Arguments & facts vkei

РЕСТ до 27 июня

— В таком случае, расскажите, пожалуйста, о ваших планах и целях на 2010 год. Hiroto: «Лично я хочу сделать этот год таким, чтобы полностью отдаться игре на гитаре. Хочу просто и понятно продемонстрировать: "Смотрите, я вовсю играю на гитаре". Чтобы любой, кто на меня посмотрит, подумал: "Вот это и есть настоящая Гитара". Хочется не просто получать удовлетворение на своем личном уровне, а сделать этот год временем игры на гитаре, которую поймут миллионы людей. Что касается группы, во второй половине прошлого года мы вели довольно "подпольную" деятельность, так что в этом году хочется поехать в тур. И как группе, нам хочется делать песни, которые будут понятны миллионам. В прошлом году в треке "VANDALIZE" мы смогли показать музыкальную сторону, заявив о себе как о тех, кто делает вещи на совесть, поэтому в этом году хочется показать себя с другой стороны. Пошел уже 6-й год, так что мы будем демонстрировать свежесть (смеется)». Saga: «В 2009 году я буду стараться». Tora: «Сейчас вообще-то уже не 2009-й (смеется)». Saga: «В 2010 году я хочу сделать крутое ритм-соло. Приходите на наш тур и прочувствуйте это вживую. Вживую, Alice Ninе...»

анон бот для ваших тейков #журнал #аргументыифактывкей #AliceNine

«6-й год пошел, так что мы будем демонстрировать свежесть (смеется).»

—Как вы провели конец 2010 и начало нового года? Hiroto: «С 3 января я слег с гриппом». Tora: «Ты заразился от Saga-куна?» Hiroto: «Думаю, в последний раз я виделся с Saga-куном 26 декабря, так что вряд ли. В первый день нового года я поехал на машине к родителям, а на третий день возвращался обратно. По пути у меня поднялась высокая температура, поэтому мне приходилось многократно останавливаться. Когда я добрался до дома и измерил температуру, оказалось, что все совсем плохо, и я поехал в службу скорой помощи. Мне сразу дали Тамифлю, поэтому через два дня температура спала». Shou: «А ты чувствовал, как она поднимается?» Hiroto: «На моих глазах мне становилось все труднее вести машину. Я был совсем один, поэтому мне было ужасно одиноко, и я все время читал мангу на iPhone». Saga: «Я в конце года тоже подхватил то, что тогда ходило, и все время сидел дома. Самочувствие было на нуле, и выходить совсем не хотелось. У меня впервые был такой скучный Новый год. Температура поднялась примерно до 39,5 градусов, и я всерьез думал, что умру». Nao: «Мужская грань на пределе возможностей, подумал я. Получается, ты блуждал на грани человеческих возможностей». Saga: «Я думал, что еще чуть-чуть, и это конец, так что конец года выдался тревожным». Shou: «А я наблюдал за тем, как Л'си Пульса изгоняют в Кокон». — То есть ты играл в игру? Shou: «Нет, звучит не очень круто, поэтому давайте считать, что я смотрел на Сену во Франции и играл на аккордеоне (смеется). После наступления Нового года я поехал к бабушке с дедушкой по линии отца, а затем — по линии матери. Там я ел якинику, суши, ростбиф и тушеное мясо. Кажется, родители очень сильно постарались. Похоже, для родителей ребенок остается ребенком, сколько бы лет ему ни было. Я почувствовал столько родительской любви, сколько не чувствовал даже в детстве. Зарядившись энергией 2010 года, я смог сделать отличный старт». Nao: «Когда предновогодняя работа закончилась, я расслабился, и на меня навалилась жуткая усталость — я даже приболел. Но затем Идзуми из Kagrra, пригласил меня на свидание, и я, полный надежд и мечтаний... побывал в городе, полном мечтаний». Hiroto: «И куда же?» Nao: «В Токио Биг Сайт (на Комикет). Ходил туда два дня подряд. А в самый конец года мы, что бывает редко, собрались всей экспертной семьей и вместе поужинали». Tora: «Мне вообще абсолютно нечего рассказать, беда прямо. В конце года мне гадали, и гадалка сказала: "2010 год у тебя будет весьма многообещающим". Ну а начало года я провел за тем, что прошел "Финальное фэнтези" за 3 дня». — Вы всегда проходите игры за 3 дня? Tora: «3 дня — это предел моей концентрации». Shou: «А у меня на это ушло 2 недели». Tora: «Так я же играл вообще без сна». Shou: «Я знаю человека, который сделал это быстрее всех. Говорят, не прошло и недели с момента релиза, как Aoi из the GazettE уже полностью её прошёл». Tora: «Стоит мне один раз начать, и я уже не могу остановиться. Вот и вчера я совсем потерял голову: купил игру "Musou OROCHI Z", запустил её в час ночи, а к 7 часам утра уровень Хаттори Ханзо уже стал 99-м. На этом я и закончил». Hiroto: «Ого, это круто».

