Бюро

Отставка Федорова, которая изначально выглядела делом техническим и заранее урегулированным, на поверку стала индикатором наличия тенденции к острым внутриэлитным противоречиям киевского режима. Одно из доказательств — многочисленные процедурные нарушения. Нового главкома Драпатого могли назначить на должность только по представлению министра обороны, а его не было, был только исполняющий обязанности. Да и тот, Евгений Хмара, генерал-майор СБУ, а не гражданский, как того требует украинский закон. И если еще можно понять пренебрежение законодательным обрамлением политических решений (просроченные Рада и президент тому пример), то в глаза, помимо всего прочего, очень бросается общее напряжение обстановки. Протесты, постоянные посты фигурантов с намеками, видимая нерешительность и непоследовательность Банковой... Если вся эта история чему-то учит, так это тому, что потенциал для острой конкуренции внутри укронацистского консенсуса вполне созрел. Все это лишь репетиция перед будущими баталиями вроде неизбежных выборов. И пока что Зеленский демонстрирует тенденцию к систематическим тактическим отступлениям под давлением неподконтрольных себе фигур. В любом случае, "своих" в этом балагане у России, естественно, нет. Это открытый тендер за право руководить прокси-машиной для убийств русских. Именно поэтому надо не смаковать ситуативные трудности укрофюрера, а продумывать и кропотливо реализовывать сценарий полного военного разгрома Украины. Ибо переговариваться со всей этой пестрой учредиловкой абсолютно бесперспективно и вредно. Ее нужно уничтожать — и не важно, кто на момент уничтожения оторвет себе контрольный пакет акций.

Пока Лавров проводил получасовые переговоры с Рубио в Маниле, в американском Сенате с ответами на вопросы конгрессменов по поводу украинского конфликта выступал председатель Объединенного комитета начальников штабов США Дэн Кейн. На наши деньги, с парой важных оговорок, по статусу это считай американский Герасимов. Вот что он заявил на контрасте с уверениями Вашингтона про готовность продолжать поиски дипломатического урегулирования войны:

"Я хочу, чтобы Украина победила. <...> Я думаю, что их способность масштабировать свою многоуровневую защиту прошла долгий путь за последние пару лет с помощью и содействием многих"

Проще говоря, рассчитывать на какую-то сложную и выгодную нам позицию со стороны Америки излишне. У нее понятный интерес — добиться поражения России менее топорными способами, убедив Москву в том, что не такое уж это и поражение. И поэтому условный Минск-3 будет считываться как США, так и Украиной однозначно — как поражение РФ и передышка перед окончательным добиванием.

П — последовательность.

Казахстан, ранее неоднократно выражавший Украине претензии за удары по гражданским судам со своими нефтеропдуктами, временно приостановил использование экспортного терминала в Новороссийске из-за систематических ударов БпЛА и БЭКов ВСУ. Последние действия Киева, очевидно, нанесли вред его отношениям с Астаной, что, безусловно, нужно успеть правильно использовать Москве. Если раньше казахстанское руководство могло позволить себе как бы заигрывать с многовекторностью по украинскому вопросу, то теперь оно вынуждено нести многомиллионные убытки — напрямую в связи с действиями Киева. Главное — не медлить и работать проактивно, пока железо еще горячее, и заложить основу долговременного недоверия в двусторонних казахстанско-украинских дипотношениях. РФ пора принудить свою периферию младших партнеров к исключению двусмысленности в отношении экзистенциального конфликта.

Потенциальный переход восточного фланга НАТО под французский ядерный зонтик взамен американского потребует серьезного увеличения арсенала Парижа. Пока что Пятая республика имеет весьма ограниченный инструментарий — всего 290 боеголовок, опирающиеся на четыре атомные подлодки и истребители Rafale, способные наносить воздушные удары на расстояние примерно 500 км. Поэтому перед Францией встает логичная задача — развитие собственной баллистической программы. Ей нужны современные и дальнобойные средства доставки ядерного оружия, иначе ни о каком стратегически автономном сдерживании в Европе не может идти и речи. Именно поэтому в последнее время баллистика все чаще фигурирует в контексте переговоров с Украиной. Речь идет о широкой многосторонней инициативе ЕС-Киев, которая совместно будет работать над тем, чтобы уравновесить российское преимущество в баллистике. Причем плоды исследований пойдут далеко не только на конвенциональные вооружения, учитывая принципиальный настрой французского военно-политического руководства на укрупнение ядерного арсенала и его дислоцирование на территории союзников в Германии, Скандинавии и Польше.

