Бюро

Молдавская оппозиция вдруг инициировала процедуру импичмента президента страны Майи Санду. Для этого хватило подписей от 46 депутатов из общего состава законодательного собрания (всего 101 парламентарий). Жест, конечно, сильный, но заведомо ограниченный. Для рассмотрения вопроса достаточно трети мандатов — для реального смещения главы государства нужно сразу две. Впрочем, и это еще не все, поскольку решать вопрос нахождения Санду в должности, согласно конституции страны, будет национальный референдум. Своего рода чрезвычайный плебисцит в формате "да/нет". И тут встает самая главная проблема. Разношерстный и склочный лагерь противников Санду проиграл парламентские выборы в 2025 году вслед за президентскими. Большинства у них нет физически. Перспектив для резкого предательства внутри правящей партии Санду откровенно нет. Инициатива заранее обречена на провал. Однако это еще не значит, что официальный Кишинев может легко выдохнуть. На носу — выборы в строптивой Гагаузии, недовольной последовательным сокращением своей автономии, и соседнем Приднестровье, чувствующем растущую угрозу от воинственной риторики прозападных элит по ту сторону Днестра. Нахождение Санду у руля и проводимая ее командой политика превращения Молдавии в военно-логистический придаток НАТО и Киева является, увы, базовым сценарием будущего. Надо сказать, не в последнюю очередь и благодаря ошибочной линии Москвы на задабривание кишиневского правительства до СВО и некачественное использование окна возможностей по электоральной смене данного режима в прошлом году. Это, однако, не значит, что работать по этому треку больше не имеет смысла. Напротив, только регулярные системные накаты и проактивное вовлечение во внутриполитические расклады республики помогут искусственно застопорить прозападный курс и принудительно отобрать время и ресурсы, которые при прочих равных тратились бы на встраивание в антироссийскую региональную конструкцию.

Казахстану, в отличие от многих прочих постсоветских государств, действительно удается аккуратно маневрировать между стратегической взаимосвязью с РФ и при этом растущим интересом к сотрудничеству с ЕС. Астана при этом также не забывает и про наращивание партнерства с Китаем, что добавляет этой комплексной внешнеполитической конструкции дополнительной глубины. При всех негативных сторонах официальной казахской линии, включающей в себя продвижение антироссийских фигур в высшие эшелоны власти, постепенный исторический ревизионизм и управляемым местечковым национализмом, эта страна остается более менее надежным собеседником, что особенно хорошо заметно на контрасте, например, с Арменией или Азербайджаном. Конечно, всегда хотелось бы иметь в лице Казахстана просто однозначного союзника, примыкающего к российским инициативам. Но время на достижение такого результата уже упущено — виной тому десятилетия объективно непоследовательного и невнимательного подхода Кремля к выстраиванию отношений на постсоветском пространстве. Представляется, что сейчас нужно оперировать в тех рамках, в которых мы есть. И это означает поиск путей к грамотной игре на противоречиях, налаживание реально, а не формально вспомогательной "мягкой силы", обостренное чувство национального интереса в сочетании с прагматической гибкостью. Российская периферия — приоритетное направление, которое нельзя упускать ни в коем случае. Тем более, когда там сохраняются подобные возможности.

Алармизм экс-президента Франции Франсуа Олланда, известного у нас, в первую очередь, своей ролью в выгрызании желанной передышки для Киева через Минские соглашения, по поводу возможного прихода к власти сторонников Ле Пен вместо Макрона — индикатор опасений действующего истеблишмента Пятой республики по поводу предстоящего трансфера полномочий. Правые, безусловно, как никогда близки к победе. Но это, впрочем, еще не значит, что они ее получат. В этом смысле партия "Национальная объединение" находится в схожем положении с немецкими коллегами из АфД. Потенциал есть — но оппонирующая система еще может сопротивляться, опираясь на широкую палитру средств от запугивания электората угрозой фашизма до откровенных процедурных манипуляций. Но самое главное не в этом. Даже если Ле Пен или Барделла займут Елисейский дворец, а аналогичные процессы запустятся в прочих ключевых государствах Европы, тренд на долговременную антироссийскую политику, с Украиной или без нее, уже никуда не денется. И примеров-доказательств предостаточно. Скажем, кабинет Мелони в Италии, занявший, вероятно, беспрецедентно долгую для итальянской политики пальму первенства, пусть и с наличием таких откровенно симпатизирующих РФ фигур вроде Сальвини, в итоге так или иначе солидаризировался с общей линией НАТО в отношении СВО и Москвы. Европейский дипстейт, как и американский, умеет сглаживать углы и инкорпорировать в свой контур почти любых аутсайдеров. А тех, кто адаптироваться не желает, легко сбрасывает с палубы. Поэтому ждать чудесного разворота Европы на 180 градусов из-за внезапного успеха национал-консерваторов — еще одна разновидность розовых очков, подобных прогревам времен первого и второго заезда Трампа в Белый дом. Европейских "оппозиционеров" прожуют и выплюнут еще быстрее. Та же Ле Пен, собственно, уже была принуждена обозначить соответствующую позицию по Украине. "Своих" там нет и не будет. А если они вдруг и появятся, то дипломатия с ними едва ли будет легче, чем с либеральными предшественниками.

