чердак Аляски

Шахматы были идеальным прикрытием. Джин искренне думал, что помогает мне освоить игру, объяснял стратегии, учил просчитывать ходы наперёд и терпеливо разбирал мои ошибки. Только вот он никогда не узнает, что я давно перестал приходить сюда ради фигур на доске. — Намджун, ты вообще слушаешь? Конечно нет. Потому что пока Джин рассказывает о том, как поставить мат за несколько ходов, я уже который месяц пытаюсь придумать, как сократить расстояние между нами хотя бы на несколько сантиметров. Иногда мне кажется, что Джин специально испытывает моё терпение. Иначе как объяснить эту привычку задумчиво касаться губ шахматной фигурой? Он делает это совершенно машинально. А я каждый раз теряю нить разговора. Потому что вместо того, чтобы просчитывать следующие ходы, я представляю как сметаю эту шахматную доску со столом к чертям. Как притягиваю его к себе за ворот футболки и он седлает мои бедра. Как жадно сминаю его пухлые губы, отдавая ему вздох, в котором живёт моё многомесячное желание. Я конкретно подзависаю, представляя как он запрокидывает голову назад, открывая шею под россыпь жадных поцелуев. И всё напряжение скапливается внизу от одной мысли: он позволит мне взять его здесь – в этой маленькой комнате, где свидетелями нашего безумия станут только книги и шахматы. — Шах, – Сокджин двигает фигуру и довольно улыбается Я моргаю, возвращаясь в реальность, и понимаю, что самая большая моя проблема вовсе не король под ударом, а член, который болезненно упирается в ширинку