Визит Лаврова на Филиппины для участия в переговорах по линии АСЕАН может быть использован и для развития параллельного дипломатического трека. В Маниле также находится госсекретарь США Марко Рубио, который ранее публично выражал готовность к неформальной встрече со своим коллегой в рамках саммита. Не секрет, что в последнее время диалог между Москвой и Вашингтоном заметно сократил предметность и эффективность, поэтому сейчас обозначилась актуальность для прощупывания почвы на предмет его перезапуска. Впрочем, едва ли это что-то принесет в нынешней конфигурации: возобновление активной фазы войны на Ближнем Востоке, эскалация на Украине с подачи Европы и общая непоследовательность внешней политики Трампа.

Назначение Эндрю Бернема на должность премьер-министра Великобритании вместо погоревшего Кира Стармера мало на что повлияет с точки зрения внешней политики, как мы уже отмечали ранее. Смена лидера в лагере пока еще правящих лейбористов была лишена интриги и прошла довольно дежурно. Хотя Соединенное Королевство испытывает достаточно большое количество внутренних проблем — от миграционного кризиса до экономического спада — решимость Лондона в вопросе проведения и координации общезападной антироссийской линии никуда не денется. Именно Британия останется одним из самых главных союзников Украины в Европе. Как при нынешних левых, так и правых из Консервативной партии у власти. Что же до ожиданий от нового правительства, то по-крайней мере на первых порах оно займется попытками максимально удержать контроль над политическим полем и сократить вероятность проведения досрочных выборов. Пока что к ним призывает лишь немейнстримная партия Reform UK во главе с прорабом Брекзита Найджелом Фарраджем, однако отставка Стармера может стать серьезным аргументом в пользу такого сценария. Впрочем, далеко не факт, что удастся обвалить лейбористов до 2029, когда кончится их официально санкционированный электоральный мандат. В конце концов, их предшественники-консерваторы неоднократно тасовали состав правительств, оставаясь при этом у власти. Премьер-министерская чехарда в какой-то степени характеризует тупиковое положение публичной политики в Великобритании, отсутствие внятных лидеров и общественно-откликающихся нарративов в среде истеблишмента.

В авторитетном американском журнале Foreign Affairs вышла статья экс-министра иностранных дел Ирана Мохаммад-Джавада Зарифа, посвященная недавнему срыву перемирия и возобновлению боевых действий. Зариф объяснил обрушение дипломатической конструкции кардинальной разницей в восприятии. Тегеран исходил из того, что, согласно букве заключенного соглашения, коммерческие судна в Ормузском проливе получат право прохода лишь на 60 дней. Что же касается будущего, то иранцы исходили из, опять же, подписанных документов, которые четко проговаривали право определять режим функционирования пролива за Ираном, Оманом и, возможно, другими представителями Персидского залива. У американцев, однако, сложилась совершенно иная картина. В ее рамках суть подписанного не так важна — главное "дожать" Иран. Если не получается военным путем сразу — подписать перемирие, но только для выигрыша времени на новую эскалацию с очередной попыткой заставить пойти на уступки. Кстати говоря, весьма показательно в контексте рассуждений про "дух Анкориджа"... Впрочем, вернемся к персам. Учитывая статус такого издания, как Foreign Affairs, а также личность автора, складывается впечатление, что данный материал выступает в качестве одного из сигналов, что Тегеран посылает для предварительного обозначения своей позиции. И это особенно логично, учитывая тезисы Зарифа относительно дальнейших переговоров. Он подчеркивает, что Ирану и США никогда не быть друзьями. Тем не менее Иран не стремился к этой войне, она была ему навязана, тогда как у его оппонента, американо-израильского союза, объективно нет возможности разгромить Исламскую Республику. Кроме того, стратегически продолжение конфликта не отвечает интересам Вашингтона, — излишняя фокусировка на Ближнем Востоке и отработка хотелок Израиля отвлекает от конкуренции с главной угрозой в лице Китая. Таким образом, бывший глава МИД Ирана выдвигает четкие условия урегулирования войны на долгосрочную перспективу: признание территориальной целостности Ирана со стороны США, снятие террористического статуса с иранских государственных структур, отмена всех санкций, создание регионального инвестиционного фонда с капиталом в 300 миллиардов долларов для послевоенного восстановления Ирана. В обмен на это Иран мог бы еще больше расширить полномочия МАГАТЭ по мониторингу, а также официально закрепить рекомендательную фетву покойного аятоллы Хаменеи против ядерного оружия на уровне полноценного законодательства. В общем, довольно разумное обозначение новой рамки для длительного торга, без лишних эмоций и религиозного фанатизма, как бы в подобных вещах ни обвиняли Иран те же американцы. Прагматичные персы понимают, что затягивание войны не несет для них никакого позитивного результата, поэтому гораздо лучше выкручивать руки Штатам.