анон бот для ваших тейков #журнал #аргументыифактывкей #theGazettE #RUKI

Maco: Есть и такое. Думаю, я смог бы показывать и что-то, чего во мне нет, но то, что я обычно показываю, наверное, и есть я? – Очень интересно, каких персонажей Вы еще покажете. Этот год уже подходит к концу. Каким он был, если оглянуться? Maco: Довольно успешным. Для меня как для музыканта в том числе. Я прилагал все возможные усилия, но впредь хотелось бы заниматься музыкой с еще большим рвением. Мои изначальные взгляды на музыку не изменились, но хочется и что-то новое попробовать, как я уже сказал ранее. Привнести новых элементов. (улыбается) Хочется вобрать всего самого разного. – После тура в январе у вас будет совместный тур с D'epairsRay. Maco: Мы принадлежим к одному жанру, и в том, что мы делаем, есть похожие моменты, но всё равно мы очень разные. И мне интересно, насколько мы сможем показать себя в наших различиях. – Вы ведь и до этого выступали вместе на других ивентах? Maco: Мы хорошо ладим. И музыка у них классная. Это они предложили [провести совместный лайв], и мы согласились. Я думаю, они серьезно относятся к музыке, и поговорить с ними есть о чем. А значит, мы в чем-то сходимся. В общем, ждем с нетерпением. – Что загадываете на следующий год? Maco: Хотелось бы регулярно выпускать релизы. Больше песен писать. До этого мы выпускали CD примерно каждые полгода, но хотелось бы, чтоб это было еще чаще. – А есть что-то не связанное с группой, что Вам хотелось бы осуществить? Maco: Ничего, что не было бы связано с группой. (грустно улыбается) А, разве что больше друзей завести. Стать более общительным.

