакте с пациентом, а не размышляет во время сессии о своих проблемах, невыплаченной ипотеке и т.д.
Вообще это очень древняя святая корова. Помню, нам еще на университетских семинарах предлагали представлять большой шкаф, в который запираешь все свои не относящиеся к работе затруднения, опрыскиваешь шкаф святой водой, и тогда наконец сможешь полноценно со-присутствовать и прочая изысканная порно орфография.
В целом логика понятна, но именно вот такая буквальная механистичность выхолащивает и уничтожает целый пласт бессознательных смыслов, которые как раз и составляют суть терапевтической работы.
Идея о терапевте как о белом экране, на который пациент проецирует свои внутренние процессы, устарела очень давно. Не бывает полной стерильности. Даже если не двигаться, дышать поверхностно, не пить воду, не открывать форточку, личность терапевта все равно так или иначе обязательно проскользнет внутрь терапевтического пространства.
Но это не беда, это преимущество. Просто нужно уметь понять, почему именно на этой встрече именно с этим пациентом терапевта вдруг так забеспокоила его ипотека.
Аналитики называют эти случайные мысли «rêverie», сон наяву, и анализируют любые внезапные размышления как сновидения, связывая их с материалом пациента. Иногда это очень хорошая подсказка, подсвечивающая содержания, которые пациент не высказывает напрямую.
Например, тот самый аналитик с ипотекой в голове может сказать пациенту, который сыплет восторгами по поводу новой работы: «Похоже, новые карьерные перспективы не только радуют вас, но и пугают новым уровнем ответственности». И это будет вполне себе хорошая работа с вытеснением, и даже святая вода не понадобится. | 538 |
| 11 | Из семинара доктора Майкла Конфорти в рамках программы Dream Patterning Certification
Пациенту снится, что он приходит на работу, с которой совсем недавно уволился. Пациент понимает, что не должен там быть, но продолжает оставаться в офисе и со всеми общаться, как если бы ничего не случилось.
В этом сновидении мы видим комплекс пуэра (от лат. puer – мальчик). Пациент ведет себя как ребенок, а не как взрослый, игнорируя реальность, в которой он уволился с работы и должен искать новую, чтобы себя обеспечивать, а не делать вид, что он по-прежнему работает на старой работе.
Аналитик, которому принесли такое сновидение, должен прежде всего задуматься, как он сам поддерживает пуэрильное поведение пациента и не интерпретирует его оторванность от реальности, предпочитая оставаться в розовых фантазиях. | 516 |
| 12 | Из семинара доктора Марка Уинборна «Сновидение в анализе: ключ к многоуровневому пространству»
Мы часто пытаемся привязать сновидение к тому, что уже знаем о пациенте, и очень редко ищем во снах то, чего о нем еще не знаем.
У Йорама Кауфмана описан случай, когда мужчине приснилось, что он мочится в лесу на ствол дерева, и к дереву со всех сторон сбегаются муравьи.
«Вы знаете, что у вас сахарный диабет? – спросил аналитик. – При диабете у мочи сладкий привкус, а муравьи сбегаются на сладкое».
Мужчина сдал анализы и диагноз подтвердился. Внимательность аналитика, возможно, спасла его от гипогликемической комы.
Хороший пример того, что бессознательное пациента уже знало про сахарный диабет, хотя сам пациент этого даже не предполагал. | 581 |
| 13 | Из семинара доктора Майкла Конфорти Dream Patterning Certification Program
Анализируя сновидения, важно быть очень внимательными к проекциям, которые могут присутствовать в материале. Не всегда они очевидны.
Моей пациентке приснился такой сон. Она должна уехать в отпуск. Внезапно она узнаёт: пока она будет в отпуске, ее дом собирается ограбить ее сын. Поэтому она принимает решение отменить отпуск.
Я мог бы интерпретировать это сновидение как запрет на удовольствие или как проявление саботирующей детской части.
Однако в истории этой пациентки есть такая особенность. Когда ее сыновья были совсем маленькими, она бросила семью и уехала в кругосветное путешествие. Она не возвращалась домой много лет.
Сейчас ей за 80, у нее онкология в ремиссии, и скоро она должна пойти на очередной чекап. Сыновьям пациентки уже за 50, она старается поддерживать с ними хорошие отношения.