Хотите понять логику европейского политического поведения? Хорошо — вот маленький пример, на котором она наглядно раскрывается. Официальный Брюссель решил поставить ультиматум офшорным государствам Карибского бассейна. Мол, перестаньте продавать свои паспорта в обмен на сотни тысяч долларов инвестиций в свои экономики, иначе ЕС отменит с вами безвизовый режим. Ранее аналогичными угрозами наднациональная прослойка евробюрократов добилась упразднения схемы с "золотыми паспортами" от стран-членов ЕС: Болгарии, Мальты и Кипра. То есть сначала никем не избранное правительство вмешалось в суверенитет "подопечных" государств, а затем — вообще в дела сторонних акторов просто из принципа "мы так хотим и точка". Это все при том, что речь идет о пресечении попадания люксовых обладателей "золотых паспортов" в еврозону — потенциальных инвесторов и, как правило, вполне законопослушных граждан. Во всяком случае, уж точно не орд мигрантов из Африки и с Ближнего Востока, которых сегодня массово завозят в Европу по ЕСовским квотам, буквально обязывая страны размещать у себя эти человеческие потоки. Без внятного понимания их статуса, прошлого, будущего и так далее. Сегодняшняя Европа — результат ухода от традиционной модели национального государства в пользу буквального диктата еврокомиссаров. ЕС все еще остается рыхлым и не всегда эффективным объединением, однако тренд на образование полноценного левиафана в Брюсселе уже давно запущен. Важно помнить об этом, когда вдруг начинает зондироваться почва на предмет контактов с европейскими лидерами. Даже крупнейшие государства вроде Франции или Германии не в силах в одиночку противостоять воле евросоюзовской номенклатуры. И без ее готовности вести переговоры рассчитывать не на что. А откуда быть такой готовности, если нет базовой адекватности?

Это далеко не первый раз, когда Конгресс навязывает президенту США внушительный пакет антироссийских санкций. На первом сроке Трампа его же однопартийцы-республиканцы продвинули сразу несколько аналогичных законопроектов — причем совместно с оппозиционерами-демократами и во время официальных переговоров между Вашингтоном и Москвой. Американские парламентарии объективно способны срывать планы Белого дома. Или же, по-крайней мере, принудительно корректировать их в соответствии со своими интересами. А эти интересы предельно практичны — в конце концов, не стоит забывать, что одним из самых щедрых спонсоров-лоббистов неоконсерваторов-заукраинцев является частный ВПК, которому очень выгодно поддерживать управляемую конфронтацию с РФ и спонсировать ВСУ. Администрация, вероятно, смотрит на это все достаточно прагматично, что бросается в глаза на контрасте с первым сроком. Ранее Трамп активно бодался с Палатой и Сенатом, а сейчас как будто работает в унисон — даже при видимых противоречиях. Официальному Вашингтону проще поддаться под эскалационный угар бенефициаров войны, чем всерьез пытаться реанимировать сложный и неоднозначный переговорный трек.