анон бот для ваших тейков #журнал #аргументыифактывкей #beadman

– Продолжая этот образ, Вы сами становитесь таким человеком? Maco: Да-да. (грустно улыбается) – Но петь об исполнении надежд Вы все равно не можете. Maco: Потому что в жизни не всегда все идет гладко. Если бы так было, то я бы, думаю, не пел. – Совсем не думаете что-то позитивное поисполнять? Maco: Если бы и захотел, то в deadman это невозможно. Это были бы уже не deadman. Наверное, и макияж не делал бы. Скорее всего, это было бы похоже на BLUE HEARTS. Мне вот нравятся BLUE HEARTS. Нравится такой позитив, как у них. Из панка мне только у BLUE HEARTS нравятся и тексты, и музыка. Я думаю, что Хирото-сан – гений. – Это очень неожиданно. Maco: Думаю, в некоторых нюансах мы даже похожи. Мне нравится тот свет и позитив, что у них, тогда как другие светлые песни я не представляю, как пел бы. Позитив BLUE HEARTS – не искусственный. Они, скорее, отстаивают позицию, что желание может сбыться. Так что если бы я и попробовал [петь что-то в таком роде], то это было бы как BLUE HEARTS. – Понятно. Расскажете про лирику для лайв-лимитного CD к предстоящему туру, над которым вы сейчас работаете? Maco: Есть некоторые нюансы, потому еще не готово. Если бы написали сначала музыку, было бы быстрее. Я пишу, но для атмосферы мелодии эта лирика не подходит. – Вы ее один продумываете? Maco: Да. Я пишу историю и выбираю из нее моменты, но когда складываем текст с музыкой, она меняется. – Наверное, нотируете всё? Maco: Не прям всё, но записываю. Создаю ситуацию и начинаю думать, что должно произойти. Тогда появляется персонаж. И когда он появляется, я могу записать всю историю. С этого всё начинается. Персонаж, помещенный в определенную ситуацию. – Начинаете думать, как это всё выразить? Maco: Да. – Есть что-то, о чем бы Вам хотелось написать в новом CD? Maco: Лоботомия. [Речь о песне "moniz" – прим.пер.] – И снова мрачная тема. (грустно улыбается) О человеке, что подвергся лоботомии? Maco: У меня всегда то, о чем я хочу изначально написать, в итоге становится чем-то другим. Так что "лоботомия" – просто ключевое слово. – Почему так решили? Maco: Это состояние, когда человек теряет способность мыслить, когда его будто полностью переделывают. Когда процессы в мозгу ломают внешним воздействием. – То есть, в итоге это может преобразоваться в историю о неспособности мыслить, а не о лоботомии непосредственно. Maco: Да. Именно так. – Пока что в планах только это? Maco: Во второй песне у нас изменилась мелодия. Так что всё отменилось. (грустно улыбается) – В диск войдет та мощная новая песня, что вы недавно на ванмане исполняли, плюс еще одна? Maco: В той, что мы играли на ванмане, меняются и текст, и мелодия, так что кроме ключевого слова "лоботомия" я пока ничего не могу сказать. Изначальный вариант новой песни отменился. С ней всё сложно. (грустно улыбается) Но мы уже на финишной прямой и с текстом, и с мелодией. – Какой будет лирика в ней? Maco: Этого пока сказать не могу. Разрозненно всё. Потому что вокалист и музыканты предлагают разные идеи. Будто группа принесла что-то одно, а я кардинально другое. (грустно улыбается) – Похоже, разница и впрямь существенная. Maco: Так получилось. Мне просто сейчас очень нравится то, что я предлагаю, так что очень настаиваю. (грустно улыбается) Наверное, это немного отличается от того, что мы делали до этого. – До этого всё всегда было согласованно? Maco: Да. Хотя, начиная с прошлого года, уже немного бывало такое, но впредь хотелось бы еще больше расширять горизонты. – В какой обстановке Вы пишете лирику? Maco: Закрываюсь в комнате, как правило. В одиночестве. Я словно становлюсь героем лирики, так что не смогу написать текст, если не войду в его состояние. Этого героя я создаю сам, но чтоб дать ему сердце, мне нужно им стать. – Почувствовать его в своем теле? Maco: На уровне эмоций. – Но этот персонаж, в каком-то смысле, живет внутри Вас?

