чердак Аляски

Юнги никогда не считал себя человеком привычек. Но каждое утро в 8:47 он открывал дверь кофейни за углом. Не потому, что без матчи день казался пустым. Не потому, что она бодрила лучше кофе. Просто однажды ритуал стал слишком важным, чтобы от него отказаться. Кофейня была уютной до раздражения. Тёплый свет ламп, кирпичные стены, запах выпечки и книг, оставленных кем-то на полках. Здесь всегда играло что-то тихое, ненавязчивое. Будто место существовало отдельно от остального города. И Чонгук вписывался сюда слишком хорошо. — Как обычно? – спросил Чонгук, уже зная ответ — А ты спрашиваешь для приличия? — Вдруг однажды удивишь меня, – Чонгук тихо рассмеялся, взяв в руки венчик И почему-то именно после этого смеха утро окончательно начиналось. Юнги любил наблюдать за ним. За его руками, когда он закатывал рукава своего мешковатого свитера. За тем, как тот слегка склоняет голову, когда сосредоточен. Как поправлял очки указательным пальцем, когда те медленно сползали ниже. За человеком, которого почему-то хотелось видеть чаще, чем положено обычному посетителю. Он вышел из кофейни, сделал глоток матчи и неожиданно остановился. Сделал ещё один глоток. Потом ещё. Будто надеялся, что вместе с матчей проглотит и внезапное осознание. Посмотрел на стакан. Потом на окно кофейни, за которым Чонгук что-то объяснял посетителю, активно жестикулируя руками. Юнги медленно выдохнул. — Ну замечательно.. я втрескался в баристу

Поезда исчезали в темноте тоннелей, а их взгляды продолжали держать крепче любых расстояний — Ты понимаешь, что мы пропустили уже несколько поездов? — Я бы пропустил еще сотню ради этого момента, – хрипло усмехнулся Намджун, ловя его взгляд с такой нежностью, от которой забывают о времени.

— Не хотел бы повторить то, что мы тогда делали с тобой в машине, теперь у меня в комнате? Тэхён поднимает с подлокотника дивана голову, смотрит затравленно, не желает верить, а потом говорит, как бьет: — А камеру ты в спальне уже успел установить?