Во сне она видит, как сын планирует ограбление ее дома, однако в реальности она сама была грабителем, укравшим детство у своих сыновей. То есть сновидение представляет собой проекцию.
На самом деле то, что ее терзает, – это ее собственное глубокое чувство вины, обострившееся на фоне смертельно опасной болезни. Если воспринимать сон буквально, очень легко упустить этот важный момент. | 483 |
| 14 | Из супервизий Анастасии Фокиной
Чтобы справляться с тяжелыми эмоциями, которые активируются не пролеченной развитийной травмой, человеку приходится задействовать очень много психических сил.
Развитийная травма предполагает хроническую травматизацию: человек раз за разом повторяет свой травматический опыт, снова и снова проживая невыносимую боль. Чтобы более-менее нормально функционировать (работать, общаться и т.д.), человек вынужден удерживать весь этот накал под замком – иначе он просто повернется носом к стенке и больше не встанет.
Удерживание забирает очень много психической энергии. Она становится стенками саркофага, внутри которого спрятаны раненные детские части.
В итоге на жизнь у человека остается 10-15% от его психического потенциала. Это очень ограниченное функционирование, больше похожее на выживание. При этом человек может внешне выглядеть успешным: хорошо зарабатывать, делать карьеру, красиво фотографировать дом и детей для соцсетей.
По мере лечения травмы жизненные силы высвобождаются. Им больше не нужно удерживать стены саркофага, потому что детские части поняты, приняты и утешены.
Верный признак того, что ваша травма залечивается, – это когда становится больше сил и энергии жить свою жизнь, делать вещи, которые хочется. | 406 |
| 15 | Из семинаров доктора Марка Уинборна
У меня был пациент, который жаловался, что не получает удовольствия от общения с людьми. Я довольно быстро понял, почему: он говорил нон-стоп, как радио, и мне стоило большого труда вклиниться в непрерывный поток его речи.
Тогда я сделал такую простую интервенцию. Когда пациент в очередной раз сказал, что ему не понравился разговор с другом, я предложил ему: «Попробуйте делать паузу в вашей речи через каждые три предложения. Это поможет улучшить качество вашего общения, потому что другой человек тоже сможет что-то сказать».
Вроде простая и банальная рекомендация, но на самом деле она глубже, чем кажется. С помощью этой интервенции я попробовал ввести во внутренний мир пациента образ другого человека (того, к с чем он разговаривает) и предложил дать этому другому пространство для высказывания.
Когда пациент вещает как радио, это означает, что другой для него на самом деле не существует. Психика не воспринимает другого человека как отдельное существо, только как радиоприемник, который принимает чужие сигналы, но сам не обладает разумом и желанием высказаться. Это связано с тем, что у пациента слаба или отсутствует психическая структура, допускающая существование другой психики. | 417 |
| 16 | Из супервизий доктора Марка Уинборна
Одна из разновидностей зависимой структуры личности – когда человек зависим от тех, кто зависит от него. Забота о других становится фундаментом идентичности, важной частью жизни, без которой нет ощущения наполненности, реализованности, смысла.
У такой структуры может быть три характерологических варианта.
1. Человек получает искреннее удовольствие от заботы о других, даже если сам имеет развитийные дефициты.
2. Человек нейтрально относится к своей потребности заботиться, понимать, что объективно нуждается в этом.
3. Человек тяготится своими характерологическими особенностями, все время ощущает себя перегруженным и раздраженным.
От варианта структуры зависит стратегия терапевтической работы. Нет смысла отрезать птице крылья и пришивать жабры.
Личность, которая пытается измениться, не понимая, в чем состоит её подлинная сущность, лишь способствует развитию патологических структур (Стивен Джонсон). | 461 |
| 17 | Из супервизий в рамках обучающей программы «Анализ архетипических паттернов» Института Ассизи
Иногда спрашивают, как работать с архетипом. На самом деле не ты работаешь с архетипом, а архетип работает с тобой.
Когда человек оказывается в том или ином архетипическом поле, он бессознательно начинает разыгрывать ту или иную свойственную этому полю роль.
Например, если речь идет об архетипе сироты, то аналитик может обнаружить себя тем, кто бросает пациента, или наоборот, тем, кого бросает пациент.
Обнаружить это обычно можно, честно анализируя бессознательную коммуникацию, которая проявляет себя в сновидениях и нарушениях терапевтической рамки.