– Как прошла фотосессия в Лос-Анджелесе? Maco: Другой город, другое настроение, вот и работа по-другому проходила. Еще мне кажется, японцы слишком много о расходах думают, а там у людей нет скрытого желания сэкономить на чем-нибудь. И в колонах зданий там тоже что-то манящее чувствуется. – И что же ближе Вам? Maco: Если выбирать, где жить, то это другое, но если говорить об ощущениях на подсознании, то мне, в целом, понравилось. Есть что-то притягательное. Многие моменты меня впечатлили, и если Вы спрашиваете, что мне ближе – Япония или другие страны, то я бы предпочел другие страны. В японских вещах для меня нет чего-то нового, потому что я уже к ним привык. Это точно так же, как англичане или американцы видят что-то крутое и привлекательное в Японии. – Ну, думаю, Вы смогли открыть для себя много нового. Maco: Это так. Но если говорить про климат, то японский мне ближе. – В Америке очень сухо? Maco: Предпочитаю когда влажно. (грустно улыбается) Если даже исключить то, где я хотел бы жить, а говорить о себе, как части deadman, то мне больше нравится, когда идет дождь или снег. Более мрачные чувства люблю. (грустно улыбается) Потому что deadman не показывают светлую сторону. Я даже думаю, что если бы мы там дольше пожили, то и звучание у нас изменилось бы. Песни тоже стали бы "сухими", да и мы сами были бы уже совсем другой группой. – То есть, тот факт, что вы сейчас живете в Японии, отражается на вашей музыке? Maco: Уверен, для всех из нас это так. Да и для любого человека. Думаю, мы можем этого не осознавать, но так или иначе это дает о себе знать. – Не появился ли у Вас интерес попробовать написать что-то в другой стране? Maco: Пока что трудно сказать, я толком нигде не был, но, в общем-то, мне было бы интересно поехать, к примеру, в Англию или какую-то другую похожую на Японию страну и попробовать пописать песни там. Посмотреть страну, прочувствовать ее, и написать песню. Но определенно не в Америке. Хотя там и есть потрясающие здания. – Лос-Анджелес не очень схож с образом deadman, но что тогда, как Вам кажется, похоже на deadman? Maco: Разное. Думаю, какие-то изолированные места подошли бы. Замкнутая среда, где нет совсем ничего. Как тюрьма, например. (грустно улыбается) Возможно, место, где человек подвергается несправедливому давлению. Хотя, когда я так говорю, можно подумать, наверное, что мне не хватает какой-то свободы, но свобода – это не то, к чему я стремлюсь. – Не стремитесь к свободе? Maco: Я думаю, что слишком много свободы – это тоже не очень хорошо. Если это, к примеру, свобода выражения, то ею можно ранить других людей. Когда одни люди получают свободу, у других она отнимается, пропадает равенство, то есть, появляются люди, которых это затрагивает. – Разве отчаяние и давление, которых так много в Ваших текстах, не обратная сторона надежды и стремления к свободе? Maco: Да, так и есть. Ведь лучше иметь надежду. Если подумать, что остается с нами до последнего, пока мы живем? Только надежда. Мы не можем утверждать, что что-то произойдет наверняка, что что-то предрешено. Поэтому, если наши надежды не сбудутся и это что-то не произойдет, сможем ли мы быть такими, какими были до этого? – В такой ситуации важно иметь надежду? Maco: Даже не имея надежды, сможет ли человек быть самим собой? Возненавидит себя или нет? – Идея надежды и исполнения желаний Вам не интересна? Или Вы думаете, что они не сбываются? Maco: Дело не в этом. Я не могу петь о чем-то, чего не вижу. Если я стану петь об исполнении надежд – это буду не я. (грустно улыбается) Будто я знаю выход или как поступить. Внутри себя я не чувствую, что могу такое говорить. – Потому что у Вас такая подача? Или потому, что у Вас от природы такой характер? Maco: (смеется) Подача, видимо. Вот только, когда я так делаю, то создаю состояние, в котором и сам в итоге превращаюсь в такого человека.

Активные годы 2000~2006, 2019~

— Действительно, это самый эффективный способ извлечь максимум из такого низкого звука. Совсем скоро начнется ваш тур, и в этот раз вы поедете не по концертным площадкам (лайв-хаусам) со стоячим партером, а будете выступать в концертных залах (холлах). Есть ли в этом решении какая-то конкретная цель? Уруха: Зал или лайв-хаус... Раньше мы придавали этому большое значение, но в последнее время нас это не особо волнует. Хотя, напротив, залы часто оказываются гораздо удобнее. Там не возникает никаких странных проблем. Аой: В этот раз сцена тоже спроектирована под залы. Это трудно описать словами, и было бы здорово, если бы люди смогли прочувствовать это вживую, но образ, который мы закладываем в этот тур — это единое, взаимосвязанное пространство всей сцены целиком. И для этого концертные залы подходят лучше, так как в них слушателю, пожалуй, будет проще понять наше мировоззрение. Уруха: Само собой, концерт сохранит свою привычную атмосферу. Однако нам кажется, что будет интересно, если мы сможем поочередно выразить каждый отдельный элемент этого монолитного, обрушивающегося на зрителя мира. Дело не в том, чтобы выделить игру каждого из нас по отдельности... Хотя такие моменты тоже есть, но если говорить конкретнее, позади нас на всю стену будут установлены LED-экраны, и мы будем находиться словно внутри этого видеоряда. Думаю, получится сцена, где будет очень легко уловить общую визуальную концепцию группы как единого целого.