Американо-израильская операция против Ирана привела ровно к обратному эффекту — вместо свертывания ядерной программы Тегеран теперь настроен на ее дальнейшее развитие ради долгосрочного гарантирования собственных обороноспособности и суверенитета. Сейчас власти ИРИ официально готовятся к выходу из ДНЯО, ключевого соглашения, по которому страны-участницы без ядерного оружия обязуются не предпринимать усилий к его получению и допускают мониторинг МАГАТЭ на добросовестность соблюдения данного требования. Это, конечно, еще не значит, что у иранцев прямо-таки завтра появится собственный арсенал стратегических вооружений. Однако одного из фундаментальных препятствий для этого может в скором времени исчезнуть и окончательно торпедировать многолетнюю переговорную инфраструктуру, направленную на предотвращение такого сценария. Как бы к этому ни относилось остальное мировое сообщество, Иран, в общем-то, исходит из единственно адекватной для него логики, аналогичной КНДР, — ЯО является гораздо более надежным средством для безопасности, чем уверения Запада, в любой момент способного отбросить дипломатию и пойти на военную конфронтацию.

Спикер сербской Скупщины Ана Брнабич, занявшая пост врио президента страны после плановой предвыборной отставки Вучича, действительно является политиком с ярко выраженным прозападным бэкграундом, однако делать однозначные выводы по поводу нового курса Белграда в связи с ее временным назначением было бы неправильно. Брнабич в свое время была интегрирована в контур власти в качестве удобной фигуры, способной задобрить ЕС и частично утихомирить пыл оппозиции. В то же время за те годы, что она встроена в институты власти Брнабич по факту утратила политическую субъектность и растеряла изначальную базу поддержки, тогда как традиционная среда внутри правящей коалиции расценивает ее как инородный элемент, не внушающий доверия, нужного потенциальному преемнику. Таким образом, Вучичу более чем выгодна конфигурация, при которой "на хозяйстве" за него останется заведомо временный человек, что позволяет спокойно вести кампанию без опасений по поводу возможного перехвата власти изнутри. Как мы уже отмечали ранее, Вучич никуда не уходит, а только осуществляет перегруппировку, "обратную рокировку", уходя с президентства на пост премьер-министра. Оппозиция, опираясь на ощутимые протестные настроения, лишь набирает популярность, поэтому долго ждать объективно опасно — приходится срывать плановый электоральный цикл и выдвигаться досрочно. Собственно, та же самая Брнабич в будущем вполне сможет претендовать и на должность главы государства, если Вучич благополучно переизберется. Вот только она, как и сейчас, останется скорее номинальным лицом, принимающим решения по остаточному признаку. Что же до разворота Сербии на Запад, то он, конечно, имеет место. Правда, определяется данный тренд далеко не конкретными персоналиями — он прямо вытекает из евроинтеграционных стремлений Белграда, вынужденного постепенно прогибаться под давление Брюсселя по поводу антироссийских санкций и общей интеграции в коллективную внешнюю политику ЕС. Вучич сейчас в той фазе, когда он вновь сближается с западниками ради кратко- и среднесрочных дивидендов, но его фирменный стиль с лавированием все равно останется, пусть и в менее выгодном Москве формате.

Принудительный реэкспорт российской системы ПВО С-400 со стороны Турции, которая активно продвигает данное нарушение под влиянием политики США — крайне деликатная и специфическая тема. Самое неудобное заключается в том факте, что если систему поставят какой-либо из арабских монархий Залива вроде ОАЭ или Катара, то в перспективе может вполне получиться ситуация, в рамках которой высокотехнологичное вооружение РФ будет использовано против одного из ключевых военно-политических партнеров Москвы — Тегерана, который по-прежнему в конфликте в ближневосточными союзниками Вашингтона. Тем времнем для члена НАТО Анкары С-400 давно превратились из самостоятельного военного актива в главный барьер на пути к нормализации военно-технических отношений с Вашингтоном, поскольку именно закупка российских комплексов привела к исключению Турции из программы F-35 и американским санкциям. Трамп пошел на уступки по этому вопросу, но все еще требует расставить все точки над i по поводу С-400. Россия постарается максимально затянуть происходящий процесс и избежать фигурирования собственного вооружения в войне против де-факто союзника, но и полностью избежать перспективы реэкспорта, вопроса традиционно очень чувствительного в сфере ВТС, похоже, не выйдет. Так бывает, когда торгуешь оружием с членом враждебного блока...