Например, пациент, отменяющий сессию, может ощущать, как ни парадоксально, что не он бросает аналитика, а аналитик его бросает, поскольку молча соглашается с отменой. | 490 |
| 18 | Из семинара доктора Майкла Конфорти «Психотерапевт в сновидениях пациента»
«Когда 30-летний пациент приносит сон о собственной смерти, и тем более, оценивает свою смерть во сне как что-то своевременное, правильное, то первое, о чем мы должны задуматься: такое сновидение и такое восприятие неадекватно возрасту. Человек в 30 лет не должен чувствовать себя достаточно пожившим.
Обычно тяга к смерти в молодом возрасте означает сильное чувство вины – это может быть своя вина или чужая. Или сам человек сделал что-то, из-за чего считает себя недостойным жить дальше, или он чувствует себя ответственным за преступления, совершенные в предыдущих поколениях, потому что бессознательно идентифицирован с преступниками». | 491 |
| 19 | Из семинара доктора Хансуэли Ф. Эттера «Архетипические темы в библейских снах и легендах»
«Не бывает глупых снов, бывают не очень сообразительные сновидцы, которые не сразу могут расшифровать свои сновидения.
Но из этого правила есть исключение. Если человек видит слишком много сновидений с очень богатыми образами, то это скорее плохо, чем хорошо.
Это означает, что человека легко затапливает бессознательным, потому что его эго – в принципе или в текущем моменте – слишком слабое или нестабильное. Нет ясной и четкой границы между сознанием и бессознательным.
Богатство образов – предупреждение о том, что человек стремится от чего-то избавиться, вывести что-то из зоны осознания. Это признак инфляции эго. Бессознательное всегда полагается на реальные образы». | 464 |
| 20 | Из семинара доктора Майкла Конфорти в рамках программы «Голос Психе»
«Сегодня большинство терапий превратилось в бесконечное задавание вопросов «Что вы чувствуете?» и «Что вы думаете?». Считается, что терапевт не должен сам делать предположения и выдвигать гипотезы.
Думаю, это не имеет особого смысла. Когда пациента привозят в приемный покой без сознания, врачи не спрашивают его, что он чувствует и что думает, они диагностируют и лечат. Я считаю, что психотерапия, отказавшись ассоциироваться с медицинскими науками, ушла не в ту сторону.
Понимая суть архетипических паттернов, мы довольно можем сказать, на какой стадии развития находится пациент и в какую сторону он движется. И для этого не надо задавать сто тысяч вопросов – достаточно внимательно слушать истории, которые он рассказывает.
Тогда мы можем архетипически корректно откликнуться на его травму и предложить ему принципиально новый опыт взаимодействия.
Как-то раз я написал имейл своему юристу, хотел проконсультироваться по важному вопросу, но случайно отправил этот имейл своей бывшей пациентке. Она вежливо ответила, что удивлена, но готова со мной встретиться и обсудить этот юридический вопрос, если он для меня так важен. Я схватился за голову и долго извинялся. В итоге через пару недель она написала мне снова и попросила возобновить нашу терапию.
У нее была сложная история отношений с дочерью, которая пережила в детстве сексуальное насилие и во взрослом возрасте страдала разными психиатрическими заболеваниями, в том числе алкоголизмом. Пациентка решила отправится с дочерью в круиз, но подозревала, что это будет ужасно, поскольку алкоголь будет в свободном доступе.
«Вы сами себя наказываете, – сказал я. – Вы знаете, что путешествие будет ужасным, но все равно хотите в него поехать, потому что вас мучает чувство вины. Вы не смогли защитить дочь от сексуального насилия в детстве. Теперь вы бессознательно стремитесь сделать так, чтобы вам тоже стало плохо. Все мы допускаем ошибки, вы допустили насилие в адрес дочери, потому что сами были диссоциированы и игнорировали то, что делает ваш бойфренд. Но даже если мы в моменте не осознаем, что делаем, то всё равно несем ответственность за все ошибки, которые совершаем, и наше бессознательное это знает».
«Но доктор Конфорти, – ответила пациентка, – если я несу ответственность за свои ошибки, то и вы несете ответственность за то письмо, которое прислали мне вместо вашего юриста».
И это, конечно, чистая правда. Аналитик, который хочет работать эффективно, должен иметь мужество заглянуть на темную сторону своей души». | 393 |