анон бот для ваших тейков #журнал #аргументыифактывкей #theGazettE

Ведь умение чисто подчеркнуть тяжелый, плотный звук при игре в дроп-строю вплоть до Low A — это и есть наш главный смысл и наше оружие. — Действительно, это самый эффективный способ извлечь максимум из такого низкого звука. Совсем скоро начнется ваш тур, и в этот раз вы поедете не по концертным площадкам (лайв-хаусам) со стоячим партером, а будете выступать в концертных залах (холлах). Есть ли в этом решении какая-то конкретная цель? Уруха: Зал или лайв-хаус... Раньше мы придавали этому большое значение, но в последнее время нас это не особо волнует. Хотя, напротив, залы часто оказываются гораздо удобнее. Там не возникает никаких странных проблем. Аой: В этот раз сцена тоже спроектирована под залы. Это трудно описать словами, и было бы здорово, если бы люди смогли прочувствовать это вживую, но образ, который мы закладываем в этот тур — это единое, взаимосвязанное пространство всей сцены целиком. И для этого концертные залы подходят лучше, так как в них слушателю, пожалуй, будет проще понять наше мировоззрение. Уруха: Само собой, концерт сохранит свою привычную атмосферу. Однако нам кажется, что будет интересно, если мы сможем поочередно выразить каждый отдельный элемент этого монолитного, обрушивающегося на зрителя мира. Дело не в том, чтобы выделить игру каждого из нас по отдельности... Хотя такие моменты тоже есть, но если говорить конкретнее, позади нас на всю стену будут установлены LED-экраны, и мы будем находиться словно внутри этого видеоряда. Думаю, получится сцена, где будет очень легко уловить общую визуальную концепцию группы как единого целого. New Album 『TOXIC』 1. INFUSE INTO 2. VENOMOUS SPIDER'S WEB 3. SLUDGY CULT 4. RED 5. THE SUICIDE CIRCUS 6. SHIVER 7. MY DEVIL ON THE BED 8. UNTITLED 9. PLEDGE 10. RUTHLESS DEED 11. PSYCHOPATH 12. VORTEX 13. TOMORROW NEVER DIES 14. OMEGA Sony Music Records [CD] SRCL-7763 — То есть именно такие нюансы и требовались от вас в этом альбоме. Аой: Да, от нас требовалось именно это. Например, в «MY DEVIL ON THE BED» есть нюансы, которые довольно сложно отобразить в нотах или табах. Поэтому, если кто-то захочет её переиграть, ему придется очень внимательно вслушиваться, иначе ничего не получится. Я и сам до начала записи не особо понимал этот момент, так что мне даже пришлось просить Уруху объяснить мне, как играть (смеется). Ну, а если говорить о силе касания струн (таче), то это применимо абсолютно ко всем песням. Уруха: Оглядываясь назад, я понимаю, что глушение струн (мьют) было ключевым моментом. Я не делал этого осознанно, но на этапе, когда я создавал свои аранжировки поверх оригинального трека, я ловил себя на том, что добавляю много глушения. Наверное, мне самому очень нравится то приятное ощущение, которое оно дает — как бы правильнее выразиться, оно помогает звуку «осесть» (смеется). Ведь умение чисто подчеркнуть тяжелый, плотный звук при игре в дроп-строю вплоть до Low A — это и есть наш главный смысл и наше оружие.