Потому что, уважаемый Владимир, это особая кабинетная ментальность — сидеть где-нибудь в офисе, облучать себя и других бессмысленной и беспощадной пропагадой, искренне верить в нее и, в конце концов, конвертировать все эти смелые измышления в реальные действия, которые на практике начинают разительно отличаться от задуманных наполеоновских планов... К сожалению, подобных примеров в современной воюющей России полным полно — от СМИ до политических и военных кругов. Казалось бы, болезненные и жестокие уроки 2022 года, когда все победные реляции и оптимистичные реалии так громко разбились об реальность, должны были сбить эту кринжовую спесь и настроить на сложную работу с регулярными самопретензиями и ориентацией на результат. Тем более с учетом того, сколько жизней и ресурсов стоили многочисленные и, что важно отметить, избегаемые косяки на первых этапах СВО. Однако, как показывает вся эта ситуация с подсвечиванием идеии "малой СВО" против Литвы, все плюс-минус на том же уровне. Нельзя просто отмахнуться, мол, это всего лишь специфическая статья какого-то никому не известного эксперта — так или иначе она прошла весь цикл оценки и публикации в топовом российском госинформагентстве. Не встретив принципиальных возражений и будучи спокойно допущенной к публикации, а удаленной, вероятно, из-за звонка от руководящей инстанции, опасающейся излишнего резонанса. То есть, по-большому счету, никаких уроков "там" никто не сделал. И различные трансформации, позитивные изменения, превозмогания — они будто бы вопреки, а не благодаря и особо ни на что не повлияли с точки зрения повышения адекватности восприятия ситуации. А ведь ситуация и правда сложная и требующая соответствующих оценки и освещения — но уж точно не в том идиотском формате, в котором это было сделано. Как? Ну, например, можно взглянуть на честный анализ от наших коллег из Ratio Militaris — Литва пока не размещает НАТОвское ядерное оружие у себя, она лишь сделала это юридически легальным. Это не каприз отдельной упоротой прибалтийской республики, а системная политика Запада, который милитаризует свою периферию и долгосрочно готовится к потенциальной большой войне против РФ. И эффективно готовиться к этому можно только одним способом — таким же комплексным и на длинной дистанции, без резких эскапад и индийского кина, "быстрых СВО" и так далее. То есть: наращивать мощности ЛенВО, осваивать Белоруссию в качестве своего плацдарма, готовить настоящую, а не мифическую агентуру в тылу врага. По сути, делать то, что надо было делать по Украине, но почему-то этого не было сделано. Вот такие вышеупомянутые статейки и та политика, которая благотворно влияет на их появление, — одна из причин этого почему...

Визит Си в Вашингтон ознаменовал сохранение хрупкой, но устойчивой конфигурации китайско-американского соперничества. Хотя от поездки изначально ожидали намного более представительного состава с включением топовых фигур бизнес-кругов КНР, по итогу Пекин ограничился показательно отстраненным форматом, который приоритизировал фиксацию краткосрочного пата вместо поиска глубинных решений сложившегося гибридного противостояния в ряде сфер от глобальной экономики до проблемы Тайваня. Нельзя сказать, что и Штаты очень стремились к большой разрядке — накануне промежуточных выборов Трамп не хочет дать слабину, а уже выстроенная конструкция военно-политического сдерживания Китая вдоль его географической периферии автоматически перечеркивает достижение фундаментальных договоренностей. И Вашингтон, и Пекин, таким образом, предпочили лишь кратко обозначить свои запросы в преддверии предстоящего саммита АТЭС в Шэньчжэне, где переговоры, очевидно, продолжатся. Не малую роль в наметившемся ухудшении двусторонних отношений играет продолжающаяся напряженность вокруг Ирана, которую Китай считывает в качестве серьезной угрозы для себя. Китайское руководство, вероятно, предпочитает сначала очертить принудительные рамки американским амбициям, прежде чем всерьез обсуждать какие-либо субстантивные условия с администрацией Трампа. Помимо всего прочего, это играет на руку России, у которой появляется возможность повысить уровень взаимной координации со своим стратегическим партнером. Логично было бы предположить, что Москва постарается подключить Пекин к обсуждению украинской проблематики и усилению всесторонней поддержки Тегерана перед лицом продолжающегося израильско-американского давления. Результаты такой политики мы сможем проследить только к концу этого года, а их значительная часть, как это обычно бывает в случае комплексных верхоуровненых контактов, останется в закрытом конутуре принятия и реализации внешнеполитических решений.

