иноt шайдоров
رفتن به کانال در Telegram
мне аляска куртка сосала кстати
نمایش بیشترکشور مشخص نشده استدسته بندی مشخص نشده است
211
مشترکین
+224 ساعت
+37 روز
+830 روز
آرشیو پست ها
https://ficbook.net/readfic/019fb8f9-deb0-7815-8641-8fdd0b168f47
как будто еще не все потеряно🤩
⚡️⚡️⚡️ НОВОСТЬ ДНЯ
Российский фигурист Владислав Дикиджи оказался из поколения trainrot — это объясняет факты его сложных, практически невозможных, элементов на льду в виде четверного акселя.
В честь свадьбы с фигуристом из Казахстана — Олимпийским Чемпионом — Михаилом Шайдоровым, Владислав устроил свою свадьбу в стиле trainrot.
ИЗВЕСТНЫЕ ГОСТИ, ПОЛУЧИВШИЕ ПРИГЛАШЕНИЕ НА СВАДЬБУ:
- Мерлин Монро
- Альберт Эйнштейн
- Никола Тесла
- Дональд Трамп
- Юдзуру Ханю
- Сэмми
❤️ Телеграм-канал Владислава.
О других гостях из списка информации нет в публичном доступе.
https://vt.tiktok.com/ZS4RmM23C/
немного задрот, а ещё мне зашёл такой формат видео я хз поч
https://vt.tiktok.com/ZS4Jyth68/
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🥰
Японские сумерки оседали на неоновые вены Токио густым, маслянистым перламутром. В тот вечер город казался сложным лабиринтом из стекла, иероглифической вязи и чужого, неназываемого уюта. Влад затерялся в этом хаосе случайно, став пленником собственных неторопливых шагов и сумеречной путаницы переулков. Миша — с его спокойной, почти врожденной грацией человека, для которого эти улицы давно стали продолжением дома, — возник из тумана как естественный ориентир. Простая помощь, пара сказанных наугад фраз, мягкая полуулыбка — и случайная встреча превратилась в невидимый, но прочный мост между двумя мирами.
Последующие месяцы растворились в мерцании экранов. Их общение существовало в особом, эфемерном пространстве мессенджеров — соткано из ночных откровений, полутонов, снимков чужой архитектуры и сиюминутных мыслей, доверяемых только полуночному молчанию. Это была тихая, едва уловимая нежность, не требовавшая названий, но напитавшая каждый день особым, приглушенным светом.
Однако время — инструмент безжалостный и незаметный.
Постепенно тонкие нити сообщений стали истончаться. Влад отдалялся не вспышкой, не ссорой, а медленным, неизбежным оттоком — словно море, оставляющее после себя только холодеющий мокрый песок. Ответы становились лаконичнее, паузы между ними — глубже, вежливее и холоднее. В этом молчании не было злости, но присутствовало нечто куда более сокрушительное — необратимость.
Конец эйфории настиг Мишу не громким аккордом, а сухим суррогатом известия. Весть о предстоящей свадьбе Влада отозвалась внутри не просто болью, а глухим, невесомым изломом. Это было похоже на то, как безупречный хрустальный сосуд, долго простоявший на краю, бесшумно рассыпается в пыль от случайного сквозняка.
Вечерний Токио за окном оставался прежним — сияющим, огромным и безучастным. Но свет, что прежде связывал эти улицы с далеким человеком, угас, оставив лишь звенящую, чистую пустоту.