Уруха: Для меня это, например, в районе куплета (A-мелодии) в «UNTITLED». Эта песня начинается с электронной подложки, и для меня это была идея, которой раньше не возникало в голове. В оригинальном треке слышно, как глушеные одиночные ноты звучат «дон-дон-дон-дон», и поначалу я думал, что это электроника, и гитара здесь вообще ничего не играет. Но мне сказали: «Нет, здесь играет гитара» (смеется). Поэтому я извлекаю звук так, будто сливаюсь с этой подложкой. То есть фразы, которые мешали бы общему груву, стали бы здесь обузой. В конечном счете я держал в уме, что всё это пойдет под редактуру, но мне было интересно проверить, насколько далеко я смогу зайти в живой игре (смеется). Правда, на концертах это стало еще сложнее. Ведь саму фразу мне хотелось выстроить не из первоначальных одиночных нот, а в виде аккордов, где звучат как минимум три струны или больше. А в таком случае нужно играть еще более четко и отрывисто. — С созданием этого альбома смогли ли вы по-новому взглянуть на свою позицию как гитариста? Уруха: Сейчас я думаю вот о чем: в процессе выпуска синглов и проведения концертов у меня была возможность заново подтвердить для себя, какой я гитарист. Конечно, на определенном уровне я осознаю, кто я такой, но в будущем мне хотелось бы меняться каждый раз, и я хочу получать удовольствие от самого этого процесса. Проводя тур с таким масштабным материалом, как целый альбом, мы, вероятно, сделаем много открытий, и среди них будет то, как менять подачу на сцене. Называть это «поиском себя» звучит немного странно, но радость от новых открытий сейчас совершенно точно перевешивает всё остальное. Плыть по течению, вдохновляться прямо на месте и сразу же выдавать то, что на тебя снизошло. Но это не то же самое, что просто джемить. — Это заявление может повлиять на будущее музыкальное направление the GazettE. Уруха: Я не заглядывал так далеко (смеется), но у меня есть уверенность, что этот альбом и последующий тур найдут во мне отклик, даже если я полностью им отдамся. Я уверен, что они меня удивят. Аой: Что касается меня, то я не открыл для себя ничего принципиально нового. Когда создавался этот альбом, внутри меня почему-то постоянно была мысль, что нужно идти по пути простоты. Если подумать о том образе на концертах, который я хочу показать, то делать какие-то заумные и сложные вещи было бы неправильно. Так что я скорее сдерживал себя, создавая своего рода «страховку» (смеется). В этом смысле, если меня спросят, мой ли это привычный стиль, я засомневаюсь... Сложно объяснить словами (смеется), но я не пытался как-то выпятить свое «я». Если говорить о том, произошли ли во мне изменения, то я так не думаю. Конечно, это не значит, что я вообще ни о чем не думал (смеется). Просто если рассуждать о том, что именно я приобрел, то мне скорее захотелось еще немного поучиться — например, самим подходам к игре. Поэтому то, на что я обращал внимание, — это не абстрактный «образ гитариста», а конкретно сила касания струн, степень глушения, и во время записи доля таких нюансов была очень велика. — То есть именно такие нюансы и требовались от вас в этом альбоме. Аой: Да, от нас требовалось именно это. Например, в «MY DEVIL ON THE BED» есть нюансы, которые довольно сложно отобразить в нотах или табах. Поэтому, если кто-то захочет её переиграть, ему придется очень внимательно вслушиваться, иначе ничего не получится. Я и сам до начала записи не особо понимал этот момент, так что мне даже пришлось просить Уруху объяснить мне, как играть (смеется). Ну, а если говорить о силе касания струн (таче), то это применимо абсолютно ко всем песням. Уруха: Оглядываясь назад, я понимаю, что глушение струн (мьют) было ключевым моментом. Я не делал этого осознанно, но на этапе, когда я создавал свои аранжировки поверх оригинального трека, я ловил себя на том, что добавляю много глушения. Наверное, мне самому очень нравится то приятное ощущение, которое оно дает — как бы правильнее выразиться, оно помогает звуку «осесть» (смеется).