Визит Си в Вашингтон ознаменовал сохранение хрупкой, но устойчивой конфигурации китайско-американского соперничества. Хотя от поездки изначально ожидали намного более представительного состава с включением топовых фигур бизнес-кругов КНР, по итогу Пекин ограничился показательно отстраненным форматом, который приоритизировал фиксацию краткосрочного пата вместо поиска глубинных решений сложившегося гибридного противостояния в ряде сфер от глобальной экономики до проблемы Тайваня. Нельзя сказать, что и Штаты очень стремились к большой разрядке — накануне промежуточных выборов Трамп не хочет дать слабину, а уже выстроенная конструкция военно-политического сдерживания Китая вдоль его географической периферии автоматически перечеркивает достижение фундаментальных договоренностей. И Вашингтон, и Пекин, таким образом, предпочили лишь кратко обозначить свои запросы в преддверии предстоящего саммита АТЭС в Шэньчжэне, где переговоры, очевидно, продолжатся. Не малую роль в наметившемся ухудшении двусторонних отношений играет продолжающаяся напряженность вокруг Ирана, которую Китай считывает в качестве серьезной угрозы для себя. Китайское руководство, вероятно, предпочитает сначала очертить принудительные рамки американским амбициям, прежде чем всерьез обсуждать какие-либо субстантивные условия с администрацией Трампа. Помимо всего прочего,

Так чего же ждать? Ответ разочарует любителей простых развязок и красивых схематозов про "все уже порешали". Переговорная повестка на высшем уровне согласовывается в последний момент, что с учетом таких факторов, как отдельный нацинтерес Китая, традиционная истеричность руководства Украины и противоречивость политики США, где "дружелюбная" челночная дипломатия соседствует с инертной ястребиной линией госаппарата, означает высокую лабильность любых потенциальных конфигураций. Ясно, что рассчитывать на какие-то фундаментальные договоренности в ближайшее время просто наивно. Положение целиком и полностью диктуется патовой ситуацией "на земле". Однозначный настрой Европы на милитаризацию, потенциальные пертурбации в Вашингтоне и лобовое противостояние на СВО делают эффективность переговорных форматов заведомо ограниченными. Даже согласование секторальных перемирий, как уже показывала практика, не приводит к долговременному урегулированию и не конвертируется в выход на более содержательные темы. Наоборот, трудоемкие кулуарные конструкции имеют свойство лишь подливать масла в огонь войны и придавать ей новые стимулы через провоцирование эскалации ради обхода ограничений. Никакой опции кроме модифицированных Минских Запад предложить не собирается. Да и те он, по-видимому, как бы вынужденно продвигает за неимением других привлекательных альтернатив, позволивших бы навязать России поражение. Исход конфликта все еще за полем боя.