Рустем Умеров, экс-министр обороны и секретарь СНБО Украины, снят с должности в пользу главы МВД Игоря Клименко, который, в свою очередь, отказался стать сменщиком популярного Михаила Федорова. Примечательно, что до недавних пор именно Умеров был главным переговорщиком с Россией от лица официального Киева. Его несложно было заметить на различных переговорах под американским посредничеством: Турция, Швейцария, ОАЭ... Умеров уходил из украинского МО со скандалом — пресса и отдельные депутаты Рады спекулировали насчет обширных активов его семьи и повальной коррупции в главном военном ведомстве. Дальнейшая судьба прямого российско-украинского дипломатического трека остается туманной. При том, что изначально от него было не очень-то и много толку. Что же касается Умерова, то его, пожалуй, рано списывать со счетов. Достаточно близкий конфидент Зеленского и фигура априори зависимая, он все равно найдет новую нишу при дворе укрофюрера.

Франция ведет официальные переговоры по предоставлению своего ядерного зонтика Польше и некоторым другим европейским союзникам. Париж исторически выступал в качестве главного западного партнера Варшавы, поэтому сейчас, на фоне постепенного сокращения американского присутствия, вполне логично восстановление прежней двусторонней глубины. Фактически наметился переход к европейской стратегической автономии. Поскольку Франция, в отличие от Великобритании, остается внутри ЕС и вообще является континентальной державой, то лишь она, будучи страной с ядерным арсеналом и мощными ВС, может претендовать на военное лидерство над остальными европейцами. Собственно, именно поэтому о Франции все чаще приходится слышать в контексте попыток ужесточения режима сдерживания России. Увеличение роли Парижа — одновременно и угроза, и возможность. Угроза поскольку у прежде разобщенной и довольно рыхлой коалиции переменчивых малых и средних государств появляется более менее стабильный и уверенный в себе центр принятия решений с соответствующей исторической традицией. Возможность — потому что у Москвы есть опыт нормализации с французами, несмотря на общее напряжение в отношениях с Западом. В любом случае, пока у власти остается Макрон, завершающий свой финальный президентский срок, Франция продолжит курс на милитаризацию и развитие антироссийских многосторонних инициатив в Европе. Однако шанс сократить пространство неопределенности, связанное с этим процессом, у РФ все равно остается. Требуется заранее продумывать стратегию поддержки потенциально дружественных элит, искать циничные компромиссные развязки, выгодные французам вопреки общеНАТОвской конъюнктуре, или же всячески подрывать военное развитие Пятой республики. Но уж точно не пускать на самотек.

Отставка Федорова уже вызвала первичную реакцию Запада. В частности, еврокомиссар по вопросам обороны Андрюс Кубилюс выразил публичное и оперативное замешательство относительно причин замены министра. Прямого окрика в адрес официального Киева, конечно, нет, но между строк читается определенное напряжение:

"Для нас это был довольно большой сюрприз. <...> Мы очень тесно сотрудничали с Михаилом Федоровым, особенно после того, как он стал министром обороны. Мое личное мнение заключается в том, что за этот период времени было многое достигнуто. То, что мы видим почти ежедневно, дальнобойные удары под Москвой, недалеко от Санкт-Петербурга, Омска, Крыма и так далее. <...> Для нас очень важно продолжать то, что мы начали делать, особенно кредит на поддержку Украины. Шестьдесят миллиардов - это действительно большая сумма денег. Мы добились действительно хорошего прогресса с Михаилом Федоровым. <...> Есть также планы на будущее, такие как Freya, антибаллистические системы и баллистическое производство в Украине, которые было бы очень важно продолжать"

По сути, это прозрачный намек — Украина освоила и осваивает приличные средства, поэтому Европа рассчитывает на то, что курировать этот процесс будет доверенный человек с доказанными компетенциями. Собственно, именно таким договороспособным вариантом и был Федоров. С его уходом обозначается и перспектива трудностей в будущем. Проще говоря, ЕС указывает руководству Украины на тот факт, что судьба дальнейших совместных проектов напрямую зависит от готовности отдавать оборонку и принятие политических решений представителям сторонней команды под прямым внешним управлением. Киеву потребуется некоторое время на то, чтобы сгладить негативный репутационный эффект от перестановки. В чем-то данный кейс напоминает противостояние с НАБУ и САП, когда попытка Зеленского навязать свой сценарий натолкнулась на сопротивление, инспирированное извне. Сейчас, однако, вопрос о том, насколько Запад будет вмешиваться в реконфигурацию расклада, если в Киеве наметится слишком острое противоречие.