Аой: Мне, как и прежде, нравится звук Cornford, поэтому поначалу я записывался на нем. Однако в этот раз у нас много быстрых песен, и мне показалось, что звуку слегка не хватает хлесткости и пробивной силы, да и плотности (упругости) хотелось бы побольше. Поэтому я решил попробовать Matchless. По сравнению с тем же Cornford, мощь на низах там не дает такого современного, модного ощущения, зато этот усилитель отлично успевает за скоростью игры. Лично у меня ощущения от него были хорошими. Уруха: Ты ведь добавлял туда какой-то перегруз? Я даже удивился, неужели Matchless может так сильно перегружаться. Аой: Это был дисторшн, педаль PisdiYauwot от Emma Electronic. Та самая, где нарисован череп с горящими глазами. Она, на удивление, звучала очень естественно, и у меня возникло ощущение, что она попала точно в цель, закрыв все мои потребности. Впрочем, это дело вкуса, поэтому я не утверждаю категорично, что это лучший вариант. Но мне кажется, было бы здорово, если бы мы смогли проработать этот момент еще чуточку глубже. Уруха тоже высказывал мнение в духе: «У Cornford низы звучат лучше, разве нет?», но на тот момент я уже намертво вбил себе в голову, что нужен именно этот вариант, поэтому просто ответил: «Хм, ясно»... и пропустил это мимо ушей (смеется). Но сейчас я понимаю, что в твоих словах был смысл. — В таком случае, в будущем одной из ваших целей, вероятно, станет звук, сочетающий в себе лучшие стороны обоих вариантов. Однако было очень интересно вот что: я думал, вы сделаете звук еще более колючим и агрессивным, под стать вашему нынешнему наступательному настрою. Но в итоге вы выбрали направление, которое не полагается на подобного рода трюки. Аой: Да. Концепция звука заключалась в том, чтобы он был более реалистичным, словно звучит прямо перед тобой. Поэтому мы не стали делать такой звук, где какие-то определенные частоты экстремально задраны вверх. — Да. И это полностью объясняет, почему Аой выбрал Matchless. Аой: Именно. Мне кажется, когда задумываешься о таком подходе к созданию звука, подобный выбор оборудования обычно редко приходит в голову. Уруха: Что касается формирования звука, то главным условием для нас является баланс всех элементов. Поэтому, даже если в звуке есть определенная яркость, любой перебор в чем-то одном сразу же его разрушит. Конечно, было бы забавно прогнать какую-нибудь одну песню напролом в агрессивной манере, но сейчас нам хочется показать более структурированную, выверенную сторону нашей музыки. А сделать звук просто кричащим и яростным мы, благодаря общему настрою, сможем в любое время. Гораздо сейчас определенно такое время, когда хочется пробовать браться за сложные вещи. Радость от открытия новых граней в самом себе сейчас совершенно точно перевешивает всё остальное. — Что касается гитарных фраз, мне кажется, важным моментом, который следовало продумать, было также их переплетение с электронными подложками (семплами). Уруха: Поскольку в этот раз довольно много песен авторства Руки, в них прослеживается целостный электронный характер атмосферы. Аой: Что касается ключевых моментов, я могу судить лишь по первому мимолетному впечатлению от прослушивания. Кое-где чувствуется намеренно механическая, искусственная проработка. Но тут всё зависит от конкретной сцены (фрагмента песни). Наш подход таков, и я думаю, что если оставаться верными тем идеям, которые рождаются в моменте, то мы точно не ошибемся. Уруха: Например, в «VENOMOUS SPIDER'S WEB» там звук, в общем-то, довольно резко и отрывисто нашинкован (закручен). Аой: Там он нарезан очень даже механически, так что в этом плане он скорее приближен к электронной подложке. Но при этом использовался слайсер, а также делалось небольшое понижение тона (шифт-даун). Если вслушаться, то это звучит интересно, но на концертах всё равно придется выбирать какой-то один вариант, так что тут встает вопрос, как именно это воспроизводить.