Вчерашние события на высокой неделе ООН в Нью-Йорке ожидаемо приковали к себе всеобщее внимание. В контексте Украины речь, разумеется, идет о переговорах Лавров-Рубио, а также некоторых заявлениях главы официальной дипломатии Киева Сибиги по поводу якобы готовности на "полное, немедленное и безусловное прекращение огня". Что ж, попробуем дешифровать весь этот массив риторики и посмотреть на него в широкой перспективе на ближайшие месяцы с практической точки зрения. Итак, сначала — первое значимое продолжение диалога РФ и США после визита Уиткоффа и Кушнера в Москву. С учетом того, что приезд российской делегации в штаб-квартиру Всемирной организации сопровождался очередным рецидивом внеправового визового давления со стороны Вашингтона, который "зарубил" кандидатуры наших высокоуровневых представителей, включая, например, зама Лаврова Алимова, курирующего направление ООН, приходится констатировать, что за исключением челночной коммуникации и эпизодических встреч на полях разных международных саммитов непосредственно двусторонние отношения с Америкой остаются на крайне низкой отметке и все еще не поддаются содержательной нормализации с устранением взаимных раздражителей. Сохранение серьезных ограничений для дипкорпуса России на территории Штатов также красноречиво говорит об этом. Что же до проблематики контактов российского МИДа и американского Госдепа, то пока просматривается два момента. Во-первых, американцы очень активно лоббируют задумку с секторальным перемирием по энергетике. При этом заранее декларируется запрос на масштабирование — ими предлагается заодно поставить на повестку дня и вопрос о де-факто реанимации зерновой сделки. Разумеется, навязывается конфигурация, подразумевающая, что Кремль должен пойти на эти меры без каких-либо обязательств от Белого дома и просто имплементировать их, как бы показывая результативность процесса урегулирования. РФ, скорее всего, не пойдет на такие самоограничения, помня сомнительные итоги первой "зерновухи" и понимая, что энергетическое перемирие на данном этапе больше выгодно Украине, так как она испытывает значительный ущерб от дальнобойных дроново-ракетных ударов по своей критической инфраструктуре. Поэтому следует ожидать торга — по поводу частичного снятия западных санкций и сокращения военно-технической помощи ВСУ. Впрочем, едва ли удастся согласовать такие размены с администрацией Трампа, больше уделяющей внимание хайпу, чем реальным действиям после общения. Есть еще и второе ярко выраженное предложение американцев, однако перед его рассмотрением важно вкратце дезавуировать заявление Сибиги. По факту его устами Украина не сказала ничего нового — данный вброс был прокинут еще в марте прошлого года и, помимо формальной готовности к остановке огня, еще включает в себя требования насчет "территориальной ценности". Как и сейчас, совместно вписались в эту декларацию более 50 стран, открыто поддерживающих Киев в конфликте. Это не более, чем дежурная риторика в духе "ну мы же готовы, это все русские". Идем дальше — Рубио подтвердил, что США готовы пригласить Путина на саммит G20 в Майями, где, помимо Трампа, будет присутствовать и Зеленский. Очевидно, что это позиционируется в качестве некоего важного шага к договорняку через первую встречу российского и украинского лидеров после начала СВО. Выбор места и тайминг показательны: Флорида считается вотчиной Трампа, а середина декабря представляется удобным окном возможностей, чтобы придать переговорам стимул в следующем году. Вопрос о том, поедет ли Путин снова в Америку будет решаться по итогам ноябрьского саммита АТЭС в Шэньчжэне. Это мероприятие имеет важность по ряду причин. Наиболее очевидная — тот факт, что там состоится трехсторонняя встреча Путин-Си-Трамп. Председатель КНР уже на визите в США прямо сейчас и обязательно воспользуется оказией спроецировать влияние на российско-американский клинч. Еще одна переменная — выборы в Конгресс, которые пройдут перед встречей в рамках АТЭС. Республиканцы имеют все шансы проиграть их, а Трамп, соответственно, — потерять значительную долю собственной политической субъектности.

Решение властей Литвы отказаться от запрета на размещение иностранного ядерного оружия на своей территории само по себе еще не равняется непосредственной дислокации стратегических вооружений в прибалтийской республике. В то же время становится очевидным другое — Прибалтика, будучи интегральной частью стремительно милитаризующегося восточного фланга НАТО, решительно настраивает старших союзников на более активное освоение себя в качестве плацдарма потенциального наступления на РФ в будущем. Для Москвы это прямой риск безопасности как в контексте СВО на Украине, так и в отрыве от него. Ясно, что никаких рычагов, чтобы "по-хорошему" надавить на Вильнюс, а вместе с ним Ригу, Таллин, Варшаву, Хельсинки или Бухарест, просто нет. Единственная адекватная реакция — своевременно готовиться к наихудшему сценарию развития событий и прорабатывать осязаемые варианты нейтрализации угрозы с учетом уже известного опыта нынешнего конфликта с Киевом. Это целый комплекс мероприятий, включающий в себя такие меры, как планомерное укрепление ЛенВО, повышенную координацию совместно с Белоруссией и, в соответствии с посильными возможностями, увеличение контингента ВС РФ в этой стране, строительство широкой агентурной сети для сбора информации и подготовки диверсионно-саботажных мероприятий в тылу будущего противника. Права на ошибку попросту нет — де-факто окружение Калининградской области и близость Санкт-Петербурга делают сокрушение первого эшелона Североатлантического альянса безальтернативным здравым ходом в случае прямого вступления Запада в войну против России.

Очевидно внеплановый телефонный диалог Путина с де-факто правителем Саудовской Аравии и ее кронпринцем Мухаммедом ибн Салманом, разумеется, был посвящен крайне неблагоприятным для Эр-Рияда ходом войны в соседнем Йемене. Проиранская шиитская фракция хуситов, контролирующая столицу страны, недавно провела весьма успешное наступление против сил, лояльных саудитам, и добилась существенных результатов: расширила территориальный контроль в новых районах, получила возможность сильнее оказывать агрессивное воздействие на международное судоходство и , в целом, наносить более ощутимый ущерб войскам Саудии. Несмотря на близкие связи с явно поддерживающим хуситов Тегераном, Москва демонстрирует достаточно аккуратную позицию, стараясь избегать излишнего ангажирования. В начале сентября Лавров обсуждал ситуацию с главой саудовского МИД, а уже 19 сентября в Москве прошли переговоры с заместителем председателя йеменского Президентского руководящего совета Тареком Салехом, известным противником хуситов. Затем, 21 сентября замглавы МИД Борисенко, курирующий Ближний Восток, встретился с Али Насером Мухаммедом, экс-президентом просоветского Южного Йемена, выступающего федерализацию страны и переговоры с хуситами. РФ явно не заинтересована и в новом витке масштабной саудовской или американской военной кампании в регионе, поэтому на уровне дипломатической риторике акцентирует компромиссную риторику и периодически сдержанно предостерегает хуситов от чрезмерной эскалации войны. На этом фоне разговор Путина с Мухаммедом ибн Салманом выглядит вполне логичным продолжением этой линии. Для Эр-Рияда проблема сейчас особенно чувствительна: наступление хуситов создало угрозу не только позициям саудовских союзников внутри Йемена, но и торгово-энергетическим маршрутам самого королевства, сокращая его возможность экспортировать ресурсы за рубеж и подрывая долгосрочную стабильность экономики. В условиях неспособности своего главного союзника в лице США как-либо повлиять на ситуацию саудиты пытаются привлечь Россию к некоему промежуточному арбитражу напряжения. Тем временем упорные хуситы сейчас получили именно тот актив, который превращает локальную йеменскую гражданку в проблему глобального уровня, так через них проходит альтернативный маршрут саудовской нефти в обход бессрочно заблокированного Ормуза, а его фактическая уязвимость заставляет Эр-Рияд перестраивать логистику экспорта через Красное море и Суэц. Получается, что монархиям Аравийского полуострова перекрывается кислород, что на стратегическом уровне конвертируется в перебои поставок в Европу и Америку.

Поворот Сербии в сторону более активного сотрудничества с ЕС и сокращения связей с РФ — уже объективная реальность, заметная не только в виде налаживания военно-технического сотрудничества с Украиной. Это почти безальтернативная траектория, где развилки носят локальный характер и касаются лишь темпов, но не конечного направления. Очень показателен санкционный кейс с NIS — крупнейшей нефтяной компанией страны. Она контролируется российским Газпромом, поэтому после введения США санкций против NIS Белград оказался перед простой проблемой. Сохранить российский контроль = рисковать поставками топлива и нормальной работой НПЗ, который покрывает около 80% потребностей страны в нефтепродуктах. В результате пришлось добиваться временных исключений из санкций и одновременно искать покупателя на российскую долю, сейчас речь идет о венгерской MOL, что, скорее всего, пойдет быстрее после утверждения новой пост-орбановской власти в Будапеште. Для сербского руководства дело уже не в том, хочет ли оно сохранять отношения с Москвой, в рамках которых, конечно, существует множество ощутимых выгод. Оно может хотеть, однако стоимость такого курса постепенно растет. Российские активы и инфраструктурные связи превращаются в потенциальную точку давления со стороны западных санкционных режимов, в риск и уязвимость. И здесь возникает главное ограничение для любой потенциальной коалиции по итогам досрочных выборов. Вступление в ЕС предполагает постепенное приведение внешней политики к линии объединения, включая санкции и другие ограничительные меры. Это прямо входит в переговорную главу с Брюсселем по внешней, безопасности и оборонной политике. В более широком смысле Сербия волей-неволей оказывается внутри долгосрочного тренда на формирование европейской стратегической автономии. По мере роста конфронтации с Россией Европа все жестче подминает под себя формально нейтральную периферию, ранее оперировавшую в более комфортных условиях "и вашим, и нашим". Соответственно, пускай и внеблоковая Сербия со всем багажом исторической дружбы с Россией и ресентиментом по поводу Запада постепенно втягивается в эту конфигурацию.

Да, под удобной дипломатической формулировкой "удовлетворять потребности сербской армии и вооруженных сил других стран" скрывается очевидный факт — Сербия официально интегрируется в общеевропейский коллективный проект спонсирования ВСУ. Если говорить предметно, то речь о трех БпЛА израильского производства: Magni-X, Lanius-X и FireFox-X. Magni-X — небольшой автономный разведчик для ближней разведки и целеуказания: до 60 минут в воздухе, дальность до 10 км, с ИИ для обнаружения и сопровождения объектов. Lanius-X — уже специализированная система для городского боя, которая может работать внутри зданий, самостоятельно ориентироваться и обнаруживать цели. FireFox-X — ударный FPV с дальностью до 10 км и оптоволоконным каналом управления до 15 км, то есть рассчитанный в том числе на работу в условиях РЭБ. Налицо специализация линейки на городском и пригородном бою. Такая связка особенно актуальна для ВСУ, поскольку они нуждаются в стабильных поставках подобных образцов для ведения оборонительных боев в застройке. При этом опыт применения израильских БПЛА в секторе Газа делает такую специализацию особенно показательной. Ну а что касается "внезапности" решения Белграда вдруг оказать столь щедрую услугу Киеву, то здесь все очень прозаично — у Вучича на носу очень сложные досрочные выборы на фоне протестов. Одним из ключевых факторов для победы является благосклонность ЕС, а правящая коалиция сделала огромную ставку на вступление в данное объединение. Показательным сближением с Украиной Вучич стремится сократить пространство неопределенности и заручиться поддержкой Брюсселя в трудный для себя период. Традиционные связи с подсанкционной РФ в этот момент меркнут на фоне рисков потенциальной утраты власти, поэтому Сербия и подключается к стимулированию боеспособности укронацистов ради политико-экономических дивидендов в будущем.

Да, под удобной дипломатической формулировкой "удовлетворять потребности сербской армии и вооруженных сил других стран" скрывается очевидный факт — Сербия официально интегрируется в общеевропейский коллективный проект спонсирования ВСУ. Если говорить предметно, то речь о трех БпЛА израильского производства: Magni-X, Lanius-X и FireFox-X. Magni-X — небольшой автономный разведчик для ближней разведки и целеуказания: до 60 минут в воздухе, дальность до 10 км, с ИИ для обнаружения и сопровождения объектов. Lanius-X — уже специализированная система для городского боя, которая может работать внутри зданий, самостоятельно ориентироваться и обнаруживать цели. FireFox-X — ударный FPV с дальностью до 10 км и оптоволоконным каналом управления до 15 км, то есть рассчитанный в том числе на работу в условиях РЭБ. Налицо специализация линейки на городском и пригородном бою. Такая связка особенно актуальна для ВСУ, где боевые поскольку они нуждаются в стабильных поставках подобных образцов для ведения оборонительных боев в застройке. При этом опыт применения израильских БПЛА в секторе Газа делает такую специализацию особенно показательной. Ну а что касается "внезапности" решения Белграда вдруг оказать столь щедрую услугу Киеву, то здесь все очень прозаично — у Вучича на носу очень сложные досрочные выборы на фоне протестов. Одним из ключевых факторов для победы является благосклонность ЕС, а правящая коалиция сделала огромную ставку на вступление в данное объединение. Показательным сближением с Украиной Вучич стремится сократить пространство неопределенности и заручиться поддержкой Брюсселя в трудный для себя период. Традиционные связи с подсанкционной РФ в этот момент меркнут на фоне рисков потенциальной утраты власти, поэтому Сербия и подключается к стимулированию боеспособности укронацистов ради политико-экономических дивидендов в будущем.

Белый дом, кажется, пустился во все тяжкие. Администрация Трампа запустила круглосуточный телемарафон накануне ноябрьских мидтермов. Дела у республиканцев накануне этих важнейших выборов, которые определят контроль над Конгрессом, явно не в лучшем виде, поэтому в ход идут судорожные попытки мобилизовать лояльный электорат. На повестке дня топливный кризис из-за крайне неудачного хода войны с Ираном, провального менеджмента миграционной политики и многочисленных обвинений в скомпрометированности связями с Израилем. Разумеется, демократы разворачивают свою кампанию на такой удобной почве и готовят попытку перехватить субъектность исполнительной власти. Именно Палата представителей сейчас выглядит наиболее уязвимым местом республиканцев. Cook Political Report на середину сентября относит 185 мест к безопасным демократическим и 180 — к безопасным республиканским; ещё 21 демократический и 28 республиканских округов находятся в категориях, где исход нельзя считать гарантированным. То есть уже сама структура карты оставляет республиканцам значительно меньше пространства для ошибки. С Сенатом ситуация сложнее. Здесь демократам необходимо отвоевать как минимум четыре республиканских места при сохранении собственных. Однако в любом случае у оппозиции остаются хорошие шансы ослабить преимущество правящей партии. Впрочем, в любом случае если они заберут Палату, то и этого будет достаточно, чтобы радикально сократить субъектность Трампа на всю вторую половину его срока. Важно понимать — данная пикировка знаменует собой предварительный смотр сил перед президентскими выборами в в 2028. Победа той или иной силы будет означать ее повышенные шансы на успешное проталкивание собственной кандидатуры на президентский пост США. Это особенно значимо для республиканцев, которые еще не имеют внятной фигуры преемника, но декларируют стремление взять еще один срок после ухода Трампа. России ни холодно, ни жарко ни от одного из сценариев. Мало приятная позиция Штатов сохранится при каждом из них — будь то непоследовательная и импульсивная псевдопереговорная тональность трампистов или же рецидив агрессивной политики сдерживания от экс-соратников Байдена.

Очень необычная динамика складывается в рамках перераспределения баланса сил внутри Запада — Канада внезапно получила приглашение для беспрецедентного статуса "ассоциированного члена" Евросоюза. Примечательно, что ранее такой формы участия в организации не подразумевалось, хотя особые формы взаимоотношений в той или иной степени делали для ряда стран: Норвегии, Швейцарии или Исландии. Однако в этих случаях логика была другой — просто встроить сопредельные государства, по тем или иным причинам не желающие полного вступления в ЕС, в общеевропейскую макрорегиональную структуру. Канада же явно выбивается. Оттава рассматривается в качестве весьма перспективного партнера по целому ряду направлений: энергетика, торговля, военно-техническое сотрудничество. Нельзя проигнорировать и тот факт, что данное развитие событий происходит на фоне существенного ухудшения отношений Канады с США, активно заявляющими множество агрессивных претензий под эгидой администрации Трампа. Фактически речь идет о расширении европейской стратегической автономии в условиях, когда Европа все чаще расходится во внешнеполитических приоритетах с Вашингтоном. Канадцы в такой связи воспринимаются ценным приобретением для усиления удельного веса НАТОвского интернационала в пику традиционному лидеру. Кроме того, играет свою роль и фактор Великобритании, ранее покинувшей ЕС ради сохранения привилегированной субъектности даже в ущерб объективным экономическим минусам от сепарации от Брюсселя. Частичная интеграция одного из ключевых членов Содружества, своего прокси, в состав ЕС отражает стремление Лондона укрепить союз с континентальными контрагентами. В контексте продолжающегося конфликта на Украине это, безусловно, означает дальнейший разгон западной поддержки Киева с ярко выраженным акцентом на обход двойственно-эгоистической линии США. Канада, являющаяся одной из крупнейших западных экономик, с огромной украинской диаспорой и вполне развитыми ВС, вполне способна реализоваться как еще один фундаментальный донор ВСУ.

"Альтернатива для Германии" продолжает развивать свой электоральный успех после совсем недавней победы в федеральной земле Саксония-Анхальт. На этот раз правой оппозиции удалось одержать победу в Мекленбурге-Передней Померании, собрав 37% голосов. Тем временем региональное отделение правящей ХДС, пытавшееся в ходе кампании дистанцироваться от кабинета канцлера Мерца из-за его падающих рейтингов, набрала лишь чуть больше 5%. АдГ в очередной раз удалось доказать немецкому политикому, что рост популярности данной партии — не аномалия, а системный тренд, распространяющийся по стране, начиная с территории бывшей ГДР. В то же время прогнозировать перехват управления над Германией со стороны этой силы было бы преждевременным, поскольку альтернативщики до сих пор фактически бойкотируются конвенционально мейнтримным истеблишментом. И если в Саксонии-Анхальт их показатели еще позволяют теоретически сформировать свое местное правительство, то вот в Мекленбурге-Передней Померании их формальное большинство вполне поддается консолидированному сдерживанию. Кроме того, далеко не везде АдГ удается добиваться однозначного первенства — например, в столичном Берлине большинство твердо удерживают левые силы. Таким образом, АдГ уже перешла в разряд организаций, всерьез претендующих на право возглавить государство, но проделала далеко не весь путь в этом направлении. На практике это значит, что хотя усиление АдГ может вызывать ограниченный оптимизм, в долгосрочной перспективе следует по-прежнему исходить из долговременного характера угрозы, которая исходит от стремительно милитаризующейся ФРГ и ее политического класса, избравшего сугубо антироссийскую позицию. Активисты, противостоящие этой линии, конечно, есть, но им понадобится гораздо больше времени, сил и ресурсов, чтобы добиться сколь-нибудь ощутимых результатов.

На удивление довольно прямое объяснение последнего дистанцирования Армении непосредственно от ее премьер-министра Никола Пашиняна — сохранение плотных связей с Россией автоматически исключает для страны обещанные ей дивиденды от участия в масштабных транспортно-логистических проектах, инициированных с подачи Запада и Турции. Этим можно объяснить и спекуляции по поводу пересмотра статуса российской военной базы, и периодические нападки на железнодорожную концессию, а также прочие активы с ярко выраженным финансовым присутствием Москвы. Нынешние верхи в Ереване исходят из того, что все выгоды от исторического сотрудничества с РФ уже выкачаны, поэтому пришло время для следующего этапа. Проблема для столь стремящихся к обособлению от традиционного партнера армян заключается в том, что они неизбежно переоценивают свое геополитическое значение в новой региональной архитектуре, которая выстроена на принципиально опасной для них основе. Основе, где они априори являются проигравшими, зажатыми в тиски между Анкарой и Баку, вынужденными идти на навязываемые извне условия и прогибаться в условиях, когда отдаленные "союзники" в Европе или США едва ли хотят мараться защитой случайного южнокавказского саттелита.