Рост давления США на Бразилию органично вписывается в доктрину Трампа-Рубио по реставрации ультимативного влияния Вашингтона в латиноамериканских делах. Здесь есть сразу два измерения. Во-первых, Бразилия является членом БРИКС+ и в целом представляет из себя крупнейшую экономику своего макрорегиона. Штаты не хотят даже гипотетически допускать возникновения у себя на периферии субъектной и мощной державы — еще и союзницы Китая и России. Во-вторых, в октябре этого года в Бразилии состоятся президентские выборы. Левое правительство Лулы традиционно находится в контрах с республиканской администрацией Трампа, которую раздражают идеологически чуждые и несговорчивые социалисты. Вместо них Вашингтон с радостью бы предпочел бразильского экс-президента и яркого правого Болсонару — да вот только Лула заблаговременно посадил его. Болносонаристы сейчас пытаются определиться с кандидатом на замену, выбирая между сыном своего лидера и его женой. У США в этом уравнении простая задача. Максимально накалить обстановку в Бразилии, чтобы добиться падения популярности действующего и неудобного правительства в преддверии важного голосования. И электорально добиться изменения внешнеполитического курса стратегически значимого государства. Поэтому в ход и идет одностороннее использование пошлин и прочих торговых рестрикций.

Начинает потихоньку публичиться сотрудничество между Мьянмой и Россией в сфере безопасности. Военное правительство страны ведет изнуряющую гражданскую войну против многочисленных группировок повстанцев, часть которых опираются на прямую поддержку Запада. В последнее время конфликт начал сдвигаться с мертвой точки — динамика систематического отступления военных сменилась их постепенным усилением. Москва, а также Пекин, судя по всему, играют не последнюю роль в этом процессе. Традиционная для Юго-Восточной Азии партизанская война постепенно разбавляется современными технологиями. Особое значение, разумеется, приобрели FPV-дроны и БпЛА в целом. Россия в этой связи воспринимается мьянмарской правящей хунтой в качестве одного из ключевых центров экспертизы. В целом, российская ставка на внешнеполитический экспорт услуг по обеспечению безопасности оправдывается. Портфолио проектов ограничивается не только Африкой, но и вот такими кейсами. Актуальный опыт СВО — ощутимое конкурентное преимущество для дальнейшей проекции влияния. Однако сначала надо закрыть свой главный вопрос...

Интересные концептуальные измышления насчет ведения когнитивной войны — однако, как показывает практика, ни Украина, ни Россия не продемонстрировали умения продуманно и длительно вести ее. Все сводится к тиражированию самовоспроизводящейся пропаганды, мало влияющей на настроения в обществе. Обе стороны скорее работают на собственную аудиторию ради постоянной мобилизации, чем действительно воздействуют на противника. Попытки посеять панику через соцсети и массированные псиопы оказываются краткосрочными — пользователи успели привыкнуть к реактивному цифровому темпу. Куда более значимым фактором становятся не сами информационные операции, а их явная связь с военными и экономическими проблемами. Псиоп дает результат, когда работает по уже вскрытому нарыву: заметное ухудшение ситуации на фронте, перебои в работе критической инфраструктуры, экономические затруднения или политические кризисы. Без такой базы когнитивная война превращается в бесконечный наброс на вентилятор обмен нарративами между людьми, которые и так останутся при своих и продолжат ненавидеть друг друга до гроба. Возможно, учреждение Центра когнитивной войны со стороны украинского МО направлено на переосмысление прежнего подхода в виде пропаганды ради пропаганды. Россия должна учитывать высокую вероятность повышенного использования неконвенциональных методов ведения войны врагом, включая когнитивные, поскольку тот стремится развить успехи от дальнобойных ударов. А еще лучше, чем просто учитывать — уже сейчас перестраивать собственную информационную политику, делая ее более продуманной, эмпатичной и профессиональной.