Концепция звука заключалась в том, чтобы он звучал более реалистично. — Если подумать о самых разных вещах, кажется, что этот альбом можно считать особенно важным для группы. А каково мнение самих участников? Уруха: Ну, во-первых, это первый альбом за два года. За это время у нас было много синглов, а также концерт в Токио Доум и туры. Мы создавали этот альбом в период очень насыщенной деятельности, поэтому, думаю, нам было что в него вложить. Аой: У нас была идея о том, сколько всего мы сможем вместить в промежуток от «SHIVER» до «VORTEX». И мне кажется, что в итоге нам, возможно, удалось создать то, что и по звучанию кажется действительно хорошим. — Говорят, что у вас не было конкретной темы для альбома, но мне кажется, что когда он завершен, в нем начинает что-то проглядываться, или появляется нечто новое. Уруха: Поскольку в него включены синглы, выпущенные за эти два года, это не концептуальный альбом. Поэтому, хотя я и думал, что это будет сложно, я размышлял о том, как бы их лучше смешать. Но когда мы выстроили песни по порядку, то, на удивление, получился хороший поток. Песни, написанные специально для альбома (сингл по сравнению с синглами), думаю, они словно вырезают более глубокие чувства. Если бы мы бегло прогнали альбом только через такое мировоззрение, слушатель мог бы немного устать. Но благодаря тому, что в нем много сингловых песен, это послужило своего рода «освежением вкуса» (смеется) и переключателем, который полностью меняет атмосферу. Аой: В этот раз я сам не писал песни, но когда я слушаю их объективно, то ловлю себя на мысли, что здесь много треков, которые создавались с прицелом на живые выступления. — Отразилось ли в итоге на альбоме то, что во время его создания у вас было много концертов? Аой: Определенно да. У нас был тур только для членов фан-клуба (май–июнь 2011 года), и у тех концертов было две разные концепции. Там были песни, которые нам очень хотелось иметь в арсенале на тот момент. Например, «SLUDGY CULT» и «UNTITLED» как раз из таких. Уруха: Концерты делились на две концепции: треки с яростным, тяжелым настроем и треки, позволяющие глубоко погрузиться в наше мировоззрение. Думаю, то, что этот опыт отразился на альбоме довольно прямолинейно — это важный момент. — В самом начале Аой затронул тему звучания. Если говорить о создании гитарного звука, как бы вы прокомментировали ключевые особенности работы каждого из вас? Уруха: Звучание было тем аспектом, которому я уделил даже больше внимания, чем самой игре или аранжировкам. Когда мы выпускали «VORTEX», мне показалось, что нам удалось выразить в гитарных партиях некое ощущение монолитности и единения, которого раньше не было. Я подумал, что если мы разовьем эту идею, то получится альбом, совершенно не похожий на предыдущие, и это было бы очень интересно. Поэтому я стал еще активнее общаться с нашим звукоинженером. Мы постоянно обсуждали, как именно можно воплотить такое выражение звука на практике. Я заранее пробовал различные идеи, которыми он со мной делился, но сам для меня лично это, пожалуй, стало своего рода стержнем. Например, даже если взять обычную расстановку микрофонов: раньше я не особо обращал внимание на эмбиент (окружающий звук), но оказалось, что отражения звука в помещении тоже крайне важны. То же самое касается и базовых гитарных настроек. К примеру, когда делаешь дроп-тюн, звук не будет стабильным без определенного натяжения струн. До этого я настраивал шестую струну в дроп-A (Low A) с калибром примерно 0.054, но струна в итоге висела слишком уж расхлябанно. Сейчас я понимаю, что тогда всё было крайне неудобно (смеется). Мне кажется, благодаря работе над этим альбомом я очень многому научился. — Даже от небольших ухищрений всё сильно меняется. Уруха: Именно. На самом деле, пока мы выпускали пяти синглов, я пробовал разные усилители, так что круг вариантов уже был в какой-то степени сужен. В конечном счете я остановился на TWO-ROCK.

Сильнейшие знаменосцы мира вижуал-рока вновь завершили работу над альбомом, полным сокрушительной силы. Хлесткие, вонзающиеся прямо в сердце, жесткие, тяжелые и ювелирно выверенные риффы сотрясают пространство. Слияние живого, обрушивающегося единой монолитной массой грува с цифровыми закольцованными звуками (лупами) волей-неволей приковывает слушателя и уже не отпускает... Имя этому шедевру — 『TOXIC』. Что же именно они открыли для себя в этой работе, раз им удалось создать еще более агрессивный звук, чем когда-либо прежде? Чтобы докопаться до истины, журнал GiGS решил на протяжении двух месяцев детально исследовать подлинную суть этого альбома. В выпуске за этот месяц мы устроим доскональный разбор мыслей, гитар и самого стиля игры Урухи и Аоя, которые служат двумя крыльями этой группы! Text／KYOSUKE TSUCHIYA, CRAFTONE [解説] Photo／HIDEO KOJIMA [Equipment]

анон бот для ваших тейков #журнал #аргументыифактывкей #plastictree

анон бот для ваших тейков #журнал #аргументыифактывкей #HYDE