Вопрос даже не в том, почему в России десятилетиями иностранный агент влияния занимал важнейшую высокопоставленную должность. Вопрос в том, почему у России нет и не было аналогичного агента влияния в Азербайджане! А еще, кстати говоря, на Украине, в Белоруссии, остальных государствах постсоветского пространства... Чем Москва принципиально уступает Баку, что тот смог выстроить архитектуру управляемых проводников воли Алиева, тогда как Кремль вынужден из раза в раз терпеть многовекторность откровенное заигрывание с врагом при сохранении потребительского отношения к РФ?

Никто и не сомневался, что Европа и Киев приложат максимум усилий для срыва российско-американского переговорного процесса через форсированную коррекцию курса Вашингтона. Вопрос в том, почему Москва не смогла внятно сбалансировать враждебные себе усилия. Есть два варианта. Ни один из них не несет в себе ничего положительного. Первый — сопоставимых дипломатических ресурсов и компетенций просто нет. Второй — Россию изначально лживо замиривали, чтобы выиграть время на подготовку нового этапа давления против нее. В любом случае, налицо явная внешнеполитическая неудача.

Европа ожидаемо поможет Украине в создании т.н. "антибаллистической коалиции". По итогам саммита в Париже свое участие в той или иной форме подтвердили Франция, Великобритания, ФРГ, Италия, представители Скандинавии и Бенилюкса. По факту — наиболее развитые и политически значимые европейские государства помогут Киеву разрабатывать оборонительные и наступательные баллистические вооружения. Первые направления потенциального сотрудничества: реализация американской лицензии на производство комплексов Patriot, а также децентрализованные исследования и производство украинского проекта Freya. Мотив Европы — не только банальное желание навредить России. Есть и предельная прагматика. Союзники Киева хотят обновить собственную антибаллистическую архитектуру в плане обороны на основе актуального опыта, который Украина способна дать в качестве полигона. Ну а в дальнейшем — обзавестись современными и конкурентными атакующими образцами, заодно сдерживая РФ с относительно комфортной дистанции. Украина, в свою очередь, цепляется за возможность диверсифицировать внешние контакты и указать США на способность работать с европейцами без их патронажа. Разумеется, есть и запрос на материально-техническую поддержку — не только в плане финансов, но еще и в виде предоставления европейской территории и промышленной базы для обеспечения безопасности баллистической программы от российских ударов и диверсий. Поэтому формат явно не номинальный и будет развиваться, к чему Москва должна быть готова.

На фоне очередного срыва американо-иранского переговорного процесса на Ближнем Востоке вновь возобновились боевые действия. Примечательно, что это проявилось не только в разрезе Вашингтон vs. Тегеран, но и еще через актуализацию саудовско-йеменского конфликта. Здесь, разумеется, нужно внести немного контекста. Изначально в Йемене идет многосторонняя гражданская война, одна из этих сторон — шииты-традиционалисты, именуемые хуситами. Они контролируют столичный регион, пользуются идеологической и материальной поддержкой единоверцев из Ирана, а также помогают Тегерану ударами по его противникам в Красном море и Аденском заливе. Саудиты много лет возглавляли международный контингент, реальной задачей которого была одна цель — военный разгром и нейтрализация хуситов, ликвидация влияния Ирана в стране. Однако из раза в раз саудитские ВС, а также их союзники и наемнические формирования не преуспевали. На это также накладывалась подковерная борьба с "союзниками" в лице ОАЭ, фактически интриговавшими против Эр-Рияда. Возобновление саудовского военного давления на соседний Йемен отражает попытку вернуть себе субъектность после ее демонстративного обнуления в ходе конфликта с Ираном. Саудиты стремятся показать, что они способны участвовать в раскладах Полуострова, помогая американцам биться с персами через прикрытие второстепенного, но все равно важного